Море, солнце и чужой брат

Размер шрифта: - +

Глава 12 "Серпантин"

— Урри, узнай, где у него кнопка! — хрипел Кузьма, и я с трудом начала догадываться, что это цитата или вольное переложение… — Шеф, у него нет кнопки! У всех есть кнопка…

Да, из «Электроника». Ай, это была моя рука! Я почему-то не убрала ее с середины машины после того, как пристегнула ремень безопасности, и сейчас Кузьма со всей дури ударил ладонью мне по пальцам и даже этого не заметил! Куда там мой крик — от его мата можно было оглохнуть…

— Зачем эти уроды ставят рычаг под руль! Как на этой хрене ездить вообще можно! Он должен быть здесь, понятно?

Теперь он заметил мою руку, стиснул пальцы и принялся втирать их в пластик, разделявший наши сиденья.

— Нет, б… они коврик для мышки тут сделали! Скажи, что я не прав!

Я промолчала и удержалась от желания растереть пальцы, когда Кузьма наконец отпустил мою руку и раскрыл подлокотник, спихнув для этого мой локоть, чтобы вытащить шнур и подключить свой айфон.

— Даш, скажи, что это последний сюрприз в отпуске. Скажи!

Я сказала то, что он хотел от меня услышать, и… ткнулась носом ему в грудь — его рука передавила мне шею, но я не ойкнула, потому что замерла от поцелуя: секундного или миллисекундного. Хотя не уверена, что его губы вообще коснулись моих волос… И вот он уже оттолкнул меня. Так же яростно, как до того притянул к себе.

— Дашка, молись, чтобы я не переключился на реверс, вместо поворотника, — хохотнул он и наконец пристегнулся. — Фу… Через час мы на месте. Надеюсь до той поры остаться на драйве…

Я стиснула губы, почти прикусила, вдруг почувствовав в груди неприятное жжение. Неужели мне хотелось, чтобы он поцеловал меня по-настоящему? Не может этого быть — такой он мне не нравился. Таким он напоминал Андрея. Впрочем, с какой такой стати он должен быть интеллигентом? Чужие деньги, пусть даже папины, детям особого ума никогда не приносили… И истерить из-за машины — это вообще какой-то детский сад!

— Как я могу вам помочь?

Боже, это спросила Кузьму не я! Вопрос был задан на чистейшем английском языке, и я нервно обернулась к окну.

— Заткнись, сука, и не мешай мне вести машину! — Кузьма ответил по-русски еще до того, как я поняла, что это заговорил бортовой компьютер.

Если уши мои уже сворачивались в трубочку от забористой брани Кузьмы, то глаза расширились от узкого туннеля, оставленного машинами для проезда. Я почти выкрикнула имя Кузьмы, когда зеркало с моей стороны прошло вровень с зеркалом другой машины. Наконец, он включил поворотник, и я выдохнула.

На дороге, с одной полосой туда и с одной обратно, не было ни одной машины, и Кузьма притормозить лишь для вида. Машины мы догнали только на светофоре, который тут же переключился на зелёный свет. Кузьма молчал, напряженно глядя вперед. О чем он думал, не хотелось даже гадать. И я смолчала, даже когда духота в черном салоне сменилась ледяным холодом кондиционера. Или я холодела от дороги, которая петляла туда-сюда, скрывая за крутыми поворотами впереди идущие машины, а потом вовсе испугалась, когда закончились дома, и с одной стороны выросли скалы, а с другой появился обрыв, под которым плескалось аквамариновое море.

— Смотри на море! — неожиданно заговорил Кузьма, и я повернула к нему голову так быстро, точно он схватил меня словами за подбородок. — Больше ты его не увидишь…

Что? Что это такое…

— Слано в заливе, как и все остальные деревни.

Я выдохнула… Хотя чего я собственно испугалась? Просто нервы обнажены, просто дорога вымотала, просто мне не нравится этот парень. Вот не нравится и все тут! Впрочем, он брат своей сестры, чего я хотела?!

— Красиво! — кивнула я и отвернулась к… скале, потом уставилась перед собой, но стало как-то страшно, и я снова взглянула на море… и… на мост.

Белый, чем-то напоминающий наш вантовый, только меньше… или мне так только показалось, потому что я обрадовалась появившемуся ограничению скорости в шестьдесят километров в час. Но радоваться было рано — за мостом нас ждали крутые виражи, и я металась взглядом от знаков на дороге к красному кружку, загоравшемуся на приборной доске под рулем. Экран навигатора показывал ландшафт.

— Что за жопа у них здесь со знаками! — Кузьма ударил по тормозам, и я впервые с ним согласилась. — Новые поставили, старые не убрали?

И то верно, я же собственными глазами видела только что две циферки в красном кружке: семь и нолик, а за поворотом нас ждали пятьдесят и…

— Не знаю, может эта дебильная машина и права, но я никакие девяносто здесь не поеду…

— Какие девяносто?! — чуть ли не подпрыгнула я в кресле.

Те самые, которые высветились на приборной доске рядом с семидесятью девятью, которые ехал Кузьма. У нас сидели на хвосте несколько машин, нас обгоняли по встречке на такой скорости, что у меня сердце падало в пятки. Дорога узкая — мне все казалось, что мы скребем правым зеркалом скалу.

— Наверное, у них девяносто максимально разрешённая скорость, а эти участки без ограничений, вот эта коза и предлагает мне гнать… Но это же камикадзе, блин…

— Не езжай быстро, пожалуйста…

Я чуть ли не молила его, сложив под грудью руки. Мне было страшно и абсолютно плевать на голубые воды Адриатики… Господи, зачем он взял машину! Ехали бы на автобусе. Хотя вот он, автобус, не совсем вписался в поворот и загреб задним колесом чужую линию…

— Фу… пусть матерят теперь автобус. Я поеду на его скорости…

Но, увы, автобус ушел на развилке в сторону, и Кузьма снова погнал, и снова его обгоняли по встречке и…



Ольга Горышина

Отредактировано: 23.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться