Ночи Калигулы. Падение в бездну

Размер шрифта: - +

Глава XII

  Луций Кассий Лонгин боялся морских плаваний. На место нового назначения он решил добраться по суше. Путь вился по болотистым землям Адриатического побережья через поселения венетов, далматов и македонцев. И заканчивался в ахайском городе Афины. Только там Кассий взойдет на корабль, чтобы, проплыв мимо многочисленных островов Эгейского моря, высадиться в Эфесе.

  Кассий ехал на коне впереди небольшого отряда. Трясся в непривычном седле с утра до наступления сумерек. Позади него рабы тащили носилки. Порою Кассий оглядывался на них, мечтая удобно растянуться среди мягких подушек и размять ноющие кости. Но сразу же крепко сжимал зубы. «Отныне никакой роскоши, никакой изнеженности, недостойной мужчины! – молча приказывал он себе. – Будь я крепче характером – Друзилла не посмела бы вести себя так!»

  Он перестал натираться оливковым маслом. Кожа, прежде напоминавшая гладкую камею, обветрилась и покраснела. Около тонких губ появились жесткие складки.

  В октябре Кассий наконец достиг Афин. Соотечественника встретил наместник провинции Ахайи Гай Меммий, бывший консул. В белой тунике и тоге с широкой красной полосой, Меммий издалека выделялся среди афинян – бородатых мужчин, закутанных в коричневые плащи.

  - Приветствую тебя, Кассий Лонгин, – произнес он по-латыни. А толпа вокруг шумела по-гречески. Этот древний язык любой знатный римлянин изучал со школьной скамьи.

  - Приветствую, Меммий, – отозвался Кассий. – Всяческих благ тебе и твоей супруге.

  Он спешился и бросил поводья сопровождающему его легионеру.

  - Что нового в Риме? – расспрашивал Меммий. – Говорят, народ радовался смерти Тиберия?

  - Верно, – подтвердил новый наместник Азии.

  Меммий вздохнул:

  - Новости из Рима редко доходят до отдаленных провинций. Но и мы порою узнаем, что творится в столице, – карие глаза консуляра неуловимо сверкнули из-под мохнатых бровей. – Отдохни несколько дней в моем доме, прежде чем продолжить путь, – предложил он Кассию.

  - Благодарю, – учтиво ответил тот.

  Прищурившись, Кассий рассматривал белоснежные храмы Акрополя, аккуратные домики из светлого ракушняка, зеленые кипарисы и невысокие маслины.

 

***

  Убранство в доме наместника Ахайи представляло собой занятную смесь греческой и римской мебели. На обед Гай Меммий велел подать рыбу и креветок. Хозяин неустанно подливал в чашу гостя терпкое хиосское вино.

  Выпив, Кассий вспомнил о Друзилле и загрустил. С затаенной печалью он долго глядел на прекрасное спокойное лицо Лоллии Павлины, молодой супруги консуляра.

  - Правду говорят в Риме, – натужно вздохнув, заметил он. – Твоя жена красотою подобна Елене, из-за которой погибла Троя.

  Сорокасемилетний консуляр удовлетворенно улыбнулся. С гордостью счастливого собственника он обнял Павлину и погладил сухой узловатой ладонью ее густые волосы, отливающие золотом при свете масляных ламп. Тайком от мужа красавица выразительно взглянула на гостя. Но Кассий, прикрыв глаза, думал только о Друзилле.

  Именно о Друзилле подумал и Гай Меммий.

  - Слыхал я, что твоя жена тоже хороша собой, – обсасывая рыбьи кости, заявил он. – Почему она не сопровождает тебя?

  Кассий нахмурился:

  - Юлия Друзилла осталась в Риме. Она сейчас живет с братом, императором.

  Меммий насмешливо переглянулся с Павлиной.

  - Вот именно! Друзилла живет с братом! – бесстыдно захохотал он. – И оба открыто позорят твою честь!    

  Кассий удивленно вздрогнул.

  - Что ты хочешь сказать? Объяснись! – потребовал он.

  - Неужели ты ничего не знаешь? – Меммий развязно пережевал пару креветок. – Гай Цезарь и Друзилла – любовники! Говорят, они сошлись еще в юности. И, дождавшись твоего отьезда, решили больше не скрывать свою связь. Рим возбужден, смакуя подробности!

  Кассий вскочил с обеденного ложа.

  - Опомнись, консуляр! – гневно выкрикнул он. – Не забывай: ты говоришь о брате и сестре! От кого ты услышал эту грязную сплетню?

  - Позавчера в порту Пирей причалила галера из Остии, – с насмешливым спокойствием объяснил Меммий. – Связь твоей жены с императором – самая последняя новость из Рима. Ты напрасно злишься, Кассий. Это – истинная правда, – зловеще добавил он.

  Ярость захлестнула Кассия Лонгина. Раскрасневшееся, нагло ухмыляющееся лицо Меммия раздражало его. В правой руке Кассий все еще сжимал серебрянную чашу. Потеряв терпение, он выплеснул в лицо Гая Меммия остатки хиосского вина.

  - Ты с ума сошел! – заорал наместник Ахайи. – Отказываешь в уважении мне, бывшему консулу?! Стиснув кулаки, он набросился на Кассия.



Ірина Звонок

Отредактировано: 01.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться