От альфы до омеги

Глава 21. Ирис. Лимонная корзиночка, Лидия и новое платье

Гигантский двухэтажный дом возвышался посреди зеленого сада радушно и гостеприимно, словно на раскрытых ладонях. В саду было тихо, жарко и влажно; над клумбами с причудливыми новомодными гибридами летали бабочки, в зарослях шелестела система орошения. У входа встречали два андроида. Они смерили Ирис скучающими взглядами и отвернулись. Она успела выставить простенькую защиту, которая годилась для техники без нейронных сетей, и андроиды пропустили ее мимо, ничего не заподозрив.

Ирис посматривала по сторонам. Внутри было светло, просторно и легко. Безделушек, фотографий и украшений было в меру — ровно столько, чтобы разбавить монотонность кремовых стен, но не обратить на себя лишнего внимания. Взгляды притягивало другое: огромные, от пола до потолка окна, которые выглядывали из гостиной прямо в Алый Залив. Красные волны бились и пенились далеко внизу, прямо под их ногами, за подлокотником бежевого кресла, и голова невольно кружилась даже у Ирис. Или так ей подсказывала система имитации: схватиться за спинку дивана и сделать вид, что ей очень, очень страшно.

— Дом построили на скале, — разъяснил Тит. — С этой стороны всегда ветрено. Моя спальня наверху, тоже выходит на залив. Окна я почти не открываю. А там, — он махнул назад, — всегда тишина. Вот такая наша домашняя аномалия.

Ирис невольно навострилась.

— Аномалия?

Но Тит уже не слушал.

— Мама?

Он взялся за перила лестницы.

— Пойду посмотрю. Может, прилегла. Обычно она днем рисует.

Тит быстро и легко взлетел по ступенькам и исчез наверху. Ирис прикрыла глаза и просканировала дом, засекая сигналы расставленной по комнатам электроники. Пять спален, два кабинета, две гостиных, одна столовая, кухня, чердак и несколько технических помещений в подвале. Электроники немного, и вся довольно глупая, но для девяносто четвертого года это вполне логично. Андроиды в режиме ожидания, да и вообще их можно не бояться. Ничего, похожего на аномалии вроде той, что она отыскала в заброшенном доме в квартале рыбаков, не было.

— Мама сейчас спустится, — кубарем скатившись с лестницы, объявил Тит. — У нее на чердаке студия, — пояснил он.

Лицо у него слегка вытянулось — наверное, от волнения.

— Любишь пирожные?

Ирис же их никогда не пробовала...

— Я как раз на этой неделе еще не ел.

Тит махнул, приглашая за собой. Через коридорчик они вышли на просторную кухоньку. Окна здесь занимали целую стену, как и в гостиной, но смотрели, к счастью, в сад. Казалось, что зелень пробивается внутрь и оплетает кухонные шкафчики цветами. В центре комнаты стоял низкорослый пищевой аппарат. Он немного походил на тот, что был на кухне у Ликвидатора, но судя по обилию рабочих поверхностей, еду здесь пока предпочитали обрабатывать и вручную, не полагаясь целиком на технику. Тит подошел к приборной панели и прижал палец к сенсору. Экран подсветился зеленым и предложил ему выбор из коротенького списка продуктов. Неужели в таком доме нет денег на еду?..

— Лимонная корзиночка, — показал Тит.

 Ирис нахмурилась. Около аппетитной картинки значилось количество: 1.

— Поделим пополам, — пообещал он, нажимая на изображение.

— Может, стоит послать андроида за продуктами? — предположила Ирис.

— Да нет, — кривовато усмехнулся Тит. — У нас тут все расписано. У меня на неделю из сладкого положена одна единица. В этот раз — вот, корзиночка.

Из отверстия выдачи выехало пирожное на кружевной бумажной салфетке. Тит вытащил из кухонного шкафчика тарелку и бережно пересадил пирожное на нее. Обращался он с угощением так, будто боялся его поранить.

— А почему так строго? — не поняла Ирис. — А как же гости, например?

— Гости у нас не предусмотрены, — Тит чуть втянул голову. — А строго потому, что так положено.

— Положено?

— Так правильно.

 Ирис поежилась. Она только-только избавилась от правил...

— Тит, почему ты не предложил гостье вымыть руки?

Мать Тита не вошла в кухню — она тихо, почти незаметно вплыла, прошелестев платьем. Темно-серый воротничок плотно облегал ее тонкую шею, мертвенно-бледная, будто пергаментная кожа казалась почти прозрачной, скулы — болезненно очерченными, а запавшие глаза — слишком черными. Мать Тита была не здорова, Ирис поняла это сразу. Но несмотря на изможденный вид, эта женщина смотрела на гостью холодно, свысока.

— Боги-праотцы, — она поджала и без того тонкие губы. — Так значит, правду он говорил о неприятностях. Пойдем-ка со мной. А ты, Тит, завари чай.

Она протянула руку Ирис. Та неохотно двинулась ей навстречу, но ладонь не подала. Не хотелось касаться этих узких, костлявых пальцев — в жесте не было и капли дружелюбия.

— Меня зовут Лидия. Поднимемся наверх, умоешься и переоденешься.

Лидия убрала руку и отвернулась.