Парящий замок (обитель чародея Тарна)

Часть 4.1. Логово дикого зверя.

Второй полет на ковре-самолете произвел менее яркое впечатление на Джона. Его спутник — Шерлок, казавшийся, во всей этой фантасмагории самым нормальным, потерял свою привлекательность, как собеседник, ведь с момента как они покинули зал центральной Лондонской библиотеки, тот не проронил больше ни слова.

Чутье подсказывало Джону, что как только они окажутся в том самом загадочном месте, где обитала сирена, что-то да случится. Когда внезапно пришло это озарение, почему-то захотелось сбежать, с головой погрузиться в поиски Тарна или растворится в толпе. Джон даже не будучи волшебником, чувствовал напряжение, воздух наэлектризован и каждый его дюйм пропитан чистейшей необузданной магией.

Но Джон никуда не мог уйти. Лицо хлестал холодный зимний ветер, снегопад все никак не останавливался, кругом лежал снег толщиной в несколько футов, закрыв мягким сияющим серебром вершины деревьев и кустарников, почти полностью поглотив решетки металлических ограждений. Шерлок вновь как-то слишком беспечно стоял на краю ковра-самолета, будто ему особо нечего терять и полет вниз головой ничуть не испортит ему планы.

— Сирена, с которой нам предстоит встретиться вряд ли пойдет добровольно на контакт, — Шерлок едва повернулся, — тебе не стоит смотреть ей в глаза и уж точно не следует покупаться на ее речи. Она и ее приспешницы могут пообещать многое, но все что их интересует — твоя сила. Этот бар предлагает своим посетителям товары на любой вкус, обещая подарить удовлетворение даже самому острому и изощрённому в своих вкусах клиенту. Его постояльцам ничего стоит съесть тебя в прямом и в переносном смысле, все как всегда зависит от того, когда в последний раз к ним в гости добровольно заглядывал «ужин».

— Они разве едят людей? — Джон нахмурился, пытаясь выудить из памяти общеизвестные моменты из греческой мифологии или сказания о том же Геракле, но кроме того, что сирены заманивали путников пением и своей красотой, ничего не припомнил.

— Сиренам интересны лишь мужчины и их особая, кх-м, сила, — Шерлок поправил воротник пальто, — мне едва стукнуло двадцать, когда одно расследование случайно привело меня в ее логово и надо сказать я едва смог выбраться. — Шерлок прочистил горло. — Джон, нигде в городе ты никогда не почувствуешь подобного животного возбуждения, замешанного в поте, тяжелом застарелом пропитанным табаком потоке воздуха; вечеринка там никогда не останавливается, а само ощущение времени теряется. Один уик-энд может растянуться на годы, музыка не перестает играть, а пальцы ног могут быть истоптаны в кровь, но ты никогда не сможешь остановиться вовремя, если пустишься в пляс. Все пропитано древней, как само это место магией, и я смутно представляю, откуда там берутся еда, напитки и энергия, питающая то место.

— Я прекрасно понял, что ты хочешь до меня донести, — Джон нерешительно приблизился к детективу, — обещаю быть максимально осторожным.

— Ирен не умеет сопереживать и не стоит думать, что существам вроде нее действительно есть дело до смертных, — Шерлок сделал глубокий вдох и выдохнул густое облако дыма, почти скрывшее его скучающее лицо. — Готовься, меньше чем через минуту мы будем на месте.

Ковер-самолет, который по странному стечению обстоятельств, остро реагировал на каждое слово Холмса, начал резко спускаться вниз. Джон закрыл глаза; снег с удвоенной силой бил по лицу, не давая ни на секунду расслабиться.

Понадобилось не так много времени, прежде чем ковер замер в паре дюймов над снегом, наотрез отказываясь подлетать ближе к верхушке снежного покрова. После недолгого спора, Джон вновь слегка отчитал ковер за неповиновение, он спрыгнул с ковра-самолета прямиком в сугроб. Шерлок соскочил следом, не переставая улыбаться.

— Я понимаю опасения твоего летающего друга, снег может лишить его возможности передвигаться, — Шерлок стряхнул с плеч снежные шапки, — интересно много ли посетителей внутри? С такой непогодой не каждый решит покинуть свое привычное место обитания.

Только сейчас Джон заметил неприметную красную дубовую дверь и неоновую вывеску над ней, что ярко сияла, несмотря на полночь: «Последнее пристанище» — гласила надпись. Огромные витражные окна были задернуты плотными бордовыми шторами и многие соседи, что жили по близости, наверняка не решались ступить на порог этого здания.

— Идем вниз, и смотри под ноги, там темно, как в настоящей преисподней, — предупредил с серьезным видом Шерлок, прежде чем отворить дверь. — Древние чары, сверхмощные защитные обереги, паутина из заговоров и проклятий, не позволяют просочиться магии из вне, — указательный палец Шерлока провел по странным нечетким рисункам, нарисованным чем-то вроде угля. Как раз с правой стороны от входа, Джон заметил нечто похожее на огромный, не внушающий дружелюбия, красный глаз, что на мгновение дернулся, сомкнув и разомкнув невидимое веко.

Джон понимающе кивнул, чувствуя себя не в своей тарелке.

— И никаких спичек и зажигалок, — предупредил детектив, — я подозреваю, что здесь могли найти пристанище существа намного могущественней и коварней, чем сирены. Это бар построен на месте излома, там, где грань магического и человеческого мира слишком тонка. — Шерлок стянул перчатку и едва касаясь, очертил пальцами один из нарисованных символов. — Малейшее отступление, разговор не с тем за что «оно» себя выдает, и ты никогда не выберешься. Постарайся запомнить дорогу и все повороты, которые мы пройдем. Если почувствуешь малейшее колебание воздуха, как кто-то невидимый наблюдает за тобой — беги.

— Хорошо, ни с кем не говорить, лишний раз не привлекать внимания и никуда от тебя не уходить, — подытожил сказанное Шерлоком Джон, — даю слово.

Путь к «сердцу» заведения «Последнее пристанище» проходил через темный узкий тоннель; стремительный спуск вниз, пролет за пролетом, глазам невозможно до конца привыкнуть к окружающему мраку. Слегка спотыкаясь и запинаясь, Джон старался идти след в след за детективом. Чем больше они шли в темноте, тем более ватными становились ноги. Казалось, что еще пара шагов, и ты рухнешь, так и не увидев больше света.

— Скоро ты заметишь очертание двери, — шепотом произнес Шерлок, сбавляя темп и вытянув руки в стороны, будто пытаясь что-то нащупать, — как ты уже понял, Джон, это не обычный туннель. Его сконструировал и построил сам Пендрагон — один из самых противоречивых чародеев, которые существовал за всю историю магии. О природе его колдовства написано не так много монографий. Но с точностью можно сказать одно: он терпеть не мог лицемеров и тех, кто привык убегать от тьмы и того, что та в себе таит. — Еще более таинственно закончил Холмс. — Ему не повезло родиться в тот момент, когда люди презирали и опасались всего, что не вписывалось в каноны церкви.

— Хочешь сказать, что он построил себе что-то вроде укрытия? — также шепотом уточнил Джон, из последних сил сопротивляясь желанию свалиться.

— Именно. «Последнее пристанище» станет домом для любого преследуемого законом существа, там ты не почувствуешь осуждения даже самое страшное магическое преступление, негласный закон места, что никогда не меняется, ровно, как и сотрудники бара. Никто, точно не скажет, сколько им лет, и какая магия удерживает их на этой земле, — щелчок выключателя и Джон заметил, как из тьмы выплыла гладкая дверь, чем-то напоминающая глянцевую пластиковую поверхность дешевых уличных стульев и столов. Мягкое белое сияние исходило от порога, и даже с такого расстояния можно было отчетливо услышать голоса.

— Еще раз повторюсь, ни с кем лишний раз не говори и старайся ничего особо не трогать, особенно напитки, — Шерлок уверенно взял ручку двери и отворил ее.

Первое что бросалось в глаза — длинная массивная барная стойка с бронзовыми перилами, окруженная множеством деревянных столиков и стульев такого сорта, что легко заменяются и которые не слишком жалко разбить во время драки. В дальнем конце играли музыканты, и стояло какое-то подобие сцены, где веселились ярко накрашенные девушки и юноши в разнообразных нарядах, будто только что заглянули с бал-маскарада.

— Не пялься, — едва слышно произнес Шерлок, ступая аккуратно вдоль потертого местами паркета в сторону небольших кабинок. Полдюжины завсегдатаев, если так можно выразиться, практически сразу переключили внимание на поединок двух летающих мини-фигурок полтергейстов, что гремя цепями, пытались выскочить за пределы, очерченного синим порошком, поля. — Она в самой последней кабинке.

Стоило им приблизиться к предполагаемому месту нахождения сирены, как практически сразу Джона и Шерлока окружили девушки в ярких коротких красных платьях с блестками, чулках-паутинках и на таких немыслимо высоченных каблуках, внешне больше похожих на участниц шоу кабаре, чем на послушниц мифического существа. Джон невольно сглотнул, чувствуя как одна из девушек, что подозрительно похожи друг на друга, довольно красноречиво провела ладонью по его бедрам, задевая самые чувствительные точки.

Щеки Джона раскраснелись. Идеальные губы девушки растянулись в полуулыбке, ловко подхватывая засмущавшегося парня, а Шерлок… Джон только сейчас понял, что ни одна из этих девушек не рискнула приблизиться к детективу, как если бы тот имел природный иммунитет.

— Как в такую зимнюю стужу столь привлекательный мужчина решился на такую опасную вылазку? — сексуально-низким тембром протянула вторая прелестница, кончиком губ касаясь шеи Джона. С каждой секундой ситуация становилась все пикантней. Слегка надув щеки, Джон попытался выбраться из цепких ручек дамочек и…

— Кажется, ты дал слово больше не переступать порог этого места, Шерлок, — в эту секунду Джон опешил не в силах отвести взгляд от женщины, что вышла из мрачной уединенной кабинки, расположенной в самом дальнем углу комнаты, полностью являя себя посетителям.

Сердце замерло, а дыхание остановилось. Джон практически сразу понял, кто перед ним и почему присутствие Этой Женщины так влияло на его восприятие. Как и говорил Холмс, воздух в помещении будто стал иной направленности, заставляя посетителей сгорать от возбуждения и похоти. Что-то в поволоке этих выразительных глаз, алых и таких соблазнительных на вид губ, все в облике сирены заставляло немедленно вожделеть её.

Черное платье-халат, сшитое из тончайшего, будто паутинка, гипюра не скрывало совершенно ничего и не оставляло простора для воображения. Джон не представлял, куда следовало смотреть, чтобы никогда не попадать в этот «плен», хотелось тот час бросится к ногам Этой Женщины и выполнять любую прихоть. И самое странное Джону это бы нравилось.

— Вижу, ты пришел не один, — с некой долей одобрения произнесла та, чуть прищурившись, — как же ты все-таки падок на все «порченное», Шерлок. Как человек с врожденным даром находить и замечать все скрытое, ты не мог пройти мимо подобного экземпляра и я тебя понимаю. — Очередной долгий и очень откровенно-оценивающий взгляд на Джона. — Надо же, я также отчетливо вижу на нем печать проклятья высасывающего силы и твоему спутнику очень повезло родиться «особенным», но я думаю и этот факт ты счет невероятно увлекательным, раз этот молодой человек все еще с тобой. 
— В любой другой ситуации Джон бы оскорбился или хотя бы заставил обидчика объяснить, почему тот считает его «порченным» и что за манера общения, вести разговор так, будто его здесь даже нет? Но будучи полностью во власти сирены, любое даже отнюдь не лестное замечание Ирен Адлер по отношению к нему звучало, как комплимент.

— Ты тоже не поменялась с нашей последней встречи, — Шерлок недовольно дернул плечами, будто сбрасывая с себя невидимые, способные пленить его «оковы» очаровательной собеседницы. Сирена слегка потерла ярко-синий камень, похожий на сапфир, закрепленный в кольце, что красовался на безымянном пальце ее левой руки. 

— Кому-то все же удалось тебя привязать к себе, в общепринятом смысле, естественно. — Не без улыбки констатировал Шерлок.

— В отличие от большинства, мне не обязательно довольствоваться одним партнером, — хищная оскал-улыбка Ирен, — ты ведь не пришел просто выразить свои добрые пожелания? Не то, чтобы я сильно спешу, но у меня на эту ночь огромные планы, — также двузначно закончила та.

— Один знакомый сообщил мне, что ты обладаешь ценными сведениями и хватит, прекращай так смотреть на моего компаньона, Джон хоть и легко попал под твое влияние, но поверь мне, этот парень не так прост, как кажется на первый взгляд, — совершенно буднично сообщил Шерлок. — Еще немного и произойдет обратная реакция, ведь как ты отметила, печать-проклятье может сработать как защитный щит и отправить поток стихийной магии прямо на источник. Любое проклятье — это зеркало, оно в равной степени несет вред и пользу тому, на кого направлено. Магия, как и ее самое неоднозначное проявление в виде смертельных проклятий — не стабильна и невозможно учесть любые варианты этой бесконечной цепи событий, заставив сработать компоненты правильно и ровно наложить чары. Сомневаюсь, что ты забыла эту первую фундаментальную аксиому, дорогая.

И не прошло и пары секунд, как странное обволакивающее чувство исчезло, будто розовые очки спали, и Джон просто увидел перед собой привлекательную молодую женщину и без какого-либо дикого желания сделать ее своей.

— Так лучше? — насмешливо уточнила сирена то ли у Шерлока, то ли у самого Джона. — Ваша оперативность на этот раз беспрецедентна, а я только на днях говорила о том, а не пора ли связаться с верховным чародеем, надеюсь, твой братец в добром здравии и последние события не заставили его уйти с поста? Столько снега в Лондоне не выпадала за всю историю, не говоря о том, что магия вот-вот окончательно покинет это место. Наш дорогой общий друг Матео и его хвостатая братия не могут поспевать латать дыры в магической броне.

— Постойте, его брат верховный чародей? Тогда значит Шерлок… — Джон перевел вопросительный взгляд с сирены на Шерлока, который лишь ухмыльнулся своей коронной мурашки — по — спине — вызывающей ухмылкой! Развивать беседу дальше не было никакого резона.

— Если ты намерена прожить долгую жизнь, то я бы на твоем месте был менее болтливой, — процедил Холмс, поправив рукава рубашки, — к сожалению, в последние дни смертность волшебных существ крайне высока и стоит ценить каждое мгновение. — От Джона не ускользнула презрительная нотка, прозвучавшая в его голосе. Шерлок явно оказался вне привычной зоны комфорта и кажется, сам позабыл о предосторожности.

— Туше, Шерлок, — Ирен мягко улыбнулась и неторопливо вернулась в кабинку, удобно устроившись за столом, — я предпочитаю вести беседы без лишних ушей.

Шерлок явно не желал больше спорить, просто сел напротив, оставляя рядом достаточно свободного место для Джона.

— Никогда бы не подумала, что буду так рада видеть тебя и твоего…- Ирен слегка запнулась, и Джон решил внести ясность, садясь за стол:

— Компаньона, — Джон сцепил руки в замок, — мы не вместе, я просто временно живу у него.

— Естественно, я надеялась, что вы скажете именно это. — Ирен рассмеялась, и в голосе ее звучало мало веселья и почти ничего человеческого. — Так уж случилось, что мужчины и женщины всегда начинают идти на поводу у своих желаний при встрече со мной, и некоторым я позволяю даже быть рядом. — При этих словах по коже Джона пошли мурашки, но какая-то странная магнетическая сила заставляла смотреть прямо в глаза сирене. — Я полностью утоляю их желание, забираю их страсти, лишаю страхов и предубеждений, а потом поглощаю, и их жизненная сила приходит ко мне, помогая существовать в подводном мире, — Ирен откинулась на спинку дивана, наблюдая за тем, как ее послушницы начали развлекать клиентов. — Мы все вынуждены идти на небольшие жертвы, чтобы выжить в этом огромном ожесточенном мире.

— Меня не волнует твоя деятельность, и все, что нам нужно — уточнить некоторые моменты, — Шерлок, кажется, всерьез проигнорировал большую часть сказанного, полностью сконцентрировавшись на деле. Джон же напротив никак не мог успокоиться, сколько людей пало их жертвами? Как далеко сирена способно зайти? — Ты, должно быть, слышала о дереве-демонов? Ну же, я по одному блеску твоих глаз вижу заинтересованность.

— Ох, Шерлок, — Ирен устало вздохнула, — то, время, когда я искренне интересовалась древними байками, давно миновало. Сейчас я неплохо обосновалась в своем новом мирке, и он совершенен. Я почти никогда не покидаю стен «Последнего пристанище». Это удивительно волшебное место даже сделало для меня исключение и трансформировало одну из комнат в песчаную лагуну с прозрачной водой и прекрасными золотыми рыбками, чтобы я чувствовала себя максимально комфортно. Магия Пендрагона порой балует меня случайными заблудшими душами, что какое-то время скрашивают мое одиночество. А дерево-демонов… все, что мне известно, не больше чем легенда.

— Я видел его настоящую печать, — Шерлок нахмурился, явно обдумывая, стоило ли сообщать дополнительные факты, — Матео сказал, что тебе известно чуть больше, чем сказано в глупом стихотворении.

— Что ж, сочту это за комплимент, хотя ради такого случая мог бы еще немного мне польстить, — облизнув губы Ирен, подалась вперед. — От одной ведуньи из племени Мирунгов, что в Новом Свете, я услышала, что порождением дерева-демона являются джинны. С ее слов именно они вселялись в людей, творя их руками страшные вещи и испепеляя города. С каждым годом, с каждой погубленной душой дерево крепло, но один небезызвестный чародей по имени Мерлин смог заключить договор с болотной ведьмой и найти первоисточник; он запечатал девятью печатями и заговорами то самое дерево-прародитель, навсегда отрезая путь и лишая джинов источника силы. Те джины, что были тогда на свободе, предпочли спрятаться в лесах, но…

— Но, — с легким ехидством повторил Шерлок, будто услышал нечто забавное.

— Но ведунья уверяла, что как только в руки демона-дерева попадет сердце чародея, древняя печать Мерлина сломается и магия навсегда уйдет из Альбиона.

— А разве не к джинну? — нетерпеливо вклинился в разговор Джон. — Если дерево запечатано, то только джинны заинтересованы в высвобождении. И потом, дерево всегда на месте и не сможет так просто искать жертв.

— Неплохо, — Ирен согласно кивнула, — джинны долгое время таились и боялись преследования, но люди быстро забывают историю и с каждым новым поколением волшебников, все более беспечно относящемися к магическим предметам, они обретают силу.

— Тогда поиграем в очевидность, — Шерлок искоса глянул на Джона, будто что-то в облике его друга заинтересовало. — Где ты в последний раз видела джинна? Насколько я помню, ты очень много путешествовало, прежде чем этот бар открыл тебе двери.

— Нигде, Шерлок, — Ирен неторопливо налила себе в бокал вина. — Джины тоже стали частью сказаний. Хотя ты можешь попытать удачу и перетереть все волшебные лампы в Британском музеи, возможно, какая-то из них таит сюрприз в виде алчного злобного духа.

— Неплохое предложение, — Шерлок вытянул голову, явно заметив что-то, — простите, но мне нужно срочно выйти в уборную.

И не терпя больше возражений, Холмс практически выскочил из кабинки, поспешив скрыться за дверьми уборной.

— Честно, я не верила, что Шерлок решит оставить нас наедине, — Ирен вновь включила свое природное обаяние, — вы меня боитесь?

— Ну, вы были предельно честны, сказав, как обычно заканчивают жизнь ваши поклонники.

— О, вы же не думаете, что они сожалеют о чем-то на самом деле, пожалуй, они даже рады, что все заканчивается именно так.

— Почему-то мне так не кажется, — Джон покосился в сторону уборной, — на самом деле в последнее время любое мое взаимодействие с магией заканчивается не очень хорошо. Считайте, это своего рода предостережением.

— Я повидала столько вещей, мистер Уотсон, что сомневаюсь, что что-то могло бы меня испугать или впечатлить, — очередная игра глаз. — На самом деле мне ничего не стоит приоткрыть кое-какие завесы и рассказать чуть больше о вас.

— Обо мне? Не думаю, что я интересный герой, — слегка замявшись, закончил Джон.

— Тогда, что вы думаете о вашем новом друге? — Ирен перекинула ногу на ногу с вызовом глядя на собеседника. — Он, по-вашему, герой?

Джон порой не мог даже самому себе объяснить гипнотическую силу глаз своего спутника, странное обаяние, что зацепило его еще в первую встречу. Не исключено, что все было обманом и подделкой, что Шерлок вовсе не таинственный герой, способный побороть любого монстра, а просто человек, кидающийся в пекло событий. Но как стоило отвечать на подобный вопрос? И нужно ли вообще затрагивать тему их взаимоотношений с детективом?

— Не могу сказать наверняка, но Шерлок явно небезразличен к происходящему и не бежит, как многие в случае опасности.

— Туманное объяснение, но все же, — сирена явно старалась подвести своим разговором к чему-то конкретному. — Если рассуждать логически, на самом деле мы все привыкли бежать без оглядки. — Ирен обхватила бокал с вином и сделала небольшой глоток. — Знаете, мистер Уотсон, мы все бежим от своих кошмаров, прибегая к помощи волшебных эликсиров, порошков, к успокоительным или даже к науке, надеясь на невероятное спасение от этого животного страха, в обмен на еще более страшное рабство. Если вы действительно не боитесь заглянуть в лицо своих демонов, — острый носок туфли Ирен слегка прошелся по щиколотке Джона. — И если вы не опасаетесь, реакции своего друга, то дайте мне пару секунд, и я найду тот самый «ключ», ради которого вы отправились в Лондон и рискуете зря потратить время в поисках Тарна.

— Вы и об этом знаете? — слегка опешил Джон, почувствовав, что это могло стать очередной «ловушкой».

— Я знаю многое, дорогой мистер Уотсон, — рука Ирен нежно обхватила руку Джона, — и то, что я потомок сирены вовсе не значит, что я никогда добровольно не стану помогать людям. Ну же, одно согласие и магия позволит увидеть то, что пожелала скрыть ведьма, запечатав воспоминания, а они и есть ответ, — слегка подавшись вперед сирена, проникновенно посмотрела в глаза, — скажите только «да» и я смогу сломать печать.

— Да, ладно, — Джон неуверенно качнул головой, прежде чем почувствовал пульсирующую боль в правом виске, будто кто-то изощренно начал пытать его столь странным образом. 

Мгновение и он переместился в другую реальность и теперь стоял в центре улицы Мэрилебон и вновь та же изрядно потрепанная временем вывеска с изображением горбатой ведьмы неприятно скрипит под натиском ветра. Облик улицы, да и одежда горожан несколько отличалась от привычной, будто он вернулся в свое детство и вновь каждая вторая девушка носит неоновые леггинсы и собирает волосы в высокий хвост, парни ходят в нелепо больших кожаных куртках и со странными афро-начесами на голове.

Внимание привлек маленький светловолосый мальчик на руках одной из прохожих, это определенно был сам Джон и в этой молодой привлекательной женщине он не сразу признал свою мать. Она выглядела как никогда изнеможённой, будто скрывалась от кого-то и от этой поездки в Лондон зависела чья-то жизнь.

— Ты должен последовать за ними, — внезапно подала голос Ирен, мягко прикоснувшись к запястью Джона. — Только так ты поймешь, почему тебе опасно искать Тарна или другого чародея. Я на время сломаю «печать», но я бы на твоем месте постаралась запомнить как можно больше.

Мама в этот момент открыла старую потертую дверь и, очертив нечто похожее на бесконечность в воздухе, вошла в пристанище колдуньи.

— Я, кажется, уже однажды видел это место, — сообщил Джон и вдруг резко очутился посреди блеклого света свечей в той же самой комнате с обоями в виде огромных лилий. Воспоминание об этом месте пришло само собой совсем недавно, стоило ему только вернуться в Лондон, а теперь он вновь оказался в этой же комнате и наблюдал со стороны за самим собой и матерью, что сейчас выглядела намного старше своих лет, как если бы это место рассеяло какие-то ее собственные маскирующие чары.

— Демон преследует моего сына, — с полной уверенностью произнесла мать, прижав Джона как можно крепче, мальчик на ее руках практически не шевелился и ничего не произносил, лишь движение глаз малыша говорило о том, что он все понимал. Судя по выражению лица колдуньи, ее явно заинтересовало сказанное. — И не раз уже пытался его убить. Ясновидец, живущий по соседству, увидел во сне черную тень над моим мальчиком, нечто бесформенное, но лишь пока, это существо хочет добраться и заполучить его сердце. И я бы не придала особого значения его словам, если бы позавчера Джон свалился с дерева, а потом случай с Гарриет — его сестрой в лесу… — Она тяжело вздохнула, пытаясь побороть волнение. — Я слышала, что за чародеями с самого рождения идет охота, особенно среди духов, что некоторые из волшебников способны поглотить дар и обрести могущество, завладев магией чародея, слишком много существует всего, но мой мальчик… — Мать поджала губы. — Он попал в какую-то ловушку в лесу, и теперь я не знаю, как вернуть его прежнего. Джон, мой маленький любознательный мальчик… он больше не ходит, не двигается, …несмотря на наличие девяти жизней, Джонни не смог восстановится. Я хочу лишь сберечь его от всего и оградить от магических тварей, что охотятся за ним. И пусть во мне самой не так много волшебной силы, но я знаю, что вы единственная во всей Англии, кто не забыл кровную магию.

— Если ты пришла ко мне, то должно быть уже знаешь цену, — заметила колдунья, слегка дотронувшись до лба ребенка. — На нем печать демона-дерева, — она прошептала странные слова и в качестве подтверждения сказанного над головой маленького Джона, вспыхнул серо-красный дым, очерчивая подобный водяной знак, что совсем недавно обнаружили они с Шерлоком. Взрослый Джон покачнулся до конца не желая видеть продолжение. Все казалось таким надуманным и не настоящим. Он не помнил ничего об этом. Разве он не мог ходить? Его кто-то преследовал? Нет, это должно быть наглая ложь сирены. — Твое дитя, должно быть, обладает огромным магическим потенциалом, раз одно из самых древних существ выбрало его. Ты бы могла обратиться к верховному чародею, и он бы не смел тебе отказать. Так скажи еще раз, почему ты здесь?

Мать Джона вновь тяжело вздохнула. Ее лицо покрылось испариной, будто долгие разговоры утомляли.

— Я хочу, чтобы он рос обычным ребенком, — она убрала со лба Джона отросшую челку, — обычного детства без всяких вмешательств потусторонней силы.

— Хочешь, чтобы я извлекла из него магию и скрепила это все добровольной жертвой? — колдунья недовольно нахмурилась. — Ты хотя бы представляешь, что с тобой станет, если его дух достаточно силен? Ты не доживешь даже до конца недели, подумай, что будет с твоей семьей?

— Но демон потеряет интерес к моему сыну, лишись он магии, верно? — с напором спросила мать, все еще с каким-то отчаянием поглаживая лицо Джона. — Моя жизнь не так много значит, больше не значит, — еще одна натянутая улыбка, — у меня рак желудка, третья стадия и врачи не дают положительных прогнозов. Даже магия бессильна перед таким недугом. Никто не знает об этом, кроме разве что моего супруга, так что лучше я пожертвую последние дни жизни на исцеление своего ребенка, нежели буду наблюдать за тем, как он страдает.

— Благородное решение и как мать я уважаю его, — колдунья извлекла пустой маленький сосуд, который подозрительно похож на тот, где в будущем будут храниться жемчужины-жизни Джона. — Я могу извлечь только магию, тем самым спрятав ее от любопытных глаз, но вот врожденный дар, который есть у всех чародеев, тот, что содержится в самой душе, миссис Уотсон. Оно, все равно, что пламя свечи, будет всегда манить к себе «мотыльков» и никакой талисман не скроет этого. Ваш сын никогда не сможет в полной мере быть нормальным, и каким бы ни было его умение, волшебные существа будут остро реагировать на его присутствие.

— Я не знаю, что за дар у моего сына, но, пожалуйста, помогите мне спасти его, — мать аккуратно положила сына на небольшую кушетку перед колдуньей. — Мне не страшно и я готова сделать все, ради этого.

Колдунья потерла ладоши, крепко закрыв глаза. Свечи в комнате мгновенно вместе затухли, а после громкого хлопка вспыхнули с удвоенное силой. Взрослый Джон едва не отпрянул, когда глаза колдуньи загорелись ярким голубым светом. На лице проявились необычные символы, вычерченные красной краской, уголки губ будто очертили потусторонние тени, а из ладоней шли искры.

Зазвучало странное гортанное пение. Язык был незнаком, но Джон не сомневался, что перед ним разворачивался тот самый ритуал, о котором шла речи.

Бледное лицо матери тотчас обрело какие-то неправильные острые черты, и стало казаться почти призрачным в беспощадном свете свечей. Высокие скулы, крупный нос, бледно-розовые губы и никакая косметика не могла больше скрывать ее болезненное состояние. Если она и о чем-то думала в тот момент, на лице при этом ничего не выражалось, будто после ритуала ведьмы вместе со своей душой, та пожертвовала еще и свои эмоции. Руки безмятежно лежали на коленях, на мгновение та будто забыла, зачем она пришла сюда. Колдунья позвала ее по имени, и та не сразу смогла откликнуться. Глаза у матери стали какие-то огромные и темные, почти черные, полные странного огня, и та улыбнулась бледными губами, осторожно беря в руки Джона, что провалился в крепкий сон. 

— Спасибо, — едва слышно шептала та.

В комнате танцевали тысячи теней, рисуя причудливые узоры, языческая песнь колдуньи эхом звучала по комнате, превращаясь в призрачную. Огоньки кружили над мальчиком, стараясь увлечь.

Джон, наблюдавший за всем происходящим со стороны, никак не хотел принимать всерьез увиденное, но, пожалуй, это было самым разумным объяснениям.

Многие вещи в его жизни были странными в хорошем смысле, а вот ненависть старшей сестры и некоторая отрешенность отца стали вполне объяснимы после смерти матери. Она умерла во сне, в их с Гарри детской, с красочной книгой сказаний в руках, что так любил слушать он.

Ирен же с неким самонадеянным удовольствием наблюдала за тем, как колдуньям склонилась над маленьким Джоном, разжала рот мальчика и будто высасывала его магическую силу. Ярко-красный свет струился из тела ребенка; на лице и шеи колдуньи выступили вены и сосуды, свечение глаз стало ярко красным, не тратя времени, та схватила небольшой сосуд, заключая внутрь магию Джона.

Постепенно огоньки стали превращаться в пепел; колдунья терла в руках сосуд, невнятно нашептывая, а потом хлопок и вновь резко погас свет.

— Вот, — колдунья протянула матери Джона сосуд с девятью идеальными белыми жемчужинами внутри, — магия твоего мальчика равно поделенная между его жизнями. С каждой роковой случайностью, одна из жемчужин будет обращаться в прах, сжигая магические силы. Больше этот ребенок не сможет никогда колдовать, но если этот сосуд попадет не в те руки или кто-то узнает…

— Никто не узнает, — отрезала миссис Уотсон, — этот секрет умрет вместе со мной.

— В таком случае стоит подстраховаться, мне потребуется прядь его волос, чтобы навсегда запечатать воспоминание в нашей памяти, ни я, ни это дитя никогда не вспомним об этом. Вот, — колдунья прошептала еще что-то, прежде чем протянуло небольшой цилиндрический сосуд, принявший форму кулона и надетый на небольшую красную ниточку. — Это вещь должна быть всегда с ним.

— Хорошо, — мать крепко сжала сосуд с жемчужинами, — я предупрежу мужа об этом.
А после осторожное, заботливое прикосновение материи к сыну.

Взрослый Джон вновь почувствовал крепкую хватку сирены, и вот резкий туман перед глазами рассеялся, странная пульсация в виске исчезла, и он вновь оказался сидящим на мягком диване в небольшой кабинке «Последнего Пристанище». Ничего вокруг за это время не изменилось, кроме как его сознания.

— Очень занимательная история, — выдавил из себя Джон, наблюдая за тем, как трясутся кисти рук, — я впечатлен, но…

Дышать было трудно, будто невидимая веревка стянула грудную клетку, Джон глубоко вздохнул, пытаясь хоть как-то перебороть нарастающую внутри панику. Хотелось соскочить с места и вырваться наружу. Вдыхать, чертов морозный воздух и переосмыслить увиденное. И не помешало бы посоветоваться с Холмсом, возможно, он сам что-то знал о подобных обрядах.

— Вы родились чародеем, мистер Уотсон, — Ирен нежно погладила его по щеке, будто успокаивала маленькое дитя. — Теперь вы понимаете, почему вам опасно находится рядом с Шерлоком? Он так же как ваша мать, отрицает магическую природу.

— Шерлок никогда нарочно не причинит мне вреда, — парировал Джон, с некоторым отрешением глядя на сирену. — Как там у Вагнера: «Чтобы я ни считал правильным, оно оказывалось плохим для остальных; то, что казалось плохим для меня, вызывала симпатию у других, где бы я ни оказался, там начиналась вражда, и куда бы я ни пришел, меня встречали неприязнью; и если я искал счастья, то лишь затем, чтобы обрести страдания».

— Не слишком радужное будущее вы проецируете, — сирена размяла шею. — Кажется, ваш друг уже позабыл о вас или нашел нечто еще более увлекательное, чем бывший военный хирург с уймой меток и печатей проклятья на теле. Если вы не останетесь здесь со мной, то за это последнее приключение с Холмсом вам придется заплатить не только жизнью, но и душой. — Джон заметил, что девушка напротив, готова в любой момент броситься на него, и как дикая кошка, будет норовить выцарапать глаза и перекусить ему глотку.

— Я так понимаю у меня не так много вариантов? — Джон тяжело сглотнул, чувствуя напряжение.

— Верно, либо вы останетесь со мной или, если вам так уж хочется, то совсем скоро узнаете, каково это быть мертвым. Нужные люди уже знают, что вы оба пожаловали в «Последнее пристанище» и даже особая магия этого места не поможет выбраться вам отсюда.