Окольными путями до любви

Размер шрифта: - +

Глава 3

Глава 3
Весна наступила неожиданно, подкралась из-за горы и обозначила свое появление капелью и стрекотом птиц за окном. 
Сладко потянувшись, открыла глаза. Замечательное утро. Вскочив с постели, быстро привела себя в порядок, нацепив привычное платье из овечьей шерсти. Поплескала холодной водой на лицо, почистила зубы жесткой щеточкой и вытерлась холщевым полотенцем. В зеркале отразилась румяная девушка с темными волосами, заплетёнными в тугую косу, черными глазами, носом картошкой и тонкими губами. Личина была страшна, но не смогла я отвратить от себя мужчин. Только за прошлую зиму десятерых молодцев спровадила, а в эту тихо было. Все меня стороной обходили, только шепотом имя говорили. Зима выдалась суровая, голодная, холодная, но никто за помощью не обратился, помня слова мои. Накинув телогрейку, вышла в сени, скотину отправляясь кормить, да так и обомлела. Отряд стражи в доспехах блескучий направлялись к дому моему. Черт! 
-.....,- припечатала я словцом красным и метнулась в горницу. 
Из-под кровати вынула рюкзак, заготовленный на случай побега. Молниеносно переоделась в брюки, уже у погреба развернулась, достала кошели с деньгами за дом и часть животины вырученную, в рюкзак пихнула и спрыгнула в подвал. Спустилась по лестнице и услышала грохот, дверь входная упала. Вышибли упыри. Понеслась еще быстрее, благо ход подземный на совесть сделан ни корешка, ни камешка. Вылезла осторожно из хода тайного. Припустила по лесу, от бега быстрого задыхаясь. Вылетела к сосне заветной, с разбегу на колени упала, на боль от ссадин полученных при ударе внимания не обратила, сейчас куда важней живой выбраться из западни мачехиной. То, что это была она сомненья нет, кому я еще нужна то? 
Руками разрыла землю стылую, снегом запорошённую, вынула шкатулку, самое дорогое что есть у меня, и закричала что есть силы:
- Леший, мать твою! Выходи.
Эхо пронеслось по лесу, вспугнуло стайку воробьев. Никого.
-Так тебя, раз так! Выходи, а не то сполю все тут к едреням веням! У чертей свою душу пропащую вымаливать будешь.
Зашумели ветки голые, лапы еловые, подняли крик грачи, ветер в кронах завывать стал, снежинки поднимая. Явилось предо мной чудище лесное, лохматое, все в ветках торчащих.
-Чего шумишь, Олеговна?- прогремело чудище.
-Помоги,- прошептала, голосом сорвавшимся.
Встряхнулось чудище, опали лохмотья, осыпались ветки, явился свету белому леший.
-Чем заплатишь?- прищурился хранитель леса.
Закусила я губу, подумала немного и решилась. Была не была.
-Проведешь меня тропками своими до края угодий твоих, а преследователей запутаешь, зачаруешь. Взамен, силу чаровскую отпробовать дам,- говорю, голос дрожит, не понять, толь от холода, толь от страха, душу и тело сковавшего.
Блеснули глаза раскосые, расплылись губы бледные в улыбке довольной. 
-По рукам.
Засвистело в ушах, картинка в глазах смазалась, голова кругом пошла. Зажмурилась я, на волю лешего отдавшись.
-Все, открывай глаза,- прогудели над ухом.
Распахнула я очи, осмотрелась. Стоим на границе между лесом дремучим и степью открытой, на горизонте рощица березовая виднеется. 
-Плати,- потребовал леший и лапищу когтистую протянул.
Вздохнула горестно, но отдала часть силы своей магической. В душе все льдом сковало, зубы стучать стали, пальцы инеем покрылись.
Втянул леший огонек яркий губами одеревенелыми, зажмурился довольно, причмокнул. 
Я отошла подальше от нечисти лесной, вышла на степной простор. Тут как на ладони буду, магии мало совсем осталось. Только костер разжечь да контур поставить. Плохо дело, да делать нечего. Обернулась к лешему, стоит окаянный смотрит на меня хитро.
-Ты,- говорю,- слово свое сдержи, а то магия моя выжжет тебя до дна.
Сказала, вспыхнули искры, осыпались, снег оплавляя. Взвизгнул леший.
-Пошто губишь, Олеговна?
-Не верю я на слово, жизнь отучила,- ответила я, разворачиваясь.
-У-у, шельма,- донеслось мне в след.
Засвистел ветер, зашумели деревья, ушел леший. 
Побрела я степью заснежённой. Иду, ели ноги волочу, перед глазами мушки черные прыгают. Плохо дело, совсем плохо. Запнулась, мир в очах перевернулся, почувствовала я боль в голове от удара и потеряла сознание. 
Приходить в себя было больно, еще холодно и страшно. Приподнялась на локтях осторожненько, оглянулась. Белым бело, снега навалило, меня с макушкой закрыло. Тряхнула я головой, снежинки сбрасывая, посыпались они мне за ворот. Взвизгнула, вскочила на ноги, запрыгала остервенело. А снег все дальше попадает, холодную кожу морозит, но не тает. Замерзла я пока под снегом валялась. Надоело мне скакать, остановилась, поглядела зло на снег примятый, плюнула в сугроб и пошла куда глаза глядят, а глядели они у меня на рощу березовую. Шла, шла, слышу топот конский за спиной. Оглянулась, вижу, мчатся всадники на конях лихих, собаки здоровые, лошадям до крупа достают, слюной пенной капают, но не лают, смотрят только кровожадно. Нашли меня! Сорвалась я на бег шустрый, только ветер в ушах засвистел, сумка заплечная мешает, трясется, по спине бьет, благо там тряпок много, да скидывать жалко там ведь деньги и одежда, и провизия на несколько дней. Бегу, запыхалась вся, не оборачиваюсь, страшно назад посмотреть вдруг они всего в пяди от меня несутся, того глядишь догонят, повалят в снег рыхлый, свяжут иль убьют сразу. Страшно. Страх этот силы придает, бежать сильнее заставляет. Вбежала я в рощу берёзовую, оглянулась впервые. Замерло сердце, бешено стучавшее, воздух в горле застрял, ноги задрожали меленько. Догонят скоро, всего ничего осталось. Молча несутся ищейки лучшие, дело свое знающие как пять пальцев. Пока смотрела, вбежала в кустарник густой да шипастый, все лицо разодрала, на руках живого места нет, одежка изорвалась вся, за колючки цепляясь. Закрыла я лицо руками, побежала неглядучи да споткнулась о корень снегом сокрытый, полетела вниз, только снежинки вверх взвились. Кувырком покатилась по земле наклонной. Зажмурилась, свернулась калачиком, руками голову закрыла, колени к груди прижала. В какой-то момент круговерти, ушла земля, а я вниз ухнула, сердце к горлу подскочило и замерло. 
Перевернулась я в воздухе несколько раз и упала спиной в сугроб, с головой меня сокрывший. Весь воздух от удара из груди вышибло. Вдохнула глубоко, все внутри свернулось в глубок тугой, меня за собой потянуло. Вывернуло меня наизнанку, все кости затрещали, голова кругом пошла. Чувствую теплая струйкай с носа потекла да на губу разбитую попала. Слизнула жидкость густую. Железный привкус по языку прошелся. Кровь  из носа пошла. Лежу, шелохнутся боюсь, снег потревожить, закрыл ведь он меня от глаз в сугробе большом. Хоть и стынет тело побитое, мороз щеки и пятки лижет, а лежу смирненько, вздохнуть лишний раз боюсь, да и не выходит, снежинки в глаза, нос и рот лезут. 
