Покалеченная весна

Размер шрифта: - +

--4--

Кирилов вместе со своими бойцами ужинал.

– Ну, вот что он к этой каше привязался? Время есть, не бежим никуда. Взял бы да щец хороших наварил. Эх, как жинка моя щи варит. Словами и не опишешь сразу, – зажмурился и довольно улыбнулся Михаил.

– А ты к комбату обратись. Он слова подберёт. Вон как загибал на построении.

Вся рота поддержала дружным смехом.

– Аппетит испортил, зараза. Дай хоть помечтать.

– Да хватит вам зубоскалить, – перебил их Кирилов. – Егор пропал куда-то.

– Что ему сделается? Наверное, опять животину какую-нибудь преследует.

– Не всё так просто. Им замполит интересовался. На чай приглашал. Не надо напоминать к чему это ведёт? Все в курсе?

– Ну что он, пацана судить за шалость будет, не такая же он скотина?

– Дай Бог, чтобы я ошибался, – с болью в душе сказал лейтенант.

Подошёл боец из пехоты и отозвал в сторону командира роты.

– Вам передали, что Егора в сарай под арест посадили. Всё-таки крестник ваш. Может, успеете ещё.

– Успеем, успеем. Спасибо, браток. Может табачку отсыпать или ещё чего? Тушёнка трофейная есть. Сейчас принесу.

– Не надо, Петр Григорич.

– Знаю я как не надо. Сам этой кашей давлюсь. С мясом вкуснее будет.

Пехотинца наградили гостинцами и отблагодарили.

– Ну? Что теперь? Не такая, говоришь, скотина? Такая и есть.

– Вот сволочь, – прошипел Николай.

Кирилов быстро привёл себя в порядок.

– Я к комбату. Надо делать что-то сейчас, а то увезут с утра Егорку, тогда не вытащишь. Эх, ну и тварь этот майор, натерпимся мы ещё от него, вот посмотрите.

Лейтенант быстро шёл, почти бежал к штабной палатке. По пути заскочил к сараю, где держали арестантов.

– Ты здесь, дитё не разумное? – Спросил он в тёмную дверную щель.

– Здесь. Товарищ лейтенант, он говорит, что я специально всех отвлекал и поэтому на берёзу полез. Не правда, это. Не верьте вы ему. Как же я могу, ведь вы меня с того света вытащили. Я же за вас…

Голос Егора был сдавлен. Понятно, что еле сдерживается. От боли бы он не заплакал, натура не та. А вот от обиды, что оболгать его пытаются, тут и взрослый мужик разрыдаться может.

– Ты что ему рассказывал?

– Ничего. Он сам всё говорил. Я даже слова не успел вставить.

– Твою ж мать, вот сволочь. Хуже фашиста. От тех хоть знаешь чего ожидать, а эта вражина в штабе засел. Его самого к стенке надо, тварь поганая. Не бойся. Комбат мужик понятливый. Может, повезёт.

Лейтенант побежал дальше и влетел в землянку.

– Товарищ комбат, что же эта падла делает?

– Ты ошалел, что ли? – Перебил его подполковник.

– Майор Егора арестовал.

– За что?

– За то, что он на берёзу залез якобы отвлекать всех и понизить бдительность. В общем, диверсия, не меньше.

– Там каша с поганками на ужин была? Я не пойму.

– Правду говорю, Александр Николаевич.

– Утром разберёмся.

– Так увезут его, – взмолился лейтенант.

– Не увезут без моего ведома. А то, что под арест поместили, это даже хорошо. Хоть до утра ничего не натворит, может, начнёт понимать, детство кончилось. Пора головой думать, а не задницей. Пусть осознает своё положение. А ты ещё раз так влетишь ко мне, сам неделю в сарае сидеть будешь. Не посмотрю на твои боевые заслуги. Война войной, а порядок должен быть. Распоясались как колхозники.

– Виноват. Просто испугался я за Егора.

– А то ты один о нём беспокоишься. Никому больше пацан не нужен, – саркастически подметил Никонов. – Воспитывать надо, а не играться.

– Так точно.

– Прилетел как квочка за цыплятами. Утром придёшь. Будем выяснять, кто диверсант. Свободен.

Лейтенант шёл к себе в расположение, держа фуражку в руках и опустив голову. Пенал сапогом попадающиеся камушки и тихо матерился. Ситуация была хреновая и чувство на душе тоже. Так он переживал из-за происходящей несправедливости и неоправданной жестокости лишь когда пристрелили в зоопарке зебру и жирафа, потому что не могли эвакуировать. Зачем это всё? Он не понимал. Вот и сейчас, майор был готов отдать под военный трибунал пацана по надуманному обвинению, лишь бы выслужиться и получить благодарность от начальства. Бред. Не должно быть так, как в дурном сне.

Подойдя к своим, он остановился, поднял глаза в тёмное, звёздное небо. Воздух был чистый, ещё отдавал морозом. Дышалось легко. Пётр Григорьевич думал: почему люди не могут жить по совести? Не делать сомнительную карьеру на чужих костях. Много ещё тем всплывало в его голове. Мысли в основном мрачные.

– Как дела, командир? – Спросил вышедший на встречу Николай.

– В сарае сидит наш арестант. В диверсии подозревают.

– Чего?

– Того. Замполит проявил бдительность и поймал.

– Егора?

– Его самого.

– Как действовать будем? – скидывая с плеча ППШ, поинтересовался боец.

– Отставить. Рехнулся совсем? Никонов сказал пусть до утра посидит, о жизни своей подумает. В воспитательных целях, в общем.

– Ну, до утра пускай. Может просветление наступит. А то живёт как потерянный, не осознаёт, чем его детские игры оборачиваются. Пусть лучше сейчас, когда помочь можно и не всё ещё плохо.

– Согласен. Пошли отдыхать. Завтра трудный день. Как бы на марш не отправили, а то трендец.

Сын полка сидел в арестантском сарае и действительно думал о своей судьбе. Как так получилось, что из пустяковой ситуации майор сумел вывернуть дело об измене родине? Душу обожгло неизвестное раньше чувство, что при желании сделать с ним можно всё что угодно. Рубец останется на всю жизнь.



coffeelover

Отредактировано: 09.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться