Незнакомка с родинкой на щеке

Размер шрифта: - +

Глава IV

Меня разбудил бьющий в глаза свет, и тотчас я поняла, что так быть не должно. Проспали!

Но Ильицкий никуда не торопился, а сидел, закинув ногу на ногу, в кресле у изголовья кровати и мирно пил кофе. Была за ним такая скверная привычка – проснуться чуть раньше, тихо сесть рядом и глядеть, как я сплю. Признаться, всякий раз меня это смущало.

—  Боже, который час?! Ты, верно, уже опоздал! – всполошилась я спросонья.

Женя оставался невозмутим:

—  А я решил больше вовсе не ходить на службу. Надоело. Лучше стану каждое утро приносить тебе кофе с пирожными.

Кофе, к слову, пах божественно, а на вкус был еще лучше – в чем я убедилась, приняв из рук Жени чашку. И только потом догадалась:

—  Ах, сегодня воскресенье… Откуда пирожные?

—  Сам испек, - гордо соврал он и выбрал для меня огромное, лимонно-желтое с розовой обсыпкой. - Называются «Baiser». Ты знаешь, как с французского переводится «baiser»?

—  Совершенно не знаю, - тоже соврала я.

И Женя с удовольствием мне объяснил, весьма подробно остановившись также на других французских substantifs et verbes[1].

О вчерашнем не говорили, будто не было ничего. Может, стоило забыть вовсе… но позже, когда, покончив с
baisers, мы все-таки оделись, я будто бы между прочим спросила:

—  Милый, раз сегодня воскресенье, отчего бы нам не пригласить кого-нибудь на ужин? Степана Егоровича, скажем.

Ответом мне был кислый взгляд из-под бровей, который в полной мере выражал мнение Ильицкого о вышеупомянутом Степане Егоровиче. Впрочем, меня это не испугало.

—  Мне надобно отдать одну книжку, что он давал прочесть, - объяснила я.

Книжка называлась «Пѣна и пѣнистая жидкость въ дыхательныхъ путяхъ утопленниковъ», но я обошлась без этих мелочей. Поморщилась выбранному мужем простому черному галстуку и с дотошностью начала повязывать модным английским узлом другой, темно-синий и атласный.

—  Кроме того, - продолжала я меж тем, - нам следует собирать общество хотя бы изредка, не то все подумают, будто мы так счастливы вдвоем, что нам совсем никто не нужен. А людская зависть никогда не заставит себя ждать, ты же знаешь. Шептаться станут, рассказывать всякое. Могут и на службе тебя невзлюбить.

—  Меня? С моим золотым характером да невзлюбить?!

Женя иногда так шутит, ибо характер он вообще-то имел тяжелый. Был вспыльчивым и крайней нетерпимым к людской глупости, а также ко всему, что за нее принимал. Оттого друзей у него было не так чтоб очень много.

—  Впрочем, если тебе хочется, - смилостивился он, - то зови своего Кошкина. Мы же и впрямь не дикари какие-нибудь. – Женя взял мои руки в свои и ласково продолжил: - После же мы поедем в театр, чтобы общество не дай Бог не подумало, что нам есть чем заняться вечерами. А по пятницам я стану ходить в бордель – тогда мы запутаем всех еще больше. Здорово я придумал?

—  Да, милый, - не менее ласково согласилась я, - а я в таком случае благосклонно отвечу на то письмо нашего соседа по даче.  Женечка, какой же ты у меня умный!

Он напрягся мгновенно:

—  Какой еще сосед? Николаев, который водил тебя танцевать? Он писал тебе? Или тот другой, прыщавый малолеток с дурными стишатами в альбоме?

—  После, Женя, - отмахнулась я в том же легком тоне, - сперва распорядимся с обедом. Негоже приглашать одного Кошкина – я думаю написать Раскатовым, они как раз задолжали нам визит. Вспомни, вы с Павлом Владимировичем так хорошо и обстоятельно обсуждали реформу образования – даже сошлись во мнениях. А Светлана мне показалась весьма интересной собеседницей. Что ты думаешь?

Ильицкий предсказуемо скривил губы:

—  Я думаю, что у его сиятельства графа Раскатова не много найдется общих тем для беседы со вчерашним полицейским урядником из Пскова. При всем моем уважении к твоему Кошкину. Однако так как Кошкин для тебя, очевидно, интереснее графа, то позволь, я вместо Раскатова приглашу своего армейского товарища. К его жене как раз на днях приехала сестра из Харькова. Милейшая особа, блондинка.

Я вздернула брови:

—  Ты что же решил сосватать Степана Егоровича? Чем он тебе досадил?

—  Скажем так, я предпочитаю, чтобы моя жена водила дружбу с женатыми мужчинами.

Я удивилась еще более:

—  Разве ж есть разница? Николаев, к примеру, женат, и, тем не менее…

—  Так тебе писал все-таки Николаев?!

Я неопределенно повела плечом, снова отмахнувшись:

—  После, милый, после. Я немедля напишу Степану Егоровичу, а ты не забудь пригласить своего товарища с харьковской…

Я не договорила, потому как мой взгляд упал на заголовок утренней газеты. Очевидно, Женя принес ее вместе с пирожными, но едва ли заглянул в заметку на первой странице.



Анастасия Логинова

Отредактировано: 21.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться