Не оставляющий следов: Обретение

Размер шрифта: - +

9. Смерть героям

Я сидел за выскобленным до бела столом провинциальной гостиницы и с удовольствием ужинал полезной гречневой лапшой, даже не помышляя опрокидывать ее на пол. В отдельной миске горкой высились чуть прихваченные жаром открытого огня кубики маринованной печени, переложенные колечками лука и пряной зеленью. «Можно вывезти Иса из Шусина, но Шусин из Иса не вывезешь никогда», – теперь, в Шусине, мне стала понятна старая семейная поговорка. Это трудно объяснить, но я был дома. Жена хозяина постоялого двора сама готовила еду для меня. Рана заживала успешно, но заботливая женщина, так напоминающая нянюшку, кормила такой едой, которая, по ее мнению, и мертвого поставит на ноги. На этой диете приобрел дополнительный вес, мышцы броней охватили ребра, потяжелели ноги и руки. Учитель Доо лишь смеялся: «Взрослеешь», – он все еще был шире меня в плечах.

Жена хозяина привычно нянчилась со мной.

– Тощий-то какой, – причитала, подсовывая под руку пышные лепешки, намазанные смесью тертого сыра и чеснока, – аж зеленый! Только глаза да нос торчат… У-у-у-у, ирод, – пригрозила наставнику кулаком, – совсем уморил парнишку…

«Ирод» согласно кивал, весело поблескивал глазами, и протягивал грубовато слепленную глиняную чашу под багровую струю густого терпкого вина с предгорий. Семья хозяина держала там виноградники. Перед ним в изобилии располагались миски с горячей лапшой, свининой в крахмальном кляре и солено-сладком соусе, ростками бамбука и древесными грибами – наставнику тоже похудеть не грозило.

Мы оставили изрядно пощипанный караван в разоренной дезертирами фактории у плато Алтыгель. Смогли выкупить лишь пару упрямых мулов: каждая скотинка была на счету. Туркис протрезвел, пришел в себя и содрал с нас за них впечатляющую сумму – семейное мастерство не пропьешь. Возможно, он таким образом хотел отыграться за историю с Ёдгором Фуином, загадочное исчезновение которого наделало большого переполоху. И хотя мы с наставником были ранены, а охранники-Пиккья, приставленные к нашему фургону, не видели и не слышали ничего необычного, ситуация с «побегом пленного» выглядела очень подозрительно. После неожиданного превращения недотеп в умелых воинов и триумфального вмешательства в ход сражения не походили мы на доверчивых простачков, которых обвел вокруг пальца ушлый разбойник. Но и обвинить в сговоре с беглецом никто не решился.

Рана моя была достаточно серьезна, поэтому все же пришлось раскошелиться на мулов. По этой же причине до ближайшего городка с постоялым двором добирались долго, да и Шусин не баловал густой заселенностью. На привалах заваривали лекарственные травы, меняли повязки… останавливались часто. И столь же часто объяснялись: только после утомительных расспросов, иногда больше напоминающих допросы, в наших подорожных появлялись печати постов военной администрации дорог. Не думаю, что в чем-то подозревали именно нас, скорее всего, власть здесь просто не любит чужих. Она и своих-то не сильно жалует.

И вот, наконец, добрались до гостиницы, и уже пару недель я блаженствовал в тишине и покое чистой уютной комнатушки. На постоялых дворах давно себя чувствовал как рыба в воде: расположить хозяев и подружиться с постояльцами – элементарная задачка. Здесь же вообще отдыхал душой. Не оставляло ощущение, что вернулся в родное поместье. Шусинцы были похожи на домочадцев, тех, кто окружал меня с самого детства. Такие привычные волосы всех оттенков русого, от медового до пепельного, узкие лица с острыми подбородками, серые или карие глаза. Только персиковый оттенок кожи столичных обитателей не совпадал с загаром разной интенсивности, которым отличались местные жители, много времени проводившие на свежем воздухе. Одевались тоже чуть иначе, чем в Бахаре: халаты короче, штаны уже, сапоги выше. Куртки застегивались по плечевому шву и имели стоячие воротники. Женщины прикрывали волосы яркими платками, следя, чтобы ни одна прядь не выбилась наружу. Юноши и девушки обматывали шарфы вокруг пояса, а десятки длинных тонких кос, украшенных блестящими монетами и яркими бусинами, стягивали в высокие хвосты. Взрослые мужчины носили строгие пучки и убирали их под шапки, простые суконные или отделанные мехом. Мы с наставником потратили кругленькую сумму, чтобы одеться соответствующим образом, и теперь я отличался от всех лишь цветом глаз, они у меня зеленые, мамины. Учителя Доо в рыжем лисьем малахае легко можно было принять за степняка – их здесь тоже хватало. Как одежда меняет облик, выявляя сокрытое! Без сомнения, в наставнике течет кровь степняков, но степняк, входящий в императорский дворец как к себе домой?.. И я впервые крепко задумался: к какой же семье принадлежал на самом деле мой учитель?

На постоялом дворе встречались лишь простолюдины с вытатуированными колосом или буйволом на висках: крепкие, закаленные трудом и загорелые до красно-кирпичного цвета мужчины и женщины, степенно и даже церемонно вкушающие добротную пищу в общем зале. Но по вечерам столики для азартных игр не пустовали и здесь, вкуснейшее местное вино лилось потоком, бродячие сказители радовали преданиями старины.

В схватку ринулся воин сердитый,

Покраснел над степями восток.

Злобный демон, могуч и высок,

Пышет ненавистью ядовитой.

Текудер на него напал,

Будто беркут слетел на добычу.

Ухватился за шею бычью,

За рога он врага берет,

Под колени берет и за пятки,

Крутит-вертит он взад-вперед

Силача, побежденного в схватке.

Как ударит оземь с размаха –

Разлетаются комья праха,

Вырываясь из глубины,

Демон страшный повержен в землю:



Воробьева Елена

Отредактировано: 08.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться