Птица счастья завтрашнего дня

2

В забегаловке, куда я захожу после прогулки по продуктовой базе, приятный полумрак и мало клиентов. Слышно тихое бормотание инфопластины, глухо стучат пластиковые стаканы в посудомойке, шипят краны толстых бочек и что-то напевает себе под нос скучающий носатый парнишка — разносчик напитков и еды. Его коллега спит за стойкой. Пахнет дешёвым пивом, цитрусовым освежителем для воздуха и жареными рыбными палочками. Я чувствую себя на удивление спокойно. Лэрро в разговоре отпускает парочку своих обычных шуточек, он, по всей видимости, в отличном настроении. Если и знает о моих делах, то вежливо оставил мысли при себе. Мы договариваемся о встрече, так что я как раз успею занести продукты домой, разложить их по полкам и сразу же буду выезжать в сторону мастерской. 

Рая сбрасывает мне на коммуникатор пару адресов в инфосфере: ресторанчики с доставкой и хорошим качеством продуктов. Недешево, но у меня сейчас не слишком много свободного времени, чтобы думать еще и об униках. Я просматриваю каждое предложение, читаю отзывы, выбираю, где еда красивее и повара работают в перчатках — в общем, занимаюсь ерундой. Время тянется, невидимые стены отступают, «птица» не беспокоит, и неожиданно совсем ничего не давит и не болит. Жизнь незаметно для меня корректируется, или, может, моя голова работает определенным образом, чтобы даже намека на Чокнутого и на собственные ошибки не возникало. А если не ворошить память, выбросить в утиль «птицу», сменить работу, не вспоминать, то будто и не было ничего.

Чувство неправильности происходящего накатывает внезапно. Я хватаю стакан и залпом вливаю в себя остатки коктейля. Захлебываюсь. Остатки жидкости горчат, горло неприятно сдавливает. Я долго кашляю, давлюсь пивом и воздухом, растираю слезы по щекам. Боль немного отрезвляет, возвращается в ту реальность, что догнала меня вчера и всю ночь размазывала тонким слоем по вокзалам Тохи. Кашель не сразу проходит, воздух скребет по горлу, но дышать постепенно становится проще. Никто из посетителей даже не дернулся в мою сторону. Наверное, упади я на пол и забейся в конвульсиях, глазеющих стало бы больше. На хрипы реагирует только разносчик: подкидывает на мой столик пачку серых бумажных салфеток. Я кивком благодарю его и с удовольствием протираю лицо.

«Почему бы не сейчас?» — эта мысль меня не отпускает. Моя рука целенаправленно тянется к коммуникатору, я знаю, что на этот раз хочу от прибора — не переписку с Раей и не предупреждение о Сбросе, а всего лишь одну аудиозапись. Было хорошо, но это все — мелкие хлопоты, расслабленность и домашний уют — немного не по-настоящему. Мне кажется неправильным пережить произошедшее с Чокнутым, не узнав обо всем до конца, не выслушав его. Я жестом заказываю еще один дурацкий коктейль, откидываюсь на спинку скрипучего пластикового кресла и решительно нахожу на контактном экране список сообщений из коммуникатора. Вот оно — самое объемное, зашифрованное, специально созданное для меня.

«Привет, Иво. Это, ах-ха, Чокнутый. Забавное прозвище! — я готова услышать этот голос, но все равно вздрагиваю, стоит начаться записи. — Но если ты слушаешь это сообщение, то меня больше нет. Может, я не умер в прямом смысле, но определенно не могу выйти в инфопространство, а это для меня подобно смерти…»

На этом моменте я резко обрываю воспроизведение. Как раз принесли мой заказ и есть пара секунд, чтобы собраться с силами. Я отпиваю из стакана пряную жидкость — явно пересыпали специй — и морщусь: сколько ни откладывай, а вернуться к прослушиванию придется. Ведь я так решила. И голос Чокнутого продолжает говорить мне на ухо:

«Скорее всего, это произошло неожиданно, и мы вряд ли успели попрощаться. Есть вероятность, что ты решишь, что во всем виновата. Так вот — забудь! Мы давно друг друга знаем, но есть то, что я не имею права никому рассказать. То, что может достать меня в любой момент. И я исчезну. Хорошо бы, я не бросил тебя посреди какой-то заварушки. Но, зная свою удачу, я не надеюсь на это, — Чокнутый хрипло смеется, а отсмеявшись, глухо дышит: — Дерьмовые легкие!.. Мы же поймали «птицу», да? Для меня все случится завтра, я даже немного нервничаю. Уже не помню, сколько таких аудиосообщений я записал. Иво, я бы хотел…»

Тут Чокнутый снова начинает глухо и мучительно кашлять. Я закрываю глаза: воображение легко рисует согнувшегося пополам мужчину, как он пытается совладать с собственным организмом, как ждёт возможности вдохнуть и не может это сделать раз за разом. Мне не важно, дефект это у Чокнутого или болезнь, в любом случае ничего хорошего этот кашель не значит.

«Вот проклятье! Эта штука меня когда-нибудь доконает, — произносит он сипло и устало. — Так о чем я? Да... Иво, я хотел извиниться за исчезновение. Хотел бы я с тобой встретиться в реальности и чтобы мы и дальше слухачили. Но, увы, никак. В любом случае, спасибо. С тобой было определенно не скучно! — он замолкает, слышно только глубокое дыхание, а потом продолжает уже совершенно другим тоном, более оживленным или даже веселым: — Ты, конечно, будешь против. Но я умер, обвинить меня ты ни в чем уже не сможешь».

— Что? — удивляюсь я вслух и даже подпрыгиваю на месте. Мне не нравится, к чему Чокнутый ведет.

«В общем, я все-таки взломал тебя. Еще раньше, не сейчас, конечно. Но как только ты открыла аудиозапись, была инициирована распаковка моих тебе подарков. Больше отдать их некому. Пользуйся на здоровье. Куда бы тебя ни занесло, они помогут, если подключить голову, конечно. Собирал все на совесть, для себя родного, так сказать. Что-то из Архивов увел, есть и из Высот данные. Большинство подарков одноразовые. На крайний случай. Ну, наверное, на этом все. Спишемся. А, нет… Извини, туплю. Что-то я сегодня совсем не соображаю, — Чокнутый смеется в этот раз легко, но как-то грустно: — Не спишемся. Прощай, мне нравилось с тобой…»