Птица счастья завтрашнего дня

8

На улице я останавливаюсь, пытаюсь определить, куда идти дальше. Хотя мысли продолжают лететь вперед и даже набирают скорость. Писать Чокнутому или затаиться? Я могу послать предупреждение, но вдруг уже поздно и его повязали безопасники? А если это сообщение его спасет? Или я слишком беспокоюсь? Местонахождение Чокнутого за эти годы мне так и не удалось выяснить. Возможно, все обойдется? Но он говорил о слежке…

Голова идет кругом. Я несколько раз тянусь к коммуникатору и тут же одергиваю себя. И с чего я вообще так разволновалась? Он всего лишь один из многих слухачей, с которыми я работаю и общаюсь через инфосферу. У нас договор, а я веду себя так, будто Чокнутый что-то для меня значит.

Мысль настолько неожиданная, что я резко начинаю идти, куда глаза глядят. Может, хотя бы движение что-то сделает с хаосом в голове. Наверное, все дело в «птице», это она вызывает странности в моем поведении.

Мы с Чокнутым просто работаем вместе и не так чтобы тесно общаемся, если не по делу. Конечно, наше сотрудничество тянется не один год, а это дольше, чем бывает у слухачей. Так что неудивительно, что я привыкла к нему. Просто привыкла. Чокнутый всегда прикроет мою спину, поможет и возьмет на себя не самую приятную для меня работу. Иногда я не в восторге от его помощи в том виде, как он ее себе представляет, но его побуждения всегда искренние.

Кажется, я даже слишком на него надеюсь. Ужас какой! И как я раньше этого не замечала?

Перебрав в памяти некоторые моменты, я только хмыкать и могу: Чокнутый определенно придерживается каких-то рамок в нашем общении. Он всегда поддержит, предупредит, рассмешит парой эмотиконов, но ничего кроме. Мы же профессионалы и приходим в инфопространство с определенной целью — заработать. Ко всему прочему, Чокнутый часто оказывается прав, и это меня бесит. Он способен на такие невозможные вещи в инфосфере, что дух захватывает, и это меня восхищает. Кажется, пару лет назад я даже задумывалась, а не встретиться ли лично. Но время шло, нужного момента не находилось… и я решила, что сведений о Чокнутом мало, чтобы такие вещи ему предлагать. Или всё-таки данные не главное?

На ходу я покачиваю головой. Мысли приобретают дикое для меня направление. Если подумать, если хорошенько разобраться, то неужели я к Чокнутому привязалась? Может, я его даже кем-то важным для себя считаю? Потому так беспокоюсь, что с ним. Потому считаю, что виновата. Вывод настолько ошеломляет, что я снова останавливаюсь, на этот раз посреди дороги. Не ожидала, что мне будет достаточно хорошего отношения и капли заботы со стороны другого человека, которого я, по сути, даже не особо знаю, чтобы проникнуться симпатией. Странно. Или не странно? Мне сложно судить: у меня никогда отношений и не было, индекс мутации перечеркнул все возможности.

И пока я пытаюсь решить — рисковать мне или нет, предупреждать Чокнутого или нет, пока голова забита мыслями, руки уже делают. На коммуникаторе появляется достаточно емкое: «Ты где? Свяжись со мной как можно быстрее». Ничего лишнего, такого, что намекнет на мои с Чокнутым отношения. Сообщение с криками и кучей вопросительных знаков, а именно так мне и хочется написать, будет выглядеть, как выяснение отношений в парочке. Так, по крайней мере, показывают в сериалах…

Коммуникатор вибрирует — сообщение уходит к адресату. Есть у меня симпатия или нет — какая разница? Важно лишь то, что мне вряд ли найти другого такого слухача, как Чокнутый, работающего за мизерную плату и имеющего настолько высокий уровень подготовки. На все остальное я просто закрываю глаза, не вовремя это все, не нужно оно мне.

Ждать ответа от Чокнутого, возможно, придется долго, а находиться на тринадцатом уровне мне нельзя: слишком много безопасников. Навигатор предлагает несколько путей отступления. Я трачу немного своего драгоценного времени, чтобы рассмотреть их все. Переходить между уровнями можно не только поездом, есть дороги для спидеров, кэрриеров и траков. Есть грузовая линия, где не берут пассажиров, но если ты ловок и готов рискнуть, то сможешь проехать без идентификации и билетов. Но я снова останавливаюсь на поезде. В моем случае это будет быстрее всего, поскольку билет уже куплен, а станция, которой пользуется Беркут, совсем близко.

В какой-то момент стоять посреди тротуара становится не лучшим вариантом: над промзоной разносятся протяжные гудки, и работники возвращаются на территорию завода. Чтобы не снесло толпой, я прижимаюсь к ближайшей стене и постепенно вливаюсь в поток. Обычная толчея, совсем как на торговых улицах Тохи 18, понемногу настраивает на позитивное видение будущего.

Все будет хорошо, все обойдется. Я пытаюсь успокоиться, но бесполезно. Особенно после того как обнаруживаю, что на рукаве позаимствованной светлой накидки непонятно откуда появились несколько грязных ржавых полос.

Толпа тем временем разбивается на две части: в сторону проходной заводского комплекса и в сторону станции. Чокнутый молчит, пока я вхожу на территорию огороженного крошечного, по сравнению с центральным, здания. Наверное, из-за этого такая толчея, людей слишком много, чтобы пропускать всех без очереди. Как раз закончилась одна из заводских смен. Также никаких сообщений мне не приходит и во время, как я поднимаюсь на перрон. Коммуникатор ждет того самого мгновения, когда приходит поезд. Я пытаюсь отойти в сторону и посмотреть на экран. Но толпа галдит, люди напирают на меня, давят в спину, протискиваются рядом, пытаясь попасть в вагон. Я бы и рада пропустить их, мне не принципиально сесть в поезд именно сейчас, но это не так просто сделать.

Кое-как я выдерживаю, и все желающие сесть на поезд оказываются внутри. Вагоны закрываются, некоторые пассажиры держат автоматические двери, торопят своих друзей. Я стоически жду, пока все закончится. Но в тот момент, когда поезд уже начал движение, а опоздавшие запрыгивают на ходу, кто-то из бегущих толкает меня в плечо. Удар сильный, он разворачивает меня боком к набирающему скорость составу. Я делаю неуклюжий шаг и все никак не могу восстановить равновесие, за миг оказываясь почти у края платформы. Защитные ограждения поднимаются, но слишком медленно. Движение поезда создает волну, она втягивает меня за собой. Мне с трудом удается откорректировать свое падение. Пусть на пол, пусть лицом в ограждения, но хотя бы не улететь под поезд. Я зажмуриваюсь, ожидая боли, но чужие руки подхватывают меня с обеих сторон.