Одна в толпе

Глава 14

ЛЁНЯ.

Я в бешенстве. Редкое для меня состояние, но оставляющее после себя масштабные последствия. Самое настоящее безумие. Нарастающее. Жгучее. Ослепляющее.

Стирающее все границы и подразумевающее звериное поведение.

На меня так действует только один человек. Мой отец.

Это просто выражение. Никакой истины в этом обозначении нет. Если бы можно было выразиться по-другому, я бы так и сделал. Но этот мужчина считает, что имеет полное право называться моим отцом, что всё для этого по жизни делает, а соответственно, и рассчитывает на особое влияние.

Каждый раз, когда мы с ним видимся, происходит какая-то безрассудная хрень, тянущая меня на дно.

И сейчас я, наученный прошлыми исходами таких встреч, чувствую, что грядёт буря.

Не за себя боюсь.

За девчонку, что едва одетая испуганно дрожит и прижимается к моей спине.

Владимира Астахова не остановит ни возраст, ни вид, ни вразумительные слова. Если он посчитает, что кто-то мешает ему двигаться к заданной цели, то не задумавшись уберёт с пути. А если это сопливая девочка, которую так яро защищает единственный сын, показывая неподчинение, то уже можно начинать переживать.

— Выпроваживай свою девку и давай поговорим, – холодно произнёс отец, устремляя на моё лицо сокрушительный взгляд.

— Следи за словами, Астахов, – промычал я, стискивая челюсти до боли в скулах. – Она отсюда никуда не уйдёт.

— Так плоха в постели, что пришлось ещё и доплачивать? – кинул за моё плечо жалящую колкость. – Без денег-то теперь приходится только с бродяжками утешаться или…

Вот оно.

Первая потеря контроля.

Не успев даже дослушать, я занёс кулак и основательно ударил им в нос мужчины, утоляя свою кровавую жажду.

Доля секунды, и одним натренированным толчком меня под девичий визг вжали в стену, передавливая локтем горло.

Что-что, а после десятка лет контракта в армии отец научен выбивать из людей все жизненные способности одним махом.

— Чтобы нанести удар, надо твердо стоять на ногах, – его ледяной голос резал как скальпелем по шее.

Подкрепив свои слова действием, отец со всей силы стукнул меня по животу, продолжая фиксировать мою голову:

— До конца борись!

Издав вымученный хрип, я предпринял попытку освободиться, но мужчина, потешаясь над этим, снова впечатал кулак мне в грудь.

— Скулишь как баба, – поморщился он, ударяя мой затылок об стену. – Твоя сучка и то, наверное, меньше стонет.

Выплюнув эти желчные слова в сторону Алисы, Астахов совершил опрометчивую ошибку.

Спровоцировал меня на неудержимый рывок. Ощутив в себе приток ярости, я вцепился в руку противника и, вывернувшись из захвата, обхватил ладонью затылок собственного отца и приложил его лицом о рядом стоящий шкаф.

С полок посыпались вещи, но мне было не до этого. Я с ненавистью смотрел на то, как мужчина прикладывает к кровоточащему носу пальцы и гордо улыбается.

— Вот оно что, Леонид… — сказал он, косясь на зашуганную в углу Алису. – Оказывается, всего-то нужно было дёрнуть за рычаг.

— Даже не смотри в её сторону, – предупредил я, чувствуя, как лёгкие заполняются злобой. – Никакого рычага нет. Просто ты ублюдок, заслуживший получить по морде.

— Ты становишься отчаяннее. Мне это нравится, – продолжил нести свой бред папаша. – Попроси свою девочку уйти, и давай обсудим твоё возвращение.

Переведя глаза на Акимову, я увидел в них… полное согласие.

Она готова уйти и не возвращаться.

Я её понимаю и не осуждаю, но такой расклад вещей меня не устраивает.

Гномиха ещё немного побудет со мной.

— Она здесь живёт. Бабушка сдала ей квартиру, и это не обсуждается, – сурово донёс информацию, приструнив у девчонки в глазах кричащее желание смыться.

Алиса раскрыла рот, нервно хватая воздух, но, бросив короткий взгляд на моего отца, сжала плотно губы и медленно кивнула.

— Если ты ещё не самая последняя мразь в этом мире, то не станешь беспокоить родную мать, проходящую лечение сердца, – предотвратил дальнейшие действия Астахова я.

— Ты прав, – спокойно ответил он, делая шаг к Акимовой. – Есть куда более страшнее мрази, чем я, поэтому тебе всё равно придётся вникнуть в дела бизнеса и научиться их вести, чтобы уметь защищать своё, – и мерзко улыбнувшись, вытер свою кровь на пальцах об её халат.

Пока я ринулся к Алисе, чтобы убрать её долой с его глаз, она успела побледнеть так, что я испугался до чёртиков.

— Я не твоё и никогда таким не буду, – огрызнулся я, обнимая девчонку и скрывая её лицо у себя на груди. Она не возражала и вцепилась трясущимися руками мне в одежду. — Ты бросил нас с мамой ещё пятнадцать лет назад, так что решай свои проблемы без нас, – подытожил я, сверля мужчину нетерпящим взглядом.

Черты его лица на короткий миг обострились от непринятия моего решения, но затем он откинул все лишние мысли и вернул себе прежний важный вид:

— У тебя не будет другого выхода. Ты мой сын, а значит, всё состояние перейдёт по праву к тебе. Пора готовиться к лидерству, – и, заострив внимание на моих руках, властно добавил. – Мало нарастить мышцы, Леонид, нужно иметь стержень.

Внимательно осмотрев с ног до головы Алису и зацепившись взглядом за мою ладонь на её волосах, Астахов усмехнулся и в склонной для него манере вышел к людям с непроницаемым выражением лица.

 

АЛИСА.

От шока я отошла не сразу. Астахову пришлось постараться, чтобы расцепить мои скрюченные пальцы на его груди. Перекоробило знатно.
— Это ничего не меняет, гном, – он усадил меня на мою кровать и, усевшись рядом, взглянул с откровенным возражением. – Наш договор в силе. Не нужно тревожить бабушку. Она очень… чувствительно относится к отношениям между мной и её сыном.
Он сказал это спокойным тоном, но на дне карих глаз плескалась нарастающая тревога.
Я кивнула, но свою мысль решила высказать:
— Я не буду беспокоить Любовь Валерьевну, но после угрозы твоего отца здесь задерживаться у меня нет смысла.
— Он ничего не сделает, – моментально среагировал сосед, желая убавить мой страх. – Это просто для подкрепления имиджа циничной твари, не в его стиле пытать маленьких девочек.
Наверное, после этого заявления мне должно стать легче, но что-то пока не действует.
— А если он ещё раз придёт? – ужаснулась я.
— Не волнуйся, – смягчился Леонид, поправляя вырез халата, оголяющий моё бедро. – Сейчас позвонит матери в санаторий, невзначай выяснит все обстоятельства с квартирой и пальцем тебя не тронет, когда подтвердится аренда жилья. Против бабушки он не пойдёт. Она единственная осталась из тех, кто безусловно любит его… любым. 
Проследила за его взглядом, оценивающим мои ноги, и заметно смутилась. 
Чтобы сбить его прямой взгляд с моей обнажённой кожи, указала на его шею.
— Как ты легко перестраиваешься… — внимательно осмотрела красные следы. – Он же только что чуть не задушил тебя, а ты так спокойно и уверенно считаешь, что всё в порядке.
— Привык, – без эмоций ответил парень. – Всю жизнь пытается сделать из меня воина.
— А ты?..
— Я готов бороться, гном, – поднялся на ноги, неосознанно потирая костяшки своих пальцев. – Но только если оно того стоит, – кинул на меня задумчивый взгляд и хмуро свёл брови. – Я не любитель применять силу. Предпочитаю не участвовать в переплётах.
— У-у, парень, с таким отцом далеко от этого не убежишь, – хмыкнула я, подходя к нему. – Но мысль твою поддерживаю. Это не мой родственник, поэтому терпеть такое я не обязана… — запнулась на слове, подумав, что лучше пока отделаться неопределённой фразой, чем выдвигать Астахову своё новое решение. А оно ему точно не понравится.
Но от соседа не укрылось волнение в моём голосе, и после короткого колебания он дотронулся пальцами до моего подбородка и приподнял его вверх, наклоняя свою голову для лучшего зрительного контакта прямо к моему лицу:
— Я не думал, что он заявится сюда… Обычно он не тратит время и присылает за мной машину… В любом случае… — почувствовав на своей щеке прикосновение его руки, удивлённо распахнула глаза. – Я бы не допустил, чтобы тебе сделали больно.
— Почему? – хрипло спросила я, чувствуя, как горит кожа под его горячей рукой.
— Я старше, и пока ты со мной, я несу за тебя ответственность.
Услышав в его тоне покровительственные нотки, которые были явно лишними, дёрнула подбородком, освобождаясь от хватки, и уязвлённо произнесла:
— Чтоб ты знал, Астахов, через четыре дня мне исполнится восемнадцать, так что умерь свой родительский контроль. Ты видел мою семью и должен сообразить, что мне сполна этого хватило ещё до тебя.
Парень мою гневную тираду вынес спокойно и только под конец недовольно скривил губы:
— О, да. Я заметил. Из-за этого самого контроля ты так между парнями скачешь, наплевав на их чувства?
Это он про кого? Про того мальчика из параллели, что пару дней назад приглашал меня погулять, а я отказалась? Так не в моём он вкусе вообще-то! И чего теперь, каждому «да» говорить, лишь бы не обидеть?
— Астахов, ты за своей жизнью лучше следи, у тебя там жести побольше будет, чем у меня! – взбунтовалась я.
— В последнее время благодаря тебе её ещё больше прибавилось, гномиха, – тоже набычился верзила. — Ты вообще нормально жить умеешь? Учись избегать неприятностей, а то так и будешь обливаться соком и психам дорогу перебегать.
— Не нужно всех с собой сравнивать, – огрызнулась я, вспоминая, как Астахов в столовой до самого конца молча лицезрел моё фиаско. – Есть на свете хорошие люди. 
— А я, значит, плохой? – выгнул бровь в изумлении.
— А я? – выгнула грудь колесом, с силой напирая на потрясённого соседа. – Я же в твоих глазах уже кем только не побывала… Вот ещё и «неудачница» добавилась. За что такое отношение? – замерла в ожидании.
— А ты не понимаешь, да? – посмотрел на меня с чувством полного презрения, что я даже отступила назад. – Бросила – и даже совесть не мучает?
Твою кочерыжку! Так и не простит мне никогда эти лимоны!
— Надо было сильнее бросить, если б заранее знала, что у тебя так харя по диагонали треснет! 
Ох, и правда, за живое задела. Вон как смотрит.
Недобро как-то. Мысленно на кусочки меня расчленяет. 
Тачку выше жизни человека ставит! 
Тьфу.
— Я чуть не совершил ошибку, поверив в то, что такая милая девочка не может быть расчётливой стервой… — холодным тоном сказал Астахов, заправляя мне за ухо ещё мокрую прядь волос.
Такого обвинения я не ожидала, поэтому не смогла дать внятный ответ. Просто стояла и смотрела в глаза Леонида, думая в этот момент, что он олицетворение этого гнилого городишки. Что соврал он про то, что не любит применять силу. 
О, ещё как любит. И делает это сейчас осознанно. Не физически. Он давит морально. Чувствует, что я слабее, ведь мне сложно противостоять такому самодостаточному и взрослому человеку, поэтому пользуется ситуацией.
Изучив меня за последнее время, думаю, он понял, что я ни за что не втяну родителей в нашу с ним передрягу, а с прибавлением ещё и шизоидного отца вообще замолкну и буду изображать счастье, пока не вылезу из этого ведра с помоями.
— Спасибо, что заступился за меня перед своим отцом, – понизила от разочарования голос и, бесшумно вздохнув, показала парню на дверь.
У него состояние не лучше. Черты лица заострились от злости, а в глазах самый настоящий огонь. 
— Пока долг не вернёшь, даже не думай сваливать, – бросил мне яростным тоном. – Иначе удвою твои неприятности. 
Когда за ним хлопнула дверь, я беспомощно вздрогнула и, приложив ладони к лицу, тихонько всхлипнула.
Просто западня какая-то. Куда ногу ни поставь, вылезет острый кол и уколет побольнее.
Забравшись в постель, укрылась с головой одеялом и молча лежала так, пока от упадка сил не вырубилась.
Проснулась внезапно от раздирающей жажды. Свесив ноги на пол, вгляделась в темноту ночи и поняла, что дверь в комнату до сих пор закрыта, хоть и привыкла, что Астахов зачем-то её открывает. 
Только не в этот раз. 
Выйдя в коридор, прислушалась. 
Тишина, но какая-то ватная. Подошла к окну и выглянула на парковку. Машины нет, значит, уехал.
Тягучий поток грусти прошёлся по венам, и я присела на стул, начиная впадать в хандру.
Ехала в город с мыслью, что жизнь приобретёт светлые ориентиры, и каждый мой шаг будет продвигать меня выше и наполнять незабываемыми счастливыми моментами.
Но всё в точности наоборот. 
Чем дальше, тем хуже.
Погрязла в унынии, и просвета не наблюдается.
Только учёба доставляет радость, остальное же задвигает моё желание стать городской подальше.
Страх разочаровать родителей и саму себя связывает по рукам и ногам. Но я отчётливо понимаю, что сдаваться нельзя и мне нужна помощь.
Взяв в руки телефон, зависла на несколько минут, убеждая себя в правильности, и только после этого набрала номер лучшего друга:
— Вань, прости, что разбудила… у меня проблемы.
 



Марта Крон

Отредактировано: 03.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться