Мы сделаны из звёзд

Font size: - +

Тереза.

Она сидела на подоконнике возле открытого окна, всматриваясь в ночь, заботливо укутавшую город, как большое прохладное одеяло. Между кончиков пальцев была зажата наполовину скуренная сигарета. Доза никотина каким-то образом стала острой необходимостью, хотя ей даже не нравился запах табака. После очередной затяжки она невольно морщилась, задерживала дыхание и ждала, пока спиралевидные клубы дыма не растворятся в воздухе.

Ее мать, ярая противница курения, несколько месяцев назад упала бы в обморок, увидев свою дочь курящей, но сейчас ей будет плевать, даже если найдет ее окровавленный труп на коврике перед входной дверью. Она просто снова расправит свою юбку-карандаш, до боли стиснет зубы и перешагнет через мертвое тело, потому что так Весты справляются со своей болью — они притворяются, что ее не существует.

Линда тоже не любила сигареты, не любила заставать Терезу курящей. В дыму она видела демонов, пожирающих ее душу.

— Ну вот и все, — едва двигающимися губами шептала Линда.

— Ты о чем? — лежа на кровати рядом с сестрой, Тереза дрожала от страха за то, что Линда растворится, уйдет из ее жизни в любую секунду.

— Время кончается, — глаза сестры были блаженно прикрыты, на губах блуждала загадочная улыбка. — Бонни говорила, что в последние минуты совсем не больно. И даже не страшно. Секунды такие тяжелые, что их можно даже потрогать. — она неосознанно протянула в воздух слабую руку вместе с торчащим из нее катетером.

— Нет, — Тереза поймала бледную руку сестры. — Ты не можешь их потрогать. Зато ты можешь потрогать меня. — она сильнее сжала в своих ладонях холодную слабую руку. — Вот, чувствуешь? Я не отпущу тебя просто так, Лин.

— Я уже слишком мертва для того, чтобы меня спасать. — она все же открыла глаза, слезящиеся и налитые алой кровью.

Люди ошибочно полагают, что раковые больные умирают, хотя на самом деле они единственные по-настоящему живут. Линда ценила каждую данную ей секунду, принимала ее, как невероятный дар.

Она во всем видела волшебство и неразгаданные загадки, ее сердце билось в такт суетящемуся вокруг миру. Это сердце заслуживало больше стуков, чем ему было дано.

К тому времени Линда уже находилась на лечении в хосписе на дому. А хоспис означал только одно — ее дни сочтены, и всем членам семьи приходилось буквально ловить каждую секунду, в течение которой Линда все еще была жива. Она лежала неподвижно, словно утратила всякий интерес к движениям, ее волосы выпали после химиотерапии, а тело покрылось сиреневыми пятнами и шрамами, появившимися после пересадок костного мозга. Тереза смотрела на жизнь, вытекающую из самого дорогого на этом свете человека, и проклинала весь мир.

— Это ведь не честно. Почему ты, Лин? Почему? — она сдалась и на этот раз начала проклинать себя, ведь она не собиралась плакать.

Она хотела, чтобы сегодня они были просто Тесс и Лин, сестрами, между которыми еще не встала болезнь, к которым на всех парах не неслась смерть.

— Я знала, что этот день настанет. Если честно, его я боялась даже больше, чем дня своей смерти.

— Какого дня?

— Дня моих последних слов тебе.

Линда не плакала. Все, что она оставит от себя после смерти — это тонны слез, которые выплачет вся ее семья, это горе, которое они будут стараться пережить, и утрата, которая оставит в их жизни ничем не заполняемую пустоту. И пусть хотя бы сегодня, в ее последний день, она не прольет ни слезинки.

Она покинет этот мир так, словно ее ждет лучшее место.

— Я долго думала, что сказать. Я правда готовилась. Но все это так неправильно. Потому что у меня так много слов...так много важных слов и слишком мало времени, чтобы сказать их все.

— Не говори пока, — всхлипнула Тереза. — Еще не время, еще очень-очень рано.

Линда не боялась смерти. Печальный конец маячил у нее на горизонте столько, сколько она себя помнит, и другого выхода, кроме как смириться, у нее не было. Она боялась лишь одного — уйти и раствориться. Вдруг ее семья так и не узнает, как сильно она их любила? Вдруг миссис Любрен снимет ее фото с доски почета за рекорд по отличным отметкам за семестр? Вдруг Бонни найдет себе новую подругу, когда ее не станет? Вдруг кто-то другой будет съедать те шоколадные батончики, которые Тесс просовывает в щель ее двери по утрам?

Она так боялась уйти никем.

— Смотри, как красиво, Тесс, — она кивнула в сторону открытой дверцы балкона, откуда дул прохладный полуночный воздух. — Обычно перед смертью хотят увидеть солнце, а мне хочется попрощаться с ночью. Можешь сделать мне одолжение? В последний раз, обещаю. — слабо выдохнула она.

Врачи прописали Линде строгий постельный режим, включающий в себя наблюдение за больной, постоянные инъекции и чуть ли не внутривенное питание. Тереза понимала, что Линда хотела вырваться, глотнуть свежего воздуха перед тем как... уйти.

Со слезами, градом текущими по щекам, и трясущимися от страха руками, Тереза помогла сестре взобраться на складное инвалидное кресло и вывезла сестру через балкон прямо под ночное небо к бассейну с подсветками.



Дилан Лост

Edited: 25.11.2018

Add to Library


Complain




Books language: