Наследница чужой жизни

Глава 13

Валерий Никандрович выбрал время, когда Алиса одна была. Муж на работу ушёл, Стас, как всегда, с этой вертихвосткой-чужой душой уехали. Тьфу на него. Никак не может от неё отвязаться. Валерий Никандрович Олюшку в школу отвёл, вернулся домой и отправился в путь, уложив тело своё  на диванчике. Посмотрел на него сверху и крякнул: эх, какой-же ты старый стал, Валера. Пора тебе морковку и поменять, ходить уже тяжеловато. Ну да ладно, за дело. То время, когда он тело оставлял, Валерий Никандрович очень любил. Такая лёгкость была в этих путешествиях, особенно старику понятная. Пролетел мимо школы, где Олюшка на уроках занималась и отправился дальше по маршруту в квартиру Алисы. Посмотрел на суетную Москву, на стоящие в пробках автомобили, торопящихся людей. Эх, было время, и он так жил.

А теперь вот научился по воздуху перемещаться. Правда, этому предшествовала трагическая история, после которой пришлось долго восстанавливаться. Тогда то Валерий и научился свою морковку – тогда ещё не сильно потрёпанную – восстанавливать. Врачи  сказали, что он не встанет на ноги. Но душа не согласилась и долгими ночами мысленно сшивала разорванные сосуды, сращивала кости. Ну а главное: восстанавливала мозг.

Ну хватит воспоминаний. Валерий немного покрутился над площадью Белорусского вокзала. Красиво теперь тут, правда, машин отнюдь не убавилось. А он помнил ещё то время, когда здесь стоял памятник Горькому, а вокруг цветочки росли.

- Привет, девонька, - ласково сказал Валерий Никандрович, усаживаясь на диван напротив того угла, где  зависла Алиса. – И уж извини за халат. Так ты меня скорее узнаешь.

- Здравствуйте. Я отчего-то ждала вас. Никак не могу выбраться отсюда. Словно в клетке. Душа в клетке. Но я иногда вижу его. Любимого. И я всё вспомнила. И ещё смотрите, что могу. – Алиса подвинула к нему вазочку с печеньем на журнальном столике. – Угощайтесь. Кофе варить, правда, не научилась.

Валерий Никандрович вазочку обратно передвинул. На самый край. А дальше ещё чуть-чуть столкнул, и вазочка в воздухе зависла.

Алиса, если бы у неё ладоши были, наверно, бы захлопала.

- Ой, а меня можете научить?

- Ни к чему тебе это, девонька. Тебе выбираться надо отсюда. Ты говоришь: всё вспомнила?

- Мы с Николашей были так наивны: думали предотвратить восстание декабристов. Да разве можно изменить историю, которая уже случилась?! Но там были такие чудесные люди, их хотелось спасти. Вы не представляете, что значит, смотреть человеку в глаза, зная, что его через полгода повесят. Рылеюшка, Каховский. Они были такие милые. Эх, если бы можно было вернуться, - Алиса помедлила. – Вместе с Николашей. Его там Николашей звали. И женщины к нему так и липли. Он такой красивый был.

- Ничего не изменилось. Тебя  совсем не беспокоит, что он с этой чужой душой, которая твоё тело заняла,  таскается?

- Беспокоит, конечно. Но я в эту жизнь не хочу возвращаться. Не моё тут всё. А с этой чужой душой, как вы её называете, мы подружились. Сначала она мне, ох, как не нравилась. А теперь приходит  и мне рассказывает, как  день прошёл. Сегодня они поехали к её отцу. Как всё это пройдёт у них?! Узнает ли он её?

- Послушай, меня, девонька. Я твоему парню это говорил и тебе говорю: не ваше это дело. Она грех ужасный совершила: жизни себя лишила. А теперь вот думает, в чужом теле всё поправить. Не выйдет. Судьба не дремлет.

- Что-то плохое случится?

- Даже смотреть туда не хочу. Я к тебе пришёл, чтобы помочь.  Времени мало. Да и у тебя его не больше. Хочешь  в наблюдателя превратиться и остаться здесь на долгие годы, наблюдая за чужими жизнями?

- Нет, конечно. Но знаете, у меня есть маленькая радость: я по ночам летаю по городу. И это такое чудесное чувство.

- Знаю, мне тоже нравится. Но ближе к делу. В этой жизни ваши жизни с тем, кого ты любишь, больше не пересекаются. Судьба так распорядилась.

- А можно нам опять в Петербург? Ну или куда-нибудь, только бы вместе.

- В Петербург можно, но ненадолго. И попозже. Впрочем, у тебя выбор будет: ты сможешь там остаться.

- А он?

- А вот у него выбора не будет. Приказ есть приказ. На фронт, значит, на фронт.

- Но… как же я без него?

- А вот он без тебя здесь прекрасно разгуливает с твоим телом. Не надоело ещё?

Если бы Алиса могла, она бы расплакалась. Ещё как надоело.

- Ну ладно-ладно, девонька, - уловив эмоцию грусти, тут же смягчился Валерий Никандрович. – Готова ли ты на путешествие? Есть одно тело, которое скоро освободится. Титул, красота, окружение. Баронесса. Всё есть, а душа слабенькая, чтобы с болезнью справиться. Но ты сильная.  С телом Мари у тебя получилось. На этот раз, правда, посерьёзнее будет.

- А как же Стас?

- Если он будет очень сильно проситься, я его к тебе отправлю. Хотя я бы его наказал.

- Не надо. Он добрый. Хочет помочь.

- Не делай добра, не получишь зла. Ну так что, готова?

- А можно завтра? Мне бы с ним поговорить. Сказать, что я буду его ждать.

Валерий Никандрович с досады уронил вазочку с печеньем на ковёр. Ну что будешь делать с этими бабами?!



Лисицына Татьяна

Отредактировано: 14.09.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться