Профессор в осаде. Книга 1

Размер шрифта: - +

Глава седьмая. Профессор раскрыт, но не сломлен

Лейс

Вы когда-нибудь испытывали чувство неизбежности? Когда время назад уже не отмотать, когда ты спрыгиваешь с обрыва и уже в полёте понимаешь, что разобьёшься, но за край уже не зацепиться. Уже ничего не остановить и не изменить, не повернуть назад, слишком быстро, слишком внезапно.

В одно мгновение я лечу на Марса со сгустком чистой силы в руках, а в следующее вижу ужас в его глазах, в которых отражается лицо Корнелии, неожиданно оказавшейся между нами. Ещё мгновение – и мир крутится с яростным свистом, а мозг отстранённо обрабатывает информацию. Он понимает, что произошло, осознание захватывает его.

Но он всё так же холоден и отстранён, а я – оглушён. Я словно оглох и ослеп, разучился мыслить и дышать. И только голова отстранённо транслирует мне всё произошедшее, снова и снова, на повторе. Как мы сражаемся с братом, чтобы выплеснуть энергию, как почти обезумели от захватившего азарта, забыли обо всём.

Единственной целью каждого из нас было победить. Кто первый коснётся сгустком тела другого. Безнаказанность и безопасность смертельных сгустков чистой магии пьянила, в конце концов, не каждый день ты можешь швыряться смертоносным оружием в бою, зная, что не убьёшь соперника.

Не убьёшь… Да… Мало кто знал, что наша магия не действует на нас. Тело Марса способно было поглощать мои заклинания, как и моё – его. И всё из-за нашей связи. Единственный способ навредить друг другу – физический. Но и тогда связь проявляет себя – мы делим боль на двоих.

Но Корнелия… Она – не Марс. И сгустки чужой чистой силы могут её убить.

«Не могут, – поправил себя мысленно, – убьют».

И с этой фразой кокон, который отстранил меня от всего происходящего, взорвался, снова оглушая и ослепляя, заставляя наконец понять, что мы натворили. Прошло не более секунды моего транса, но казалось, будто перед глазами промелькнула вечность.

– Лия! – я сорвался с места к изломанной, одиноко лежащей в центре зала женской фигурке.

Что я испытывал сейчас? Гнев на себя и брата, ярость от невозможности что-то изменить, злость на Лию. Зачем она вмешалась, идиотка?! И где-то совсем глубоко-глубоко шептало сожаление в объятиях вспыхнувшей, непонятной мне боли. А ещё был страх. Безумный, холодящий сердце.

Я не хотел, чтобы она умерла. Не потому, что боялся наказания. Теперь я понимал отчётливо – я боялся потерять эту наглую стерву, такую хитрую и весёлую. Боялся больше не услышать её язвительных фразочек, не увидеть острого взгляда или совершенно сбивающую с ног улыбку.

– Твоя мать! – прорычал оказавшийся рядом Марс.

Он бухнулся на колени и осторожно положил на них голову Лии. Она была ещё жива, ресницы слегка трепетали, но тело было абсолютно безвольно. Как тряпичная кукла. Я неверяще опустился рядом; опасливо, словно боялся, что она не позволит, взял её холодную сухую ладонь с длинными нервными пальцами, не в силах поверить.

– Что мы натворили, – голос изменил мне, я хрипел, едва слышно. Я не спрашивал. Я констатировал. Что мы натворили.

– Лия, – дрожащим голосом позвал брат, аккуратно касаясь её мертвенно бледного лица, убирая выбившуюся прядь каштановых волос. Я почти никогда не видел его таким.

Но она не ответила. Краска окончательно покинула её некрасивое лицо, которое могли украсить только внимательные серые глаза и улыбка. В носу закололо, в горле запершило, и я прикрыл глаза, не в силах больше смотреть. Ни на неё, ни на полное отчаяния лицо брата. Не хочу. Не могу.

А потом я почувствовал странное тепло, исходящее из руки женщины, и распахнул веки, во все глаза вглядываясь в лицо Корнелии. До боли, до рези. Но не смел их закрыть. Марс издал нечленораздельный звук, но тоже не смел отвести взгляда. Потому что…

Демоны! Либо мы оба свихнулись от неожиданного горя и нам мерещится, либо в этом проклятом мире всё-таки случаются чудеса. И мне с остервенением хотелось верить во второе. Даже если мы просто сошли с ума, я не хотел отрезвлять свой рассудок.

А меж тем в наших руках творилось чудо, достойное легенд. Корнелию охватили золотистые искры, спиралью пробежавшиеся по телу и влетевшие в грудь. А потом она начала меняться. Жёсткие тёмные волосы начали светлеть и завиваться, черты лица и очертания тела сглаживаться. Корнелия Эзел словно перетекала из одного человека в другого.

Не выдержал, моргнул, и в следующий миг передо мной лежала самая красивая девушка из виденных мною. Тонкие правильные черты лица, длинные вьющиеся золотые локоны, даже на вид казавшиеся очень мягкими. Она стала ещё ниже, чем была, но фигура изменилась, став более… округлой. И пальцы в моей ладони… Длинные, аккуратные, будто созданные для музыкального инструмента.

А потом тёмно-русые ресницы затрепетали, и на меня уставились огромные голубые озёра с золотистыми брызгами вокруг зрачка. Пухлые губы незнакомки недовольно сжались, она перевела взгляд на оцепеневшего Марса и нахмурила тёмные дуги бровей. И изрекла своим чистым как рудники голосом:

– Вы идиоты, – она резко села, и образ прекрасной нимфы рассыпался. Это была она. Эзел.

Грёбаная злобная мегера Корнелия Эзел. Она жива. Она, демоны её побери, жива! Эта мысль пульсировала в голове, билась о стенки черепной коробки как маленький мячик, и эхо разносилось по телу. Я был сбит с толку, всё смешалось.

– Так! – она поднялась, вырвав свою ладонь из моей и поправила волосы, глядя на нас сверху вниз, как строгая хозяйка на нашкодивших котят, – в мой кабинет, живо!

Она изящным щелчком пальцев создала портал, словно это не она несколько минут назад умирала от мощных сгустков чужой чистой силы. Она была бодра, румяна и полна энергии. Что за хрень? Так разве бывает? И сейчас я даже захотел, чтобы она умерла обратно. Так хотя бы всё понятно.



Таисия Васнецова

Отредактировано: 26.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться