Плюс сайз. Охота на миллионера

Глава 8

Глава 8

Я открыла глаза и уставилась в совершенно шикарный, отсвечивающий лаком цвета шампанского потолок. События вчерашнего вечера почему-то никак не желали возвращаться в мой мозг. Зато «вертолеты» крутили незнакомое мне помещение так, что я обрушилась на пуховую подушку, едва приподняв чугунную голову.

— Надо заземлиться, — шепнула себе, опуская ногу на пол, застланный мягким ковром, в котором моя ступня утонула до самой щиколотки.

Карусель в глазах прекратилась, и на смену ей пришла лютая похмелужная жажда. Обшарив глазами огромную богато обставленную комнату, я обнаружила на прикроватной тумбочке тяжелый запотевший хрустальный графин. Вот, значит, как олигархи встречают утреннее похмелье. Хорошо устроились, буржуи. С трудом оторвав голову от подушки, схватила графин и, игнорируя стакан, выхлебала воду прямо через край, и только тогда заметила «Алказельцер», заботливо положенный на золотистое блюдечко.

— Интересно… — прохрипела я, рассматривая свою потрепанную персону в зеркало.

Ну и видок, в гроб краше кладут: лицо отекло и стало похожим на непропеченный блин, от брови к щеке тянется неглубокая, но уродливая ссадина. Глаз не открывается, налился прекрасной глубокой синевой.

— Ооо… — простонала, потому что сообразила, что платьишка на мне нет.

Вместо него телеса обтянула необъятная мужская пижама, украшенная медвежатами Тедди. И что-то мне подсказывает, что принадлежит она не Захару. Судя по подвернутым рукавам и штанам, рост хозяина одежки куда выше ста восьмидесяти сантиметров. Да и медвежата никак не вяжутся с моим брутальным боссом.

Боже, тот, кто меня переодевал, видел меня голой. От осознания этого я сначала онемела, а потом взвыла в голос.

С трудом приведя себя в порядок и справив все свои физиологические нужды, я нашла в прилегающей к комнате ванной новенькую, еще запечатанную зубную щетку. Своим выхлопом, я могла бы скопытить вполне себе боеспособную вражескую армию. Расчесалась пальцами, взбив свалявшиеся за ночь колтуны в высокую прическу, и вышла из спальни в надежде найти свою одежду и по-тихому отчалить домой. Встречаться с Завьяловым в мои планы не входило. Раз я здесь, значит, вчера произошло нечто из ряда вон выходящее. А точнее, судя по подбитому глазу, это был позор, ужас и катастрофа. А раз на мне чужая пижама, то можно себе представить, в каком виде меня доставили в этот дворец. Представив, как я валяюсь в какой-нибудь луже, похожая в розовом платьице на Хавронью, поежилась от стыда. Да уж, показала себя с самой лучшей стороны, как говорится. Наверное, придется увольняться с работы. Хотя я на месте босса давно дала под зад воинственной алкоголичке.

Упиваясь собственным позором и кляня на все лады свою глупость, я ползла по совершенно нескончаемому корридору, стараясь не смотреть на рябившие в глазах двери. Оказавшись в холле, подошла к витражному — от пола до потолка — окну и едва не потеряла сознание, рассматривая облака, которые топорщились во все стороны, закрывая ошеломляющий вид на город, раскинувшийся далеко внизу.

— …Я тебе, кажется, уже говорил, — услышала недовольный голос Захара и пошла на звук, совсем забыв о своем нежелании с ним встречаться, — мне не нужна эта кобыла. Что я с ней делать буду? У нее задница, как у носорога. Ни за какие деньги! — припечатал он, а я замерла, припав спиной к стене, стараясь с ней слиться. — Это невозможно, — сказал Завьялов и выругался, выслушав своего собеседника на другом конце телефонного провода. Странно, я думала, люди, живущие на небе, таких слов не знают. — Такие животные — брак. Она даже приплод не сможет принести нормальный. Все с ее геном родятся. О каких скачках может идти речь? Я просто не смогу оседлать эту кобылу, потому что мне будет противно.

Я почувствовала, как мои щеки заливают слезы, и к горлу подкатил противный ком. Вот, значит, как… он меня животным называет… От обиды я всхлипнула и привлекла внимание этого несносного, противного мужлана. Да я и сама ни за что в жизни не захотела бы иметь от него детей! Тоже мне граф Сассекский.

— А, Юля, здравствуйте, как самочувствие?

Ему тоже вчера нехило прилетело: губа разбита, ухо разодрано, но все равно выглядит, словно только сошел с картинки модного журнала, сволочь. Или это я постаралась? Черт, ничего не помню. Хотя, если это моих рук дело, я почти отомщена.

— Значит, я — животное? — угрожающе выпятив вперед челюсть, спросила. — И жопа у меня толстая. Это вы с кем сейчас меня так обсуждали? — спросила, растирая по щекам злые слезы.

— Юля, вы все неправильно поняли, — спокойно смотрит на меня, а в глазах черти веселые пляшут.

Лицемерный подонок. Все они, олигархи, такие.

— А чего тут понимать? Ну да, я не соответствую навязанным стандартам. Но и оскорблять себя не позволю. И зачем вы вообще меня сюда притащили?! Я, кстати, не Юля, а Джулия по паспорту. И если бы вы интересовались кадрами, знали бы об этом.

Я зарыдала и ринулась искать выход из его идиотских хором. Он даже не шелохнулся. Гад! Ненавижу тебя, Завьялов, чтоб тебя разорвало!

Выскочив на улицу, я вдруг поняла, какую глупость совершила. Точнее, мне это стало ясно еще в лифте, но не возвращаться же, признавая поражение. Пижамные штаны развернулись и страшно путались в ногах, обутых в шикарные тапки сорок пятого размера, украшенные шитыми золотом именными вензелями. Во жируют, собаки! Тапки оказались явно не по погоде. Водяная пыль висела в воздухе, и пижама тут же намокла, делая меня похожей на городскую сумасшедшую, сбежавшую из поднадзорной палаты. Даже у нарисованных на ней мишек Тедди морды вытянулись и погрустнели. Да уж, погорячилась я.

Ноги в тапках скользнули по грязи, делая меня похожей на африканского лыжника, ни разу в своей жизни не видевшего не то что лыжни, а снега в принципе. Ну или на корову на льду — кому как нравится. Я раскорячилась на тротуаре, приняв позу ласточки, и загрустила. Денег нет даже на метро, а до дома свет не ближний — другой конец города. Да и в таком наряде рискованно отправляться на променад. Могут загрести в кутузку или — еще лучше — в дурку. Хотя там мне, наверное, самое место.