Некроманты в отделе криминалистики

Глава 17

Нет, я знала, что у меня должны открыться какие-то центры, но не думала, что все будет настолько болезненно. Зря проигнорировала добрый совет, переждать это время дома. Время, когда падают розовые очки с глаз и вся подноготная мировой скорби обрушивается на бедное сознание. Сначала нам, молодым, советовали пройти адаптацию, привыкнуть к новому состоянию, научиться ставить блоки, чтобы притупить чувствительность. Но я ж великая герцогиня Форсе, мне ли отступать перед трудностями?

Тот же Анисим — клинический случай. Не понимаю, как в одном теле может ужиться столько несочетаемого дерьма? По нему психиатр плакал. С веревкой и мылом. Он то страшно ревновал Алана к отцу, завидуя их сходству и теплым отношениям, то искренне радовался, что у него есть брат, уверенный в том, что тот обязан принять его, какой он есть, то бесился, что Алан смог урвать меня, завидную невесту, то казнился муками совести, что подсыпал нам слабительное, за каким-то чертом решив разбавить нам бочку меда дегтем, то он сердечно прощал всех и прощается со всеми, приговорив себя к могильному склепу…

При этом гаденыш не любил меня ничуть, ему Лиля нравилась больше. Я была для него так, медалька, отличительный знак, этакое признание в обществе, которое, опять же, никуда ему не упиралось. Но даже переспав с ней этой ночью, он всю дорогу пытался загнать себя в угол. То дети у него будут больными, потому что кровь у него порченная, то как он, бедненький, будет жить с женой, умнее его, то расстраивался, что в постели недостаточно хорош, раз она не льнет, как я к Алану.

А Лилька какова, а?! Вертихвостка! Попал мужик — бери в ежовые рукавицы. То она любит, то не в ее вкусе, то ей, видите ли, еще покопаться надо.

Вот такие они были разносторонние.

Ну не дебилы?

Как меня от обоих крутило, просто мочи не было терпеть. И это все началось в гостинице, когда я стала демоном в полном смысле слова. С открывшемся каналом ментальной магии. Три магии одновременно: огненная, ментальная и магия Некроса.

Как вообще такое возможно?

С Аланом мне повезло: прямолинейный, твердый, уверенный, добродушный, заботливый. Даже отец сказал, я сделала хороший выбор, и не будь мой избранник бароном, он бы все равно согласился на наш брак, потому что Алан был надежен и любовь его была искренней, но даже с ним у меня начинало срывать крышу, когда он варился в собственной каше. Честное слово, в этот момент мне хотелось его убить.

Нет, мысли я не читала, но нетрудно догадаться, о чем думает объект, если ты по уши в его дерьме.

Ночью, когда он ушел, а потом вернулся, я не спала. Я вообще сплю чутко. Ушел один, а вернулся другой — с глубокой раной в душе. Утром, когда потянулась к нему, я почувствовала, что лучше его не трогать. В тот момент ему самому была нужна поддержка, но какого рода, он объяснять не собирался.

Слава богу, я смогла на какое-то время уснуть, хотя и во сне чувствовала этих троих.

А еще эта лупоглазая уродливая накаченная тварь на мосту…

Полная неожиданность, что твари Диких Земель обладают разумом и чувствами. Нас учили, что зараженные теряют способность мыслить, через пару месяцев у человека от памяти остаются только проблески и голод, которые нужны твари, чтобы выходить на охоту. Но, как оказалось, зараженные не сходили с ума, они нарабатывали опыт уже сознанием жившей в них нежити с очень сильными инстинктами выживания. Полностью переродившаяся и половозрелая тварь поразила меня абсолютно вменяемой реакцией. Я почувствовала, что она уже сталкивалась с такими, как мы, и убивала много раз, уверовав в свою мощь и толстую шкуру, о которую ломались их клинки. Единственное, на чем она прокололась, что здесь ей фактически не оказывали сопротивления. Она потеряла бдительность, став нашей легкой добычей.

Кое-что встало на свои места, когда Алан скормил бабушке жемчужину, вынутую из твари, а после, когда оказалось, что никакого заражения не было, его сердце резанула острая боль, отголоски которой я почувствовала в себе.

И я догадалась, что произошло ночью.

Не иначе, мать Алана, спрятанная где-то в замке, была еще жива, и эта жемчужина была единственным шансом ее спасти, но бабушка для него оказалась дороже.

Наверное, это отец рассказал ему, что у твари есть нарост на затылке, и там лекарство от самой страшной в нашем мире заразы. Никому бы в голову не пришло искать лекарство от твари в самой твари. И, судя по тому, что Алан не рассматривал другие варианты с зараженными, достать такую жемчужину можно было только из такого монстра, который уже прошел все стадии перерождения.

В машине мне легко было только с бабушкой. Не старушка, а божий одуванчик. Она так искренне переживала о больном Анисиме, который вовремя попал в ее заботливые руки, принюхивалась, есть ли у меня в животике волчата, беспокоилась, сможет ли продавать в городе зелья, чтобы помочь нам встать на ноги.

Мы свернули с дороги, не доехав до райцентра. Там уже, без сомнения, порядки наводили военные. Не хотелось с ними сталкиваться. Проехали полем, лесом, пересекли вброд речушку. Лилька вела машину уверено, оставалось только позавидовать ее водительскому опыту. Я бы никогда не рискнула сунуться в такие места, по которым она гнала машину. Наконец, поднялись в гору и оказались на полевой дороге, которая вывела нас прямиком на трассу, и повернули в сторону столицы.