Одна беременность на двоих

Размер шрифта: - +

Глава 18 "Натурщица"

Я оторвалась от чтения и медленно обернулась на очередное “ай” Аманды, на сто процентов уверенная, что та капнула миндальным маслом на выпирающий живот. Она скрючилась, одной рукой схватившись за выступ барной стойки, а другой – за икру, которую тёрла со страдальческим выражением лица. Я подумала, что она ударилась коленкой о шкафчик под столешницей, но почему тогда задрала ногу?

– Ай, как же больно!

– Да что с тобой?

Я перевернула на столешницу учебник, чтобы не потерять страницу, и слезла со стула. Аманда уже опустилась на пол, продолжая держаться за ногу.

– Режущая боль в икре, – сказала она, стянув рот в узел, сделав лицо похожим на мордочку лисёнка. – Третий раз за сегодня. Вчера тоже было, но так сильно первый раз…

– Ногу свело? Тогда разуйся и встань ногой на холодную плитку, – скомандовала я, нервно заводя прядь за ухо.

У самой тут же скрутило ногу, и я бессознательно задёргала пальцами. Меня трясло от чувства беспомощности и невозможности помочь Аманде, потому что после разговора о греческой любви я боялась даже просто подойти к ней.

– Её не свело, а будто сжало в тиски и колет такими вот мелкими иголочками. Когда я сжимаю ногу руками, немного отпускает.

– А у тебя такое раньше было?

Чтобы не возвышаться над Амандой, которая не думала подниматься с ледяного пола, я присела на корточки, и теперь смотрела ей в глаза. Они блестели так, будто Аманда хотела заплакать, но в последний момент передумала.

– Не было ничего раньше, – процедила она сквозь плотно сжатые губы. – Была здорова как кобыла, а теперь разваливаюсь по частям. А ещё даже второй триместр не закончился. Врачи издеваются, когда говорят “наслаждайтесь беременностью”.

Я ободряюще подняла брови и выдала очередную глупость:

– Они просто знают, что с рождением ребёнка будет ещё хуже.

Аманда взглянула на меня совсем зло, но при этом голос её звучал совершенно спокойно.

– Знаешь, в учении Будды есть понятие истин. Одна из них – благородная истина о страдании. Он говорит, что рождение – это страдание, расстройство здоровья – страдание, смерть – страдание, скорбь, стенания, горе, несчастье и отчаяние – страдания, союз с нелюбимым – страдание, разлука с любимым – страдание, неполучение страстно желаемого – страдание. Короче говоря, все то, в чем проявляется привязанность к земному, несёт с собой страдание. Буддизм делает страдания сущностью бытия.

– Оптимистично, – вставила я, чтобы не молчать, как полная дура, – и жизнеутверждающе.

– Погоди, у Будды есть другая благородная истина, которая гласит, что прекращение страдания возможно при полном затухании и прекращении всех желаний и страстей, их отбрасывании и отказе от них.

– К чему ты все это?

После введение в древнегреческую теорию любви, я уже спокойно не могла слушать менторский голос Аманды, вещающий о вещах, о нахождение которых в её голове я и не подозревала. Кто там говорит, что мозги женщины во время беременности ссыхаются, у Аманды наблюдался прямо противоположный эффект гормональной перестройки организма.


 

– К тому, что беременность является расплатой за секс, который, по идее, несёт с собой совершенно ненужное для существования человека удовольствие, поэтому то, что женщина помирает все девять месяцев и потом всю оставшуюся жизнь, закономерно. И вообще…

– А тебе хорошо с ним было?

Я сама не поверила тому, что задала подобный вопрос. Мне казалось, что только Аманда может копаться в моей личной жизни, под которой я, кажется, давно прочертила жирную красную черту.

– Не помню, – улыбнулась Аманда, и я заметила, что она уже не держит руку на икре. – Я же была в стельку пьяна.

– Я никогда не видела тебя пьяной.

– Ну ты меня и с парнем никогда не видела…

Я попыталась сопоставить в голове её ответы, но выводы вырисовывались какие-то совсем странные. Для начала, она не ответила на мой вопрос. Я не спрашивала её про ночь зачатия. Он был её парнем не один день. Он был её парнем в конце концов!

– Кейти, ну что ты ко мне привязалась, а? Тебе так хочется выяснить, спала ли я с женщиной? Нет, не спала, но при этом я знаю много о женских ласках.

– Откуда? – я не спрашивала её про женские ласки. Я желала хоть что-то узнать про отца её ребёнка, но Аманда нарочно уводила разговор в жуткое болото женской любви, чтобы я первой пожелала прекратить его. Но я не сдамся! Почему я должна рассказывать о своей личной жизни, а она только отшучиваться? Это нечестно!

– Я же из Рино, ну что ты хочешь? – вновь эта снисходительная усмешка. – У нас каждой бляди по паре. У нас вообще, кажется, сам воздух сексом пропитан, потому что из вашей пуританской Калифорнии все едут к нам в Неваду пить и трахаться на законной основе.



Ольга Горышина

Отредактировано: 20.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться