Оборотень на правильном питании

ГЛАВА ТРЕТЬЯ ПРОБУЖДЕНИЕ

В воскресенье утром, внезапно я почувствовала подозрительную бодрость во всем теле, а в душе ослепительный покой, теплоту. Это было как-то странно. Я встала с кровати и четко поняла, что восстановилась целиком и полностью. Никакой слабости, нервозности. Сила ртутными шариками бегала по мышцам, голова ясная. Я была слегка ошарашена такими резкими переменами. Ну, и какие сюрпризы, ты мне еще готовишь, зверюга? С неохотой я пошла к зеркалу. Прошлый мой визит к этому прозрачному «другу» закончился истерикой, и воспоминания были все еще свежи и неприятны.

Ну, что ж. Идеальная незнакомка в зеркале по-прежнему смотрела на меня пронзительным взглядом пустых глаз. Однако синяки под глазами почти пропали, на щеках появился едва заметный румянец, исчезла болезненная худоба, волосы завились в привычные барашки.

Интересно, чем это вызвано? Может, время пришло? Может, так благотворно влияет близкое наличие Кела. Не смотря на то, что я не стала вступать с ним в прямой контакт (пока не стала), но о том, находится ли он в городе, я выяснила в первую очередь. Самоубийцей в третий, раз я становиться не собиралась.

Поглядев на себя в зеркало, где-то с полчаса, я пришла к неутешительному выводу, что похорошела до безобразия. Меня одноклассники не узнают. А уж как показаться на глаза родителем, я вообще не представляла. Ну, не сидеть же до скончания веков у себя в комнате? Своими терзаниями я традиционно решила поделиться с Винсом. Мой визгливый монолог, нахальный зяблик резко оборвал:

- Кошечка, я тебя умоляю, не рви мне мозг всякой ерундой! Я немного занят. Просто накрасься и все. Ты чо, хрюша, забыла у тебя зрение в десять раз резче, чем у обычных людей? Для человеческого взгляда особых изменений в тебе не произошло.

- Но ты же не знаешь, какой я была – упрямо давила я.

-Ну, почему же не знаю, я видел твой паспорт. Прекрати считать меня недоумком. Я показывал твою фотографию Эрни. И он сказал, что ты слегка, я подчеркиваю слега, изменилась. Причем в лучшую сторону.

- Винс, спасибо. Я не думала, что ты такой заботливый – растроганно сказала я.

- Ага, не будешь тут заботливым. Ты целый час истерично плакала у меня на груди, я уже и сам перепугался, и решил подстраховаться.

- А раньше ты не мог мне сказать, засранец? – прорычала я.

- Мог, но ты была такой забавной – рассмеялся Винс.

- Я убью тебя мелкий, поганец. Четвертую! Поотрываю все выпирающее части тела

- Ну, это довольно трудно сделать, ты же на Аляске, кобра моя. Эш, я с Лесли, давай позже поорем друг на друга. Лады? – и повесил трубку.

Наглый, мерзкий, отвратительный зяблик, сквозь смех подумала я. Забавно ему было? Ну, ничего у нас еще девять жизней впереди, а месть – это блюдо, которое подают холодным.

Тем не менее, советам Винса я вняла благосклонно.J Часа полтора, я наносила макияж. И не потому, что использовала тонны косметики. И меня не получалось. Тушь находилась где угодно, только не на ресницах. Пудра собиралась грязными холмиками по всему лицу, и никак не хотела ложиться ровно. Я даже умудрилась испачкать нос блеском для губ. Но с пятой попытки, ценой титанических усилий, мне все же удалось изобразить приблизительную копию того, чему учил меня долготерпеливый визажист из Эль-пассо.

Учитывая хорошее настроение, мне пришла трезвая мысль в голову, что мое недельное постелеваляние не пройдет мне даром. Мари скоро взорвется, и надо что-то делать. Я решила сделать генуборку.

Целый день Мари натыкалась на меня в разных уголках дома. И наблюдала одинаковую картину: я, тряпка и бутерброд. К вечеру мама не выдержала, и решила нарушить обет молчания:

- Эш, хватит, ты скоро дом до дыр протрешь. Чего вдруг такое рвение? Я думала, ты с кровати не встанешь до самой школы – протянула она.

- Мам, я привыкла. Я каждый день намывала хижину дяди Бена. Да, и еще пару раз в неделю убирала квартиру Эдны Фишер. Помнишь бабулину подругу? – с мамой надо налаживать контакт, и я решила быть любезной и предельно откровенной.

- Н-да? А раньше тебя было не заставить прибраться даже у себя в комнате – насмешливо возразила Мари, а потом непоследовательно спросила – Тебе плохо жилось у Бена?

- Да, нормально, мам – без задней мысли ответила я, а Мари неожиданно разозлилась.

- Вот ты в этом вся, Эшли! Молчишь, как обычно! Из тебя слова не вытянешь. Когда была жива Режина, ты делилась с ней всем! А со мной всегда играла в молчанку! Будто я тебе враг! Я же вижу, что тебя что-то беспокоит! Эш, я записала тебя к психоаналитику.

Так, ну, как трудно жить с медиками. Чуть что, сразу экстренная госпитализация! Нет, Мари психиатр мне не к чему. Тем более, что он уже у меня есть, правда кошачий. Ладно. Попробуем поговорить.

- Меня беспокоит Кел, мама – спокойно сказала я. Уж об этом с мамой точно можно поговорить. Эта проблема более и менее лежит в сфере человеческих отношений.

- Кел? Это тот мальчик, который подвозил тебя пару раз? А что такое? Он к тебе пристает? – с тревогой спросила Мари.

- Да, в том то и дело, что нет – устало, ответила я – Я порвала с ним. Грубо, резко, без объяснений. И наверно, унизила его. А теперь понимаю, что ошиблась. Он мне по-прежнему нравиться. И это меня мучает.