Топот рядом совсем слышится, остановился, захолонуло все во мне от страха сильного. Снег поскрипывает под подошвами сапог ищеек. Походили они, походили, остановились. Собак кликнули свистом залихватским. Зарычали собаки, лай подняли. Все во мне перевернулось.
"Ну,- думаю,- найдут сейчас, конец мне тогда"
Слышу свист. Не поняла сначала что происходит, а как стрела рядом вонзилась, выпучила глаза тут же снегом забитые. Смерь в воздухе повисла, чувствую каждой клеточкой тело своего замерзшего,что тут старуха ссохшаяся бродит, на до мной зависла, крестом преткновения. Еще свист, стрела ближе воткнулась. Лежу, в голове только одна мысль "Убьют". Свист, и боль плечо левое пронзила. Закусила я губу, разбитую, боль все тело сковала, проступило пятно красное, рубаху тонкую и снег пропитавшее. Прислушалась, сквозь боль, рассудок затуманившую, слышу, шаги тихие, снег еле поскрипывает. Вздохнула прерывисто и собрала крохи магии последние. Призвала бурю в метель перешедшую. Взвыл ветер, ветви берез застонали, снег тучей взметнулся до небес самых, залаяли псы здоровые, заскулили, кони заржали испуганно, магию чувствуя. Поднялась я, глаза продравши, слиплись от снега растаявшего. Стрелу выдернула из плеча, тихо застонав, но не выбросила оружие страшное, с собой забрала, кровь свою снегом перетерла, исчезли следы багровые. Подняла голову, посмотрела на верх, коней заприметила. Осмотрелась, мне то моя магия ничего не сделает, а вот ищейки стоят близко совсем, пальцами перебираю, шепчут губами белыми, видать ищут место слабое в заклинании, троя стоят, круг из шестерых охраняя, озираются внимательно в вихри снежные всматриваются.Бежать надо, как можно скорее. Собаки рядом с лошадьми стоят, на передние лапы припавши, уши к головам здоровенным прижавши. Собралась я с духом, рану кровоточащую заговорила, кровь течь перестала, но рука онемела, повисла плетью безвольною. Вскарабкалась я еле как на пригорок, от туда еще на один, потом еще, выбралась на верх, ка колени упала. Собаки притихли, носами водят, но от коней не отходят. Чертыхнулась я, запела тихо, еле губами одеревеневшими шевеля. Заскулили псы, вскоре притихли, уснувши. Вздохнула, поднялась, о ствол березы опираясь, добрела до лошадей привязанных, непозволительно долго узел простой разматывала пальцами непослушными, после на коня вскочила и бока округлые сжала, заржала лошадь громко и в галоп с места рванула, я чуть не свалилась. К шее мощной прижалась и обернулась. Сзади видно было только как буря бушует да верхушки берез от ветра гнутся.
Скачу я, скачу, лошадь подо мной движется плавно, не трясет. Вот это я понимаю Конь! Именно так с больной буквы. Конечно этому Коню да моей Льнянки как червяку до звезды, но признаю выучка у лошадей ищеек хорошая. 
Эх, Льнянка моя, не успела я тебя Медведю на попечение сдать. Хотела сегодня в город отвести ее к знакомому, а еще козу и кур продать, остались чтобы совсем с голоду не умереть за недельку сборов, остальное все продала, деньги к гномам положила. За дом тоже неплохо выручила за 250 золотых и 50 серебряных сговорила. Староста довольный был, я еще довольнее, а сын его, Лука, всех вместе взятых довольнее, дом ему покупал отец.  
Засаднило руку ожившую, спал заговор, хлынула кровь с силой бешеной. Ругнулась я заковыристо, зажала рану, приговаривая заговор наново. Плохо лип он к телу на место старого, где следы слов моих прошлых остались рваными обрывками. Сознание помутилось в глазах потемнело, чувствую, скоро в обморок хлопнусь. Похлопала по щекам себя рукою здоровой. Прояснилось в глазах. Выпрямилась, села на лошади ровно, подхватила поводья, руку левую на колено положила, правой лошадью править стала. 
Сперва уняла резвость коня напуганного, с галопа на бег переправила. Всмотрелась в даль сизую, различила очертания далекие стен городских, направила коня туда, а сама назад посмотрела. Никого. Неужели пронесло? Оторвалась на сей раз? Или еще нет? Но расслабляться не стоит, вдруг сейчас из-за во-он того дерева ка-ак выскочит отряд мачехин, не выживу, не смогу уйти, сил не хватит. 
Как только подумала я об этом, так меня затрясло неистово, аж зубы за клацали, откат от стресса накатил. Слезы на глаза навернулись, губу разбитую защипало, все синяки и ссадины разом дали о себе знать. Взвыла я тоненько, да со всхлипом. Будь оно все проклято! Надоело! Повернула коня обратно в сторону рощи березовой, туда, где ищейки остались. Проскакала немного и похолодела от осознания поступка своего. Остановила коня, поводья натянув резко, всхрапнула лошадь, встала как вкопана, головой потрясла.Я тоже головой потрясла, мысли страшные отгоняя. Не знаю чего на меня нашло, но мне это не понравилось. Чтобы я после целого года с хвостиком моих мучений, да чтобы сдалась? После того, как почти зубами вырвала свободу свою, да погубить себя поступком опрометчивым? Не на ту нарвались! Развернула коня и в галоп до города отправила. Злость на слабость свою сил придала, боль на второй план отступила под натиском мыслей яростных. 
Стражи, въезжающих проверяющие, отшатнулись от оскала моего приветственного, робко документы попросили, на вид мой непрезентабельный косясь. Достала я из сумки бумаги положенные, протянула стражам, те ознакомились, камушком посвятили на них, на меня, на них, подвоха не нашли (еще бы они нашли, тут такая магия, что королевский чародей от зависти на своих панталонах по вешается!), вернули документы, я сложила бумажки потрепанные в сумку обратно, закинула ее на плечо и въехала в город. Пахнуло помоями, потом, тухлятиной, перегаром, на фоне этой вони запах выпечки потерялся. Улица главная представляла собой ряд заведений всяческих, а шумно то как тут было! Все кричат, орут, ругаются, свистят, лошади ржут, копытами по брусчатке скрежет выбивая. Люди шныряют туда-сюда, того глядишь, чтобы под копыта лошади никто не попал. Поехала я на коне шагом, маневрируя между бешеными повозками, каретами и всадниками. Проехала всего ничего, а патруль тут как тут.
"Неужели по мою душу?"
Не успела я перепугаться, весь свои бравый настрой растеряв, как проехали всадники в доспехах и на конях могучих мимо. Вздохнула я свободно, руку сползшую с колена поправила, поехала дальше. Смотрю, впереди едет ищейка королевская, отличительной чертой которых является темно-зеленый плащ. Сглотнула слюну вязкую, замерла в седле, вытянувшись и голову отвернув, будто здания серые рассматривая (смотреть там особо не на что, одни камни, окна со ставнями да разводы непонятно от чего). Пронесся ищейка мимо, опахнуло меня запахом терпким, приятным. Втянула полной грудью приятный аромат и зажмурилась от удовольствия. Все мысли из головы вылетели. 
-Смотри куда прешь!- рявкнули впереди.
Открыла я очи, посмотрела вниз, там мужичонка круглая с глазками маленькими и в пальто дорогом кулаком мне грозил. Фыркнул конь, обдав струей воздуха мужичонку, фыркнула я презрительно (у меня с конем какое-то единодушие появилось что ли...) и повернула коня в проулок нужный. Вслед мне понеслось:
-Отродье чертовское!  
Внимание на столь глупые обзывательства не обратила, еще чего, мне бы до места нужного добраться, а то свалюсь в подворотне и помру смертью глупой. Вот смешно то будет! Смерть за мной по пятам ходит, сколько я с ней воевала и от собак, и от стражи, и от проклятий, и от ищеек уходила едва живая и выживала на зависть мачехе, а подохну в подворотне рядом с помоями. Смешно и жалко одновременно.
Завернула я еще в один проулок, вывернула на улочку маленькую да пустую, тут ночью оживает, так, что не протолкнуться. Подъехала к дому двухэтажному с садиком крохотным, с коня спрыгнула, в калитку зашла, собаки лаем зашлись, доведя меня до белой ручки, аж глаз задергался. Выскочил на крыльцо мальчишка в рубахе грязной и штанах драных:
-Кто такая?- спросил "грозно", явно подражая кому-то..
-Медведь мне нужен,- тем временем сказала я, коня за поводья придерживая.
-Кто такая?- повторил мальчуган, брови тонкие нахмуря.
Не ответила, посмотрела в глаза мальчишечьи с огнем чаровским. Не дрогнул парнишка, ни один мускул на лице не дернулся. Поразилась я выдержке его, ответила:
-Шельмой кличут.
-Стой тут, никуда не уходи,- сказа мальчишка и вернулся в дом.
Хмыкнула я, осмотрелась. Садик маленький, уютный, деревьями засажен, будки собачьи в углу стоят, три борзые на меня недобро смотрят, зубы острые скаля. Тишь да гладь, и ведь не верится, что ночью тут самый отчаянный сброд города собирается. 
Выкатился на крыльцо Медведь, руки раскрыл, да как завопит:
-Родненькая моя, Шельмочка, вернулась!- подбежал ко мне Медведь.-Дай, обниму тебя, золотце.
Пришлось на корточки присесть, позволяя сильным рукам мужичка стиснуть меня в объятиях крепких. 
-Чего это ты личину нацепила?- пробасил он, когда закончил меня душить.
-Надо, Медведь, надо,- сказала я.
Усмехнулся хозяин дома:
-Пошли, комнаты тебе сейчас приготовят, баню натопят, а то выглядишь ты как кикимора запойная, а пока слуги работают, расскажешь мне все за стаканчиком наливочки. 
Утянул меня гном в дом, усадил в кресло мягкое, кожей животного заморского обитое, всучил в пальцы озябшие стакан с наливкой собственного приготовления, а сам забрался на диван напротив и уставился не мигая.
-Ну рассказывай,- потребовал он и отхлебнул из кружки.-Э-эх, хороша наливочка получилась.
Пригубила я напиток, на языке по перекатывала, глотнула. Вкусно. 
-Нашли меня,- коротко сказала я.
Выпучил глаза гном, закашлялся, напиток не вовремя глотнув.
- Еле ноги унесла.
-Вижу, что потрепали тебя знатно,- причмокнул губами Медведь.
-Приютишь на денек? Мне бы отоспаться, да силы восстановить, пустая как графин твой лелеемый.
-Да не вопрос, хоть жить оставайся, мне не трудно.
-Спасибо,- поблагодарила я и вновь отхлебнула горячительного.- У меня еще одна просьба, не выкупишь коня моего, Льнянку. В деревне осталась лошадка моя, а терять такую драгоценность жалко. Естественно, я заплачу.
-Конечно выкуплю, что за деревня то?
-Болотянка.
-Фи, ну и вкус у тебя, мало того, что у черта на куличках, так там еще люди сквернее некуда, а жадные то какие!!! Жуть,  а не деревня,- скривил свое лицо бородатое гном.
-Главное, что далеко от имения Морозовых.
-А-а, ну да, нуда. Умные же твои враги, раз нашли тебя в такой глуши, да под таким мороком качественным.
-Не морок это, а личина. Есть белоцвет?
-Личину подновить?- спросил гном весело.
-Да.
-25 серебряных.
-Ты никак шутить вздумал? Я дешевле на рынке найду! 15 серебряных, грош цена этой травке.
-Найти найдешь, а свежий ли?- прищурил хитрющие глаза Медведь.
-Я в травах разбираюсь!
-Хорошо, 22 монеты.
-Нет, 15.
-Ты раззорить меня хочешь?
-Хорошо 17.
-20 и ни монетой больше,- возразил Медведь.
-Идет.
-По рукам,- довольно отозвался гном.- Травка к вечеру у тебя будет.
-Жду.
-Комнаты для госпожи готовы,- появился давешний пацаненок.
-Замечательно! Шельмочка, познакомься, это мой племянник, Вользар.
-От Юстифы?-спросила я горько.
-Да,- ответил гном, повесив буйную голову
-Соболезную,- сказала я, вставая.- Хорошая гномка... была.
-Сестра всегда была счастливой, земля ей пухом,- пробормотал Медведь.
Подошла я молча, положила на плечо широкое ладошку свою грязную, сжала чуть и вышла из комнаты гостевой. 
Отвел пацаненок меня в комнату мою и испарился, наказ Медведя выполнив. Отворила я дверь дубовую, вошла в комнату светлую, все убранство которой составляли кровать, тумбочка, шкаф большой, стол у окна зашторенного, стул рядом, стул у стенки, стул в углу, все, а ну и шторы плотные, коричневатые, постельное белье, да лучина на столе притаившаяся. Кровать пачкать было жалко, села на стул за столом. Положила руки на столешницу, уронила на них голову чугунную, сотней молоточков сраженную. Усталость накатила волной, точно полноводье в овраг нахлынуло. Закрыла я глаза, а перед ними Юстифа встала. 
Яркая... была гномиха, веселая вечно с ямочками на щеках розовых, а как за плитой управлялась, я за ее стряпню все бы отдала, а какие у нее блинчики были, м-м-м...  Медведь в ней души не чаял, а как же сестра, единственная, младшая, любимая. Как не стало их родителей, старший брат свихнулся, а среднего все обязанности главы семейства легли, а средним и был Медведь. Не знаю, что да ка, но выкарабкался он, семью на ноги поставил, дело свое наладил, травами приторговывая, лавку открыл с зельями разнообразными, дела в гору пошли, тут и сестрица замуж собралась, сыграли свадьбу широкую, со мной на ней познакомились, другом меня назвали.После свадьбы шесть лет все хорошо было, молодые душа в душу жили, Медведь за сестру не нарадуется, на племянника не налюбуется. А седьмой год стал роковым для Юстифы (вопреки поверию, что семь счастливое число), мужа ее убили, зверски, а ее... надругались над ней жестоко сначала на глаза мужа, после на глазах сына, еще и посте того, как убили они мужа ее. Покончила она с собой, сына спасла, к брату привела, а сама ушла мстить, по утру нашли только пепелище.  Долго горевал Медведь, только мысль о племяннике погибнуть не дала.
Тихий стук в дверь вырвал из хоровода воспоминаний. Вздрогнула я, напряглась, мышцы взвыли разом, судорогой сведённые, свалилась я на пол, сраженная болью внезапной.
-Госпожа, с вами все в порядке?- спросил голос знакомый.-Баня готова.
Точно! Племянник Медведя, кажется, его Вользар зовут.
Соскребла я косточки свои с пола крепкого, вышла к мальчугану, тот отвел меня к бане Медведя и оставил одну. Вдохнула я полной грудью воздух прогретый и расслабилась, намывшись вдоволь. Всю грязь с себя хорошенько смывши, повалялась на полке в жаровне, блаженствуя. И, кажется, задремала я, потому что выстукивал меня сам Медведь, да в комнату тельце моё тащил тоже он, на кровать сбросил, одеялом прикрыл и вышел, дверь за собой притворив. Я же уже давно спала беспробудным сном. Сказалось истощение магическое, стресс, раны да эмоционально меня уделало сегодня.



Катерина

Отредактировано: 04.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться