Наследники. Пирос

Размер шрифта: - +

7

Оказавшись в холле, куда перенёс их телепортёр, Эдвард тут же развернулся к брату, сверкая глазами и пользуясь последними радостными минутами.

– Ты ведь видел, что я сделал, правда?

Филипп нахмурился.

– Видел. – Эдвард удивлённо поднял брови и выпрямился. Он ожидал, что брат похвалит его, порадуется, но голос того звучал обеспокоенно. – Тебе стоит быть с этим осторожнее. Ты едва не разбил защитный барьер

Эдвард фыркнул.

– Я не знал, что ещё сделать! Он меня парализовал…

– Держись подальше от того места. И вообще от Стофера – он обводит таких, как ты, вокруг пальца в два счёта. Не навлекай на самого себя проблемы. Пойдём, маман ждёт тебя, – он поманил брата за собой к лестнице.

– Не понимаю! – воскликнул Эдвард. – Почему тебе там драться можно, а мне – нельзя?

– Потому что я не сбегал из дома, чтобы выпить в сомнительной компании? – Филипп прищурился.

– Я не пил, – Эдвард скрестил руки на груди. – Слушай! – внезапно вспомнил он. – Тебе наверняка будет интересно! Лиф говорил столько всего про Райдос, про войну… Мне казалось, он хочет меня задеть, но…

– Не слушай его, – прервал его Филипп, остановившись. – Лиф сам не понимает, о чём говорит, и не знает ничего действительно важного. Теперь я в этом уверен ещё больше.

– В смысле? – удивился Эдвард, подаваясь вперёд. – Ты… Ты поэтому все каникулы словно и не на каникулах?

Филипп усмехнулся и слегка кивнул.

– Да. Это мой последний семестр в Академии. Отец одобрил. Я уезжаю в Вистан.

С этими словами Филипп махнул брату и пошёл дальше, оставляя Эдварда стоять с открытым ртом. Вистан был военным полигоном…

Выйти из оцепенения Эдварду всё же пришлось. Он со вздохом взглянул на коридор, ведущий в комнаты матери. Эдвард сжимался с каждым шагом, втягивал голову в плечи и придумывал, что мать может ему сказать. Когда он был маленьким, его наказывали очень редко. Разве что, когда он портил одежду или книжки, могли запретить ехать с отцом в Ворфилд, идти на тренировку или поставить дополнительные скучные занятия. Сейчас же он вырос, и провинность была серьёзнее порванных брюк.

 

«Такое поведение недопустимо», «Я не ожидала…», «Я разочарована…» Эдвард стоял с опущенной головой и даже не пытался оправдываться – просто слушал. Он не чувствовал себя виноватым, не жалел, что сбежал и повеселился. Это был его день рождения, и он был счастлив. Но от того, как обвиняюще и действительно расстроенно звучал голос матери, ему становилось не по себе. А ведь она даже не повышала голос…

– Извини, мам, – проговорил Эдвард.

Она покачала головой, выпрямилась и поднялась с кресла. Эдвард напрягся, готовый услышать наказание.

Оно показалось удручающе суровым. Теперь ему было запрещено покидать Академию в учебное время, на каждый праздник он должен был приезжать домой, вне зависимости от того, длился перерыв день или неделю. Если же мадам Керрелл узнает, что Эдвард проводит выходные не за учёбой, а там, куда потянет Джонатан, – к нему приставят гувернёра. Такой исход казался позорным, и Эдвард, не раздумывая, дал слово выполнять все условия. Как мать собиралась его проверять он не знал, но и думать об это не хотел: нарушить данное матери слово он бы не посмел. Он не хотел ещё раз слушать её причитания, не хотел смущаться и представлять худшие исходы. Порой она могла быть намного суровее отца.

Его величеству о провинности сына даже не сказали…

 

***

 

Полгода пролетели мимо потоком умных книжек. От текстов пухла голова, ничего читать и учить Эдвард не хотел, но больше ему делать было нечего. Джонатан опять катался без него, каждый раз с сочувствием глядя на вынужденного оставаться на кампусе друга; в замке, куда приходилось уезжать и отчитываться матери по учёбе, ничего не происходило. Выдохнул Эдвард, лишь когда прошли экзамены, за каждый из которых он получил отлично. Тогда ему показалось, что мать осталась довольной и потеплела, словно забыв о его зимней провинности.

«Возьми маман в путешествие, – предложил Джонатан. – Она полностью оттает. Поверь, она нужна тебе в хорошем расположении духа. У меня планы на тебя на осень».

Эдвард слегка скривился: он хотел поехать с другом и наверстать время, потраченное на наказание, но, подумав, понял, что так будет лучше. Матери было нужно отдохнуть от плохого настроения отца.

А тот… Тот был не в духе постоянно. Это стало слишком обыденным, но всё ещё неприятным.

Война на юге разгоралась. До конца зимы всё было на удивление спокойно, но стоило начаться оттепели, как было доложено: огромные чёрные машины неизвестного происхождения пересекли границу в четырёх местах и движутся вглубь. В ближайших городах поднялась паника, люди уезжали, боясь, что враг доберётся до них, и даже в столице начинали задавать вопросы: «Что будет если они прорвутся за барьер?» Попытки остановить машины проваливались одна за одной, пока наконец одна из них не была выведена из строя. Армия понесла большие потери, но командование было уверено – не зря. Теперь у них были детали, теперь они могли понять, как эти механизмы работают и как их сломать.



Daria Key

Отредактировано: 05.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться