Потоп

Размер шрифта: - +

Часть шестая

****

Еохор взирает на грозного бога. Грозный бог негодует. Растрёпаны седые волосы, огненный нимб вокруг головы, даже белое одеяние стало розовым от гнева. В густой бороде будто клубок рыжих змей. «Изыди!» – кричит грозный бог, и Еохор  не в силах противостоять. Его место в Подземном мире.

Подземный мир так же красив, как и Срединный. Весь расцвечен огнями, сияет и пышет жаром, клубится дымами. Наверху пугаются ярких огней и страшатся обильного дыма. Так люди страшатся бескрайнего моря, но для рыбы оно – родной дом. И для Еохора Подземный мир – родной дом. Здесь гнездится Сила, здесь течёт её лава, здесь зарождается огонь, который огоняет бренное, и здесь дремлют воды, которые очищают. Он всему этому служит. Не грозному богу. Не Еслибы.

Но гнетёт шаманскую душу тоска, вьётся над ней сизым облаком, заслоняет огни  Подземья. Не может она отрешиться от прошлой жизни, от Срединного мира, потому что плывет её плоть по тамошним водам, не похоронено тело, не погребено по обычаю; тянет оно свои щупальца прямо к шаманской душе. Сизые щупальца.

И переживает душа. Вновь и вновь переживает неизбывное. Гнетётся. Уснула.

«Как так происходит, что люди меняются? Неуловимо движение. Слишком глубокие эти мысли. Человек и сам ещё не подозревает, что изменился, но уже действует по-другому. Когда-то он ещё это поймёт… В другом мире только поймёт. Наружная мысль всегда приходит последней; то, что опаздывает. Люди ещё не видят, что изменились, но уже  по-другому светятся души. Иные у тех желания. Сначала: моё! добыча моя! – а потом дальше. В людских глубинах таится похоть, как вонючие газы подземные. Губы твердят: «Мы охотники», – а живот уже мнит о другом. Шепчет потаённо: если б заставить зверей подчиняться, чтобы ходили они там, где скажут, чтобы не рыскать за ними  по всей степи. Также и жёны думают: если б росли вокруг чумов рожь и ячмень, тяжело собирать по степи, если бы сами они приходили к жилищам. Если б Великий Дух был подобен родителю для дитяти, если бы так. И однажды человек усомнится в старом порядке. Для начала в одном усомнится, в чём-нибудь. Усомнишься в одном – усомнишься во всём. И по-новому рассуждают людские тела, ум их так рассуждает. Люди боятся подобных  мыслей – против обычаев, против Силы – боятся и вытесняют подальше вниз, в своё подземье, к своей лаве. Там всё и крепчает, покуда не выплеснется однажды грохочущим вулканом и не затопит до основанья Срединный мир. Тогда и явится грозный бог Йего и укажет всем своё место. Сокрушаются люди: разве м это думали? дух нечестивый попутал, вселился и окрутил. Виновного люди ищут. Шамана. И ничего невозможно поделать. Так есть и так будет. Как щепка плыви по волнам».

И плывёт по сизым волнам сонная шаманская душа. Тяготно ей. Переживает. Раз за разом переживает одно и то же. Будто что-то изменится. Маета. Сень бывания.

Но пришёл гонец из Верхнего мира, стучится в туман, не забывает Еохора. Помощь нужна Сосновому Корню. Говорит, что последние люди в беде. За тех заступается, за Пёстрого Фазана, за дочку. Не туда он пришёл, не к тому. Есть теперь новый бог. Тт командует. Они того вызвали – с тем пускай и живут. А он мало что может. Переживать только может. Печалиться. Еохор уходит поглубже в туман – и нет больше Соснового Корня, закашлялся и поперхнулся тутошней сизостью. Исчез.

Еохор не новичок в других мирах, хорошо устройство знает, не раз уже здесь летал, и в Верхнем мире летал, и в Горнем.

Эти миры создаются мыслями. Мысль здесь становится духом и даже богом, могучим духом. Боги рождаются в пещерах людских душ. И перебираются сюда.

Оттого так важна земная жизнь. Всякая жизнь важна. Вот на земле человек поступает против своего духа, не хочет делиться с другими, делится нехотя, как бы  по принуждению, а в думах всё равно видит всю добычу своей, только своей, принадлежащей ему, его животу. Такие мысли и вытесняются в Другой мир, дабы поддерживалось Равновесие. Душа приходит сюда – и здесь её облепляет добыча, о которой мечтало тело, так облепляет, что кряхтит душа от этой обузы, стонет под её тяжестью и опускается вниз, не в силах даже пошевелиться. Такое здесь именуется адом. Но на земле об этом мало заботятся. Совсем не заботятся. О другом всё больше мечтают, всё о другом.

Вот у зверей души простые: гнев, ярость, страсть – не такие спесивые, как у людей, не изощрённые. Долго не тянутся: вспыхнули и забылись. Легко с ними справиться. Совсем другое дело – боги.

Бог создаётся умом. Человеческий ум как бы сам по себе. Словно как человек проглотил однажды умную кость, и та теперь думает у него внутри. Думает по-своему. Свои законы у ума. И в окружающем мире ум хочет видеть только то, что соответствует его законам. Но мало что соответствует. Мир соответствует законам Силы, Великого Духа, а то, что думает человеческий ум, то, как ему хочется видеть, – то приходит сюда. И становится богом. Устрашающим богом. Серьёзным. Явился уже этот бог и предъявил неоспоримое право. Устроил потоп Срединному миру, очистил для будущих тел. Лишенных силы. Ленивых. Спесивых. Мечтательных.

Тяготится душа Еохора. Места себе не находит. Вспять уже не повернуть того, что случилось; надо бы позабыть, надо бы отрешиться и безмятежно витать среди огней и дымов, надо бы – но не может душа. Потому как плавает по волнам тело. Плавает кверху пузом.

Вот Пятнистый Демон, душа гиены. И здесь она борется с падалью. То, что гнетёт душу шамана, вся эта память о старом мире – всё это падаль. Но боится душа гиены, скулит. Грозна шаманская память, ежом ощетинилась, крупным ежом, дикобразом. Не подступиться.



Страницын

Отредактировано: 14.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться