Особый отдел: жаркое лето

Глава 2.

Сознание к Василию возвращалось медленно, натужно, как струна, натягиваемая на колок – вот-вот порвется…

Резкая боль пронзила затылок, выгнула тело дугой. Перед глазами вспыхнули и тут же погасли желтые и зеленые вспышки. После чего все ритмично запульсировало синими концентрическими кругами, выходящими друг из друга. Боль – сначала терпимая, нарастала в ритм с кругами.

К боли и разноцветной круговерти прибавился еще и звон, глухой и протяжный, будто кто-то тянул массивный литой колокол, а потом, дойдя до крайнего положения, резко бросал веревку, привязанную к языку.

Василию, сквозь всю эту какофонию, вспомнился случай из родного села, на Урале, когда он был еще пацаном. Однажды, посреди дня, колокольня на сельской церквушке залилась гулким, тревожным звоном: так звучит колокол, когда беда… Сельчане, побросав работу, побежали к церкви, узнать, что случилось. У церкви уже собралась изрядная толпа, Василий, продравшись вперед, увидел следующее: у церкви стояла запряженная телега с какими-то ящиками, у телеги стояли солдаты (позже стало понятно, что это бойцы Красной Армии), командир у которых стоял чуть впереди и что-то выкрикивал вверх, в сторону колокольни. А на колокольне, не жалея сил, бил в набат старый приходской священник отец Илларион. Полы его рясы, равно как и волосы с бородой развевались в такт движениям колокола.

Командир, как выяснилось, просил священника прекратить, причем достаточно вежливо, учитывая общую нервозность ситуации.

В телеге, в ящиках, лежал динамит и бухты бикфордова шнура: красноармейцы приехали взрывать церковь…

Василий не знал, сколько бы продолжалось сие противостояние вежливости и непокорности, только вперед шагнул отец Василия – председатель сельского совета – в руках винтовка. Крикнув командиру что-то о мягкотелости, отец вскинул винтовку, прицелился, нажал на спуск…

Звон прекратился как-то сразу. Тело священника неестественно медленно падало вниз. Волосы и борода растрепались. Из винтовки курился синеватый дымок…

Василий резко раскрыл глаза и судорожно вздохнул. Боль пронзила голову насквозь сверху вниз.

Темно. Не кромешная тьма, но темно. Свет редкими лучами проникал в помещение, где находился Василий. Пошарив по полу рукой – сено, какой-то чугунок, отрез ткани – младший лейтенант сделал умозаключение, что находится либо в сенном сарае, либо в чулане.

- Как я сюда попал? – подумал Василий. Боль тут же напомнила о себе, внося некоторую ясность: болела верхняя часть затылка. Неверов ощупал затылок рукой. Кровь. Успела запечься, значит он тут довольно долго. Только вот сколько?

Снова боль. Тело выгнуло дугой. На мгновение Василию стало нестерпимо жарко и нечем дышать. Беззвучно глотая ртом воздух, он сумел перевернуться на живот. Сумел вдохнуть. Спазм прошел.

Наконец Василию удалось сконцентрировать зрение и осмотреться, насколько это вообще было возможно. Точно чулан. Чулан в сенях: нагромождения домашней утвари, стулья, требующие починки, ковер, обрывки ткани, пачка газет. Помещение не очень большое, но и не клетушка в пару квадратных метров.