Мотыльки над морем

Мы заботимся о каждом

Волна разбилась о каменный гребень, рассыпалась бирюзовыми каплями и растаяла в воздухе. Остро пахнуло водорослями. Сюда добирался только запах, до небольшого домика на холме брызги не долетали даже в самый лютый шторм. Длинный настил протянулся от крыльца до перил у откоса. На террасе стоял деревянный столик с изогнутыми ножками, накрытый белой скатертью. На нем пристроился высокий фарфоровый чайник с длинным носиком. Две дымящиеся чашки в горошек и блюдца в пару к ним составляли ему компанию. Рядом примостилась плетеная корзинка с домашним печеньем.

У самых перил в старомодном инвалидном кресле сидела женщина. Около — вторая, моложе.

– Вот, мама, – сказала молодая женщина, протягивая пожилой чашку на блюдце. Та взяла, отхлебнула и поставила чашку себе на колени. Чашка упала на доски, разлетелась осколками. Женщина в каталке не заметила, продолжая держать опустевшее блюдце в руках:
– Спасибо, дочка, что нашла время в своем плотном графике.
– Мама, я бываю у тебя каждый день.
– Фиралис, тебе незачем притворяться. Я понимаю, что память меня подводит. Но уж визиты дочери-то я в состоянии запомнить.
– Конечно, мама. Ты не переживай, я все понимаю. Как тебе сегодня спалось?
– Я почти не спала. Опять ломило ногу. А ты не принесла мне таблетки. Ты опять не принесла мне таблетки.
– Прости, мама, я всё забываю их купить.
– Ничего, – пожилая женщина взяла молодую за руку. – Прости меня. У тебя работа, семья.
– Я развелась четыре года назад.
– Что? Почему ты мне ничего не сказала?
– Я рассказывала.
– Забыла, да?
– Да. Но ты не тревожься. Ты вспомнишь. Тебе станет лучше.
– Конечно, дочка.

Женщина похлопала по руке дочь и опустила голову. На ее лице мелькнула мимолетная улыбка. Голубая полупрозрачная линия мутным росчерком протянулась в воздухе, она вытянулась по вертикали, превращаясь в экран. В мутном стекле экрана возник мужчина в форме Социальной Службы.

– Фиралис, тебя беспокоит дежурный диспетчер.
– Я же просила меня не трогать, когда я работаю с той больной!..
– Экстренная ситуация! – отрезал он.
– Фиралис, это кто? – резко спросила мать.
– Мама, не беспокойся, это мой коллега.
– А ты что же, работаешь у этих полицаев? А как же твоя частная практика?
– Я – свободный консультант. Мама, прости, мне нужно бежать!
– Ну, раз у тебя нет времени для пожилой матери, то, конечно, иди.

Фиралис поборола желание ответить, отвернулась и сделала несколько шагов к дому, с каждым шагом мир терял очертания, превращаясь в картинку, схему, условность, а затем растаял светлым пятном, уступая реальности – очертаниям рабочего кабинета. А на оставленной ею террасе тем временем в руке у пожилой женщины вновь появилась чашка. Она отхлебнула и уставилась на далекую линию горизонта.

Медицинский андроид услужливо склонился к Фиралис и помог сесть.

– Как у меня дела, Аски?
– Все в порядке, мэм. Я бы посоветовал минут пятнадцать физиотерапии, но мне сообщили о Вашем неотложном деле.
– Помоги мне встать.

Андроид взял ее за руку, придержал покачнувшуюся женщину и отступил назад.

– Господар!
– Да, мэм, – ответил искин, его аватар, седой мужчина в возрасте, приветливо кивнул на стене. – Слушаю Вас!
– Сводку по вызову, – бросила ему женщина и начала переодеваться.

Искин нацепил древние очки в коричневой оправе, взял в руки стопку листов, похожих на бумажные и, сдвинув очки на кончик носа, начал читать.

– Сегодня в двенадцать семнадцать производилась операция по умиротворению. Миротворческое отделение Социальной Службы и бла-бла-бла...
– Прекрати паясничать!
– В общем, эти придурки с железками...
– Господар!
– Простите, мэм. При умиротворении незаконного дома терпимости погибла почти вся группа миротворцев. Несколько человек погружены в драйв.
– Понятно. А причем тут я? Не могли пригласить дежурного пси-драйвера?
– Выжила девочка. На момент начала умиротворения она уже была в драйве. Оборудование было установлено в отдельном помещении. Судя по полученным данным, девочка проходит неизвестную обучающаю программу. Вы же специалист по драйвотравмам, – Господар пожал плечами и вновь взялся за "бумаги". – Девочке восемь лет. Состояние неизвестно. Драйв устойчивый, базовые рефлексы ослаблены.
– Понятно. Все данные на комм. Я выезжаю.

***

Таксидрон заложил вираж над больничной парковкой.

– Искин, куда мы поворачиваем?
– Центральный и приемный входы перегружены! Рекомендована высадка в следующей галерее.
– Пострадавших так много?

Вопрос отпал сам собой, у центрального входа висели с мигающими габаритными огнями шесть карет скорой помощи. Ещё две стояли у дверей. Вокруг машин носились медики-люди и медики-андроиды, хотя по своей природе роботы не должны были суетиться, но и их, казалось, тоже затронуло общая суматоха.

Еще один вираж и таксидрон мягко толкнулся в край галереи возле служебного входа. Фиралис вошла, на ходу сбрасывая куртку. В недрах больницы в отличии от входа суеты не было. По коридору неторопливо сновали дроиды. Где-то жужжал зуммер вызова. Где-то попискивала система жизнеобеспечения. Фиралис быстро прошла до стойки регистрации. Она припечатала ладонь к регистрационному планшету и спросила у дежурного дроида:

– Что для меня?
– Гражданка Фиралис, мы рады что Вы откликнулись на нашу просьбу.
– Но мне сказали всего о нескольких пострадавших...
– Трое в драйве, пострадавших существенно больше, – мягко поправил дежурный – Вас ожидают в тринадцатой оперативной палате.