Песнь мятежной любви

Глава 26 - Воображариум Майи

Меня рассекло напополам металлической нитью. Сердце сорвалось с кручи в прощальный полёт, как орел сложивший крылья. Пока все приходили в себя от шока, я ринулась вперёд и пулей пролетела под поддерживающими опорами платформы. Сработал поиметый автопилот – будто кто-то в спину толкнул. Мне было всё равно, что я выскакивала на освещённую сцену, меня волновало только как там Родион.

Боже, упасть с такой высоты! Не расшибся ли? Мне казалось, я бежала целую вечность и всё никак не могла добраться. Я точно умру раньше, чем коснусь его, запнусь обо что-нибудь и шлепнусь. Или просто сердце остановится.

Наконец, я плюхнулась на колени перед Родионом. Он был в сознании или терял его ненадолго и уже шевелился. В громе музыки мне померещился стон. Руки дрожали, но я аккуратно перевернула его на спину, просунула ладонь под голову и взглянула в лицо. Слившись с чертами, в нём плотно засела боль. Но не это стало самым ужасным, а то, что под пальцами я почувствовала липкую влагу. Мне не нужно было проверять, я знала, что это кровь – она струйками стекала с рассечённого лба в волосы.

Когда я проглотила рыбу-ежа? Эта зараза надулась в горле, пронзая острыми иглами и не давая вдохнуть. Я чувствовала, что и сама находилась на кончике иглы – за мгновение до истерики. Слёзы текли бесконтрольно, и, чтобы не сорваться, я позвала Родиона по имени. Сначала тихо, потом всё громче, даже легонько тряхнула, чтобы он открыл глаза. Он сделал это так медленно, что моё сердце сжалось. Родион не сразу увидел меня – мутный отстранённый взгляд, как у разбитой куклы, обжёг реалистичностью ассоциации. Я держала его на коленях и обнимала так, будто боялась, что он рассыплется фарфоровыми осколками, если отпущу. Поэтому я быстро прогнала навязчивую химеру.

Осмысленность вернулась во взгляд Родиона. Он узнал меня. Морщины удивления изрезали лоб, губы шевельнулись, будто он хотел произнести моё имя. Я улыбнулась сквозь слёзы, уже не заботясь о том, как выглядела. Красные глаза? По фиг. Потёки туши? Ерунда! Я обрадовалась, что дорогой мне человек в сознании и узнал меня. Я коснулась его щеки, продолжая шептать имя, цепляясь им каждый раз за реальность, не давая себе ускользнуть.

Я, наверное, так и сидела бы на сцене в прострации, но подоспели охранники и помогли Родиону сесть. Они склонились над нами, загораживая от любопытной охающей толпы, и завалили вопросами, но пострадавший в ступоре не мог ответить ни на один. Пытался, но не мог. Напряжённо сжимал губы, хмурил лоб, а кровь так и текла по виску. Я испачкала в ней кисть и запястье, но старалась не смотреть. Я переместила ладонь на плечо, по-прежнему не в силах отцепиться. Стоило приподнять руку, струйки поползли по предплечью. Неприятное ощущение, но гораздо ужаснее было осознавать, что это кровь моего любимого. И как ему сейчас больно и плохо.

Родион схватился за меня, ища опору, и я подняла его на ноги, обвив спину. Наверное, потянула слишком резко, потому что его лицо перекосилось. Парень сдавленно вскрикнул, тяжело налёг на моё плечо и схватился другой рукой за рёбра. Охранники прикрикнули на меня и попытались оттащить, но мы с Родионом намертво вцепились, будто проросли друг в друга. Ни за что! Никто не отнимет его у меня!

Музыка затихла, сметённая суматохой, и я услышала голос Саши:

- Она своя, оставьте!

Короткая, однако, у охраны память – я только что выступала на сцене. Но я не могла ругать их, они просто делали свою работу. Правильная перестраховка. Мало ли, вдруг я чокнутая фанатка-психичка и вовсе не помочь хотела?

Александр растолкал мужчин и оказался рядом, чтобы принять на себя вес друга. И вовремя, потому что Родион завалился на бок и чуть снова не опрокинулся.

- Эй, Род, ты как? Твою ж мать, – меня сковала дрожь от волнения, прозвучавшего в голосе басиста, когда он увидел кровь. – Ты меня понимаешь?

- Да, - тихо и сдавленно ответил Родион, а меня как ошпарило. – Я нормально, - он мотнул головой, чтобы откинуть с лица волосы, залипшие в крови, но болезненно скривился. – Только башня раскалывается.

- Поверь мне, она чуть реально не раскололась, - усмехнулся Саша, но уже с явным облегчением – вокалист приходил в себя и уже мог говорить. – Ты с такой высоты слетел. Потом на «Youtube» посмотришь, кто-нибудь по-любому заснял.

Родион засмеялся, но быстро оборвал радость – каждое движение и слово причиняли ему боль. Он закашлялся и снова сжал рукой бок.

- Слушай, может, тебе лечь? – качнул головой Саша. – В ушах звенит? Тошнит?

Нас расцепили, и меня оттеснили парню за спину. Но я прекрасно расслышала, что он сказал, когда распрямился:

- Немного. Но в целом ерунда. Надо доиграть песню. Концерт ещё не кончился. Где мой микрофон?

Меня разрывало на части от отрывистости его речи, а когда я услышала, что он собрался продолжать выступление, едва на ногах удержалась. Он что, с ума сошёл? Надеюсь, Саша не разрешит, потому что у меня язык отнялся.

- Микрофон где? Без понятия. Но если найду, засуну тебе в задницу, - нахмурился басист. – Кончился для тебя концерт, как петь-то будешь, на вдохе за рёбра хватаешься. А если перелом? Нет, поехали в больницу, кому на кой черт мы тут сдались, не звезды мирового масштаба, - он подхватил друга под спину и повёл к служебному выходу.



Регина Райль

Отредактировано: 24.02.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться