Просроченное завтра

Размер шрифта: - +

Глава 13 "Есть билет на балет"

Алёна появилась дома в воскресенье ближе к вечеру. Тётя Маша открыла дверь с каменным лицом и не ответила на приветствие, но при этом не ушла ни к себе, ни на кухню. Назревал разговор. Неприятный. Неужели припомнит ей ночь четверга? Ну и пусть! После всего случившегося вопли тёти Маши могут только раздражать слух, но не дойдут до сердца. Сердце окаменело ещё до встречи с Эльвирой.

В субботу Александр повёз её в Павловск. Просто так. Погулять на свежем воздухе. Золотая осень отгорела. Огонь остался лишь в теле, которое она не могла контролировать. Холодный ветер не остудил голову — её отлично оберегал подаренный Стасом берет. Саша тоже позаботился о ней. В пятницу купил не только презервативы, но и нижнее бельё по размеру, и колготки, две пары — сорок и восемьдесят ден на выбор. К счастью, без лайкры и телесного цвета. В покупке женской одежды, как и Стас, он товарищ опытный.

А субботний вечер Александр решил провести в театре, а когда она испугалась, что вдруг их увидят вместе какие-то его знакомые, спокойно ответил:

— А когда ты разгуливаешь под ручку со Стасом, ты об этом не думаешь?

Неудачный выпад она легко отбила:

— Стас не женат.

— И что? Если ты видишь рядом с мужчиной женщину, ты автоматом укладываешь её ему в постель?

— А разве это не так?

Она смотрела на него с вызовом, но Александр только улыбался в ответ.

— Леночка, тех, кто трахает всё, что движется, единицы. А тех, кто находит в противоположном поле интересного собеседника, намного больше. Целоваться с тобой на людях я не собираюсь, так что мы идём в театр. Когда ещё подвернётся такой случай! Перед рабочей неделей мне нужен заряд здорового смеха. Тем более в Буфе, по словам матери, шутки все ниже пояса, так что даже такому дураку, как я, они будут понятны.

Поздним вечером он перенёс шутки в постель, автоматом продлив контракт на ещё одну ночь. Сопротивляться ему оказалось выше её сил. Он сковывал её волю одним прикосновением. Даже если оно было через одежду.

В воскресенье Александр позволил себе сон аж до десяти. За два часа бодрствования Алёна вся извелась. Ей хотелось распахнуть окно и продубить квартиру, чтобы избавиться от клубничного запаха резины, который, казалось, въелся в ноздри навечно. Постель следовало перестелить. Выстиранное покрывало со следами их первого секса уже почти высохло. Алёну колотило. Она хотела уйти как можно раньше, оставив квартиру в первозданном виде. Особенно кухонный стол. Мозг требовал выплеснуть нервы слезами, а тело назло ему распалялось желанием от одной только мысли о случившемся. Если бы она была уверена, что такое возможно повторить с другим, что это просто Серёга не мог сотворить с её телом чудо, она бы так не злилась на судьбу и кольцо на пальце Александра. Всё закончилось — он уйдёт к Оксане и не вспомнит о ней. А ей останется только грызть ногти в бабушкиной комнате за то, что она на своё проклятье попробовала на вкус поцелуи господина Светлова.

Александр проснулся, но вставать и не думал, выбрав в меню завтрак по-французски, приготовленный из её тела. Только свою часть она пересолила невыплаканными слезами.

— Теперь уж точно в последний раз, — пробурчал он, уткнувшись носом ей в шею, а она не знала, как повежливее попросить его убрать с волос локоть.

Настоящий завтрак прошёл в молчании.

— Лена, думаю, тебе не стоит сегодня встречаться с Эльвирой. Скажу, что отпустил тебя. Сейчас наведём порядок, и я отвезу тебя. Мне надо до вокзала закинуть сумку и костюмы домой. Чтобы никто ни о чём не догадался, верно?

Алёна кивнула.

— Я предложу матери устроить тебе завтра выходной. Понедельник день тяжёлый. Тебе надо чуть прийти в себя. У тебя совершенно дикий вид. Ты растеряла все навыки по скрыванию от родителей своей сексуальной жизни. Вспомни их, пожалуйста. Мы залезли в постель, чтобы доставить друг другу удовольствие, а не усложнить друг другу жизнь. Веди себя по-взрослому и не смотри на меня голодными глазами. Съесть меня у тебя не получится. Всё закончилось, красотка.

Её передёрнуло от его слов, но она проглотила их вместе с завтраком, даже не почувствовав вкуса. И боли тоже не было. Только апатия. С этой апатией она и предстала перед тётей Машей.

— Почему ты пускаешь к себе в комнату неизвестно кого?

Алёна выдохнула:

— Даня — это не неизвестно кто, а друг. И я уверена, что он вёл себя тихо.

— Очень тихо. Особенно ночью с этой дрянью. Ты сама это брату скажешь или мне вашей матери позвонить?

Руки в боки. Испепеляющий взгляд. Смешно.

— Вам хочется звонить, звоните. Макс всё знает.

Она уже краем глаза заметила, что дверь не заперта. Даня о ней позаботился. Теперь не надо просить у тёти Маши запасной ключ. На столе записка. Она бросила на пол мешок с грязной одеждой и взяла нотный листок. Даня… Она положила его обратно и вышла к телефону, чтобы позвонить Стасу. И плевать, если её подслушивают.

— Извини. Я забыла пейджер дома.

— Надо было позвонить твоей маме, но я побоялся тебя скомпрометировать. Зря, конечно.

Алёна прикрыла глаза — а ведь он действительно мог позвонить. Мог!

— Завтра ужинаем? — спросил Стас как ни в чём не бывало.

Алёна секунд десять молчала. И наконец сказала то, от чего её воротило:

— Стас, мама запретила мне с тобой общаться. Это глупо, я знаю. Но она очень нервничает. Прости меня.

Да, именно прости. Прости за то, что не смогла остаться равнодушной и покорно играть роль сестры. Но простить ему Сашу невозможно. То, что произошло между ними, произошло из-за безразличия Стаса. Прими он её любовь в августе, она бы сегодня глядела ему в глаза верной собачкой. А теперь Саша навеки встал между ними. Уйти, уйти… Найти бы в себе силы уйти и не вспоминать, что эти двое живут в одном с ней мегаполисе.



Ольга Горышина

Отредактировано: 18.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться