Подвигов время грядет

3. Приключение раз


            Они ехали по дороге вдоль Поющего леса и болтали о пустяках. Осверину, ленивому до мозга костей, недавно нашли лошадь за приемлемые деньги, и он восседал на ней, довольный собой и всем миром вокруг. Аскольд не разделял его слепого восторга - как-никак, вот он, Поющий лес, место легендарное и жуткое, но иголочки настороженности приятно щекотали его разум. Разум потомственного воина, сына воина, и так с незапамятных времен.
            А Осверин беспечно насвистывал что-то, глазел по сторонам и то и дело ласково почесывал кобылку за ушком.
- У тебя нет чего-нибудь сладенького? А?
            Аскольд с шутливым укором покачал головой.
- Не балуй ее, а то ведь потом не справиться будет.
            Тот вздохнул, но к словам товарища прислушался.
            Они путешествовали вместе уже неделю, и успели удивительно легко подстроиться друг под друга. Пока, правда, путь их напоминал увеселительную прогулку, но жаловаться не приходилось.
            Где-то на опушке треснула ветка, то ли под шагами какого-то лесного зверя, то ли...
- Слушай, Асколь... - начал было менестрель, обладатель чуткого музыкального слуха.
            И в то же мгновение мечник со всей силы шлепнул его кобылку по крупу и пришпорил своего коня. Они скакнули на добрых десять шагов вперед, а за их спинами с мрачным свистом в землю вонзились две стрелы.
- Скачи, черт тебя дери! Живо! - заорал Аскольд, и они подорвались с места, сами подобно выпущенным из огромного тугого лука стрелам.

            И в воздухе свистели стремительные убийцы, кто-то кричал на смешанном языке, и в след путникам неслись отборнейшие проклятья. Одна стрела клюнула навьюченные возле седла сумки мечника, другая чиркнула оперением по гитаре, оставив глубокую царапину, но двое друзей унеслись вперед целыми и невредимыми, разве что Осверин запыхался.
            Перейдя с галопа на рысь, Аскольд наклонился в седле и вытащил торчащую в поклаже музыканта стрелу. Оперение было добротным, но необычным, а острие наконечника недобро поблескивало зеленцой. Воин задумчиво понюхал его.
- Отравленная, - хмыкнул он. - А стреляют посредственно, дилетанты.
            Менестрель глянул на него с уважением. Он как-то успел забыть, что его спутника всю осознанную и неосознанную жизнь натаскивали как раз на это, да еще на стратегию, тактику, политику, дипломатию... Классическое образование же.

            Отдышавшись, он кинулся проверять сохранность своей гитары. Инструмент не пострадал, и только тогда Осверин вопросительно оглянулся назад, туда, где остались неудачливые разбойники.

- И что за гха'рт это был?

            Мечник равнодушно пожал плечами.

- Скорее всего, обыкновенное ворье. Грабят всех, кто подвернется, пока кто-нибудь не ограбит их или не пошлет отряд в эти места, - он не покосился на стрелу и не выдал свои мысли ни единым жестом, продолжая выглядеть абсолютно невозмутимо, но менестрель все равно продолжал со скептическим прищуром смотреть на него.

- Что, с отравленными стрелами?

- Это Поющий лес. Тут и не такое бывает.

           


            И до конца дня им никто больше не встретился, ни зверь, ни человек. С наступлением темноты двое путников выбрали место для привала, развели костер и поужинали, а ужин запили славным вином.
            Осверин взялся за гитару. Нежно тронул струны, словно здороваясь, любовно погладил по грифу, и только дослушав тихое дрожание последней ноты до конца взял первый аккорд. Музыка струилась под его пальцами, одновременно окружала мягким одеялом и была сосредоточена где-то между пальцами и грудью менестреля. Музыка звучала мерным дыханием, там, на опушке древнего колдовского леса, и звезды, и травы, и быстрые ночные облака, казалось, тоже слушали ее, затаив дыхание.
            Аскольд, согретый уютным светом костра, умиротворенный после нападения едой и вином, теперь разомлел под пение стальных струн под проворными пальцами друга. Закрыл глаза, и перед его внутренним взглядом вставали картины прошлого и туманные образы грядущего, и бесконечная дорога, расстилавшаяся перед ним, казалась серой лентой, единственно верной картой, подчинявшей себе всю его жизнь. О, как хорошо было знать о завтрашнем дне лишь линию горизонта и россыпь звезд! От этого пьянящего чувства внутри поселилось ощущение невероятной легкости, которую не страшат ни опасности, ни тяготы пути. И оставлять позади вчерашний день было так удивительно спокойно - как разменивать лиги тракта, петляющего среди холмов. И весь мир принадлежал ему.
- Аскольд, - негромко позвал его Осверин, не отнимая пальцев от струн. - Аскольд!
            Мечник открыл глаза и сощурился от света едва теплящегося костра.
- Что?
            Менестрель стрельнул глазами куда-то в сторону дороги, которую они оставили, чтобы сделать привал.
- Там кто-то бродит.
- Ну и пусть себе проезжает мимо, - отозвался Аскольд. - Нам-то что.
- Нет, он не проедет. Я же говорю, бродит - туда-сюда, туда-сюда, и без света, - ровно сказал он, не обрывая мелодии и снова повторяя куплет.
            Сон еще несколько мгновений не оставлял мечника, но он все равно приподнялся на локте и принялся пристально разглядывать линию, которая должна была быть темной дорогой. Там и впрямь кто-то ходил, словно выжидал чего-то, что должно было появиться со стороны леса.
- Чего можно ждать из Поющего леса глухой ночью? - почему-то прошептал Осверин, наклоняясь к мечнику.
            Тот тряхнул головой, не зная ответа. И одним плавным движением, какое подсилу только тому, кто не один год провел в поединках и в седле, поднялся с земли, однако не вставая выше корточек.
            Как-то сами собой стихли, словно растворились в ночи, гитарные переборы. Почти погас костерок.
            Осверин не отводил глаз от друга, а тот быстро и бесшумно подобрал их пожитки и скупым жестом позвал менестреля к лошадям. Предельно тихо, спокойно, без суеты и как можно более незаметно собрались путники и, укрывшись в тени деревьев, сели в седла.
- Огонь, - едва слышно произнес Аскольд, кивая на опушку.
- Сигнал? Знак? - так же тихо спросил менестрель.
- Не знаю.
- А хочется узнать?
            Они переглянулись, читая ответ на лицах друг друга, и одинаково бесшумно, как безмолвные неживые тени, двинулись на свет. Старались еще не терять из виду фигуру с дороги - она, немного помедлив, тоже двинулась на свет, но не слишком-то таилась, пробираясь сквозь заросли и траву.
            Каким-то чудом оставаясь невидимыми, друзья въехали в лес.          



Елизавета Голякова

Отредактировано: 19.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться