Monday

Глава 11.

Всё то время, пока я занималась поиском материалов для дополнения своих конспектов, я периодически вспоминала о Стивен и о нашем поцелуе, из-за чего довольно часто сбивалась, и мне приходилось перечитывать текст несколько раз, чтобы в конце концов понять его.

Иногда это меня раздражало, и я насильно заставляла себя прекратить мыслить о парне, с которым нас связывала лишь случайность. Но затем я потеряла над собой контроль и делала перерывы для воспоминаний. Я просто закрывала глаза и старалась представить приятные моменты в памяти, не понимая даже для чего я это делала. Это только отвлекало меня от учёбы, но дарило приятные эмоции, которые позволяли продолжать работу над лекциями, так как давали некую энергию внутри. Я бы никогда не подумала о том, что обычные моменты из жизни могут так подбодрить меня, разве что они могли быть особенными.

Стоило мне закончить письменную работу, я отвлеклась на мысль о тренировках. Теперь у меня не было каких-либо важных дел, чтобы мне удалось забыть о больничном, и я вновь с болью в глазах смотрела на привычные мне предметы, которые в избытке находились в нашем тренировочном центре.

Лучшим решением для меня было просто лечь спать, к тому же я всегда мечтала о полноценном сне после тяжёлых дней, но я всегда пренебрегала им ради очередного повтора элемента на бревне. Но сейчас все было по-другому — я могла разрешить себе лечь в постель и отдохнуть, пусть глубоко в душе я переживала о том, что мои соперники сейчас готовятся к чемпионату, а я нет. Только мысль о том, что если я нарушу правила лечения, то могу попрощаться со спортом, сдерживала меня от попыток сделать сальто на бревне, или перелет на брусьях. Да, это было нелегко для меня, но я сдерживала себя и кое-как справилась с этим тяжёлым днём.

Для многих провести весь день в постели не составляет и труда, по крайне мере физического, а для меня же это было морально тяжело, потому что в моей голове постоянно мелькали мысли о том, что это было неправильно, что я должна тренироваться не смотря ни на что, забыв о боли и неудачах. Во мне жил максимализм, который требовал от меня полной отдачи своему любимому делу в любой ситуации. Я боролась не сколько с собой, а сколько с этой чертой характера, которая не всегда шла мне на пользу.

Две недели моего лечения прошли практически одинаково — я спала и прерывала сон только на процедуры, лечебную физкультуру и приемы пищи. Дни казались для меня слишком похожими, словно их создавали как под копирку, чтобы мне казалось, что это длинный страшный сон в моей голове. Я надеялась на это, так как реальность совсем не радовала меня, и легче было подумать о том, что это был всего лишь плохой сон.

Пару раз меня навещал Стивен, когда он приходил за своими конспектами и приглашал меня на прогулку. Я отказывала на любой его предлог сводить меня куда-нибудь, потому что не видела в этом смысла. Да и как общаться с ним я толком не понимала, поскольку это было чуждым для меня и непривычным. Порой его настойчивость удивляла мою детскую наивность, ведь я всегда верила в то, что я слишком непривлекательная, чтобы обо мне думали или же на меня обращали внимание. Наши разговоры заканчивались спустя две три фразы, потому что я не знала, о чем можно было бы поговорить с ним. Я совершенно не знала Стивена, поэтому мне было трудно найти с ним общий язык.

Я даже не была удивлена, когда он перестал приходить после нескольких визитов, которые заканчивались одним и тем же молчанием. Может быть, он смирился с тем, что я не хотела общаться с ним, но я-то понимала, что причина моей молчаливости была не в этом, а в том, что я в какой-то степени боялась общаться с этим человеком. Я не знала, чего можно было ожидать от него во время разговоров, так как должного опыта у меня не было, я хорошо разговаривала с подругами, а на парней никогда не обращала внимания.

В последние дни больничного я была несказанно рада тому, что скоро мои привычные будни возвратятся и я вновь буду посвящена спорту и учёбе. Мне очень хотелось поскорее вернуться в тренировочный центр и на занятия, потому что скучала не только по гимнастике, но и Ханне.

Больше всего меня тревожило то, что я стала чувствовать чрезмерную сонливость, которая порой влияла на мой сон. Мне казалось, что постоянное ощущение недосыпания обычно происходит из-за короткого сна, но когда я спала больше десяти часов, то мне всё равно хотелось спать, словно и не было той целой ночи отдыха. Иногда, надо мной брала верх бессонница, из-за которой я вставала слишком рано и не хотела больше спать, либо вообще не могла уснуть.

В какой-то момент я подумала о том, что могла просто простудиться на сквозняке, пока гуляла в саду в ветреную погоду, так как за пару дней до приёма у врача у меня появилось чувство жара, которое сменялось ознобом, и оно проявлялось несколько раз в день. Но моя мама не нашла в этом ничего ужасного, ведь повышенной температуры у меня не было, а это означало, что я была здорова. Эти выводы не утешали меня, поскольку глубоко внутри себя я размышляла о том, что с моим организмом происходило что-то непонятное, что я и сама не могла объяснить, я могла лишь почувствовать, а это было не самое приятное для меня.

В день выписки Адам отвёз меня к врачу и остался ждать в машине на случай, если моё лечение продлят, ведь он не хотел, чтобы я потом шла пешком и перегружала суставы. Я же хотела поскорее побежать в зал и делать многочисленные сальто как доказательство того, что моя форма была не утрачена во время больничного, но сделать этого мне, конечно же, не позволили.

— К счастью, с твоими коленными суставами всё в порядке, вижу ты выполнила все мои рекомендации в полной мере, — врач похвалил меня, когда сел за стол и принялся писать справку.

— А разве могло быть иначе? — я пожала плечи и грустно улыбнулась.

— Я знаю, какая ты упрямая, и боялся, что ты будешь тренироваться дома.



tanya haze

Отредактировано: 10.08.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться