Потерянные имена, чужие тени

Размер шрифта: - +

Глава одиннадцатая. Страж у порога

— Матушка нас учила старой вере. Отцу до этого дела не было, он никогда не просил помощи у богов. Так что я даже не знаю, в кого он верил... и верил ли вообще.

Тию разгладила пальцами уголок бумаги, на котором писала письмо, и вздохнула. Этим утром Корнелий отыскал ее на обычном месте с просьбой рассказать о религии — этот разговор она обещала еще на кладбище.

— Как у вас… просто, — отозвался Корнелий. — На моей родине люди убивали друг друга за бога.

— Что вы, господин Тенда. Это только мой отец таким был. Он всегда немного иначе смотрел на вещи. Остальные к этому относятся куда как серьезнее.

Корнелий кивнул и сделал пометку в записной книжке о том, что раз есть старая вера, то должна быть и новая, затем выжидательно посмотрел на Тию. Она же, будто узнав, что он написал, продолжила рассказ:

— Новая вера пришла к нам с двух сторон, с запада и с востока. Сначала ее несли проповедники, потом войска союзников, в ту войну, когда нам помогли отбиться от Вечного салтаната.

Корнелий отвлекся, вспоминая историю.

— Ах да, точно, — пробормотал он и пометил для себя «османы».

— Она красивая, эта новая вера, — сказала Тию. — Такие соборы строят, там внутри золото, серебро, резьба каменная и витражи. Когда… до войны, конечно… мы гостили у тетушки в столице, она нас водила в кафедральный собор. И даже маленькие часовни у них красивые. И слова добрые говорят, что все должны друг друга любить и помогать… Богиня-мать и ее сын оберегают хороших людей и посылают светлых духов на землю, чтобы они спасали души людей.

Тию вздохнула.

— Старая вера не такая. Каменные алтари Хранителей стоят прямо под открытым небом, в рощах и лесах. Матушка говорила, что защиту еще заслужить нужно, намолить. Заплатить чем-нибудь, подношением или каким-нибудь отречением. Мой дядя покойный, матушкин брат, как-то дал обет молчания на три года, когда просил, чтобы его жена выздоровела.

Пауза немного затянулась, и Корнелий спросил:

— И как же? Она поправилась?

— Поправилась, господин Тенда. Только потом умерла от несчастного случая, спустя месяц. А дядя так и молчал, он же обет дал.

Корнелий не без труда проглотил комментарии по поводу дикости нравов — и это время, когда наука даже здесь движется вперед, открывая новые горизонты. А кто-то молчит годами, потому что пообещал это старому камню в священной роще.

— Расскажите подробнее о Хранителях, — попросил Корнелий. — Сколько их, какие функции выполняют? Это боги? И расскажите про то, как была создана земля.

Тию слегка улыбнулась.

— Вы так… непосредственны, — сказала она. — За любой из этих вопросов в приличном обществе о вас бы уже доложили куда нужно. А у нас дома вам бы десять палок дали. За неуважение и богохульство.

Корнелий хмыкнул в ответ.

— Мне прекрасно известно, с кем я разговариваю, Тию. В ином обществе я бы себе такого не позволил. Итак?..

— Благодарю за доверие, господин Тенда, — серьезно сказала Тию, но все же улыбнулась. — Итак. Хранители — это не боги. Матушка говорила, что наш мир был создан на заре времен единым богом-творцом. Он сам стал землей и водой, воздухом и огнем. Из его тела и духа созданы живые существа. Он как бы вокруг и внутри, и все, что мы видим и все, что мы представляем — это он. Бог спит и видит сны, как говорят жрецы. Но перед тем как окончательно заснуть, он оставил на земле Хранителей, которые должны были заботиться о живых.

— Это очень любопытно, — поощрил ее Корнелий, быстро записывая. — А есть ли у них имена? А у вашего бога? И сколько всего хранителей? Раду, кажется, говорил, что трое.

— У бога-отца нет имени, потому что когда он создавал мир, некому было называть его. А главных хранителей всего трое, верно. Есть еще мелкие местечковые духи-хранители, в тех деревнях, где еще помнят старую веру. Они друг другу не мешают.

— Расскажите подробнее про главных, Тию.

— Это добрая матушка-Луна, она покровительствует женщинам и детям, это батюшка-Солнце, он хранит вождей и воинов. И еще есть Нокту, она покровитель магиков и ученых, и всех ночных тварей.

Тию помолчала немного, глядя, как Корнелий, чертыхаясь, промокает кляксы и продолжает записывать, делая пометки на полях.

— А еще говорят, — тише сказала она, — будто сначала Хранителей было больше. Еще трое, только они изначально родились людьми. За умения и заслуги бог-отец сделал их Хранителями, но… там долгая история, рассказать? Сейчас-то их никто и не почитает как следует.

— Расскажите, конечно, — рассеянно отозвался Корнелий.

— Хорошо. Мне всегда обидно за них было, поэтому я историю хорошо помню. Матушка, правда, сильно сердилась, когда я просила рассказать. Нехорошо, говорила она, поминать темных. Светлые хранители повелели забыть их и не молиться им более. Хозяйка мертвых, Эха-нарья, прежде была одной из хранителей. И Велеу, Целитель. И еще Мастер времени, часовщик Ганно. Хозяйка мертвых была наполовину человеком, а остальные родились среди людей. И все было хорошо поначалу, но наверно, светлым Хранителям не нравилось, что рожденные людьми стоят наравне с ними, напрямую рожденными богом. Поэтому… как только повод представился, они свергли эту троицу. И, кажется, ничего дурного не произошло, всего-то Велеу-целитель вступился за людей, когда на земле случился большой мор. А люди сами виноваты были, позабыли о жервенниках и молитвах, погрязли в грехах. Велеу-целитель просил остановить болезнь, но батюшка-Солнце послал мор как наказание и потому запретил вмешиваться.

Тию слабо улыбнулась, глядя, как серьезно Корнелий относится к этим сказкам, которые она слушала с детства. Скрипел пером, насупив черные брови и уже не чертыхался, капнув чернилами на бумагу, торопился все записать.



Ярослава Осокина

Отредактировано: 22.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться