Птица счастья завтрашнего дня

3

После Сброса воздух тяжелый и густой, под ногами полно луж неизвестного происхождения. Остатки смога сизым маревом клубятся в закоулках и тупиках. Через пару часов их смоют уборщики, а пока я стараюсь обходить все подозрительное. На перекрестке, где проходил митинг, нет людей, остались только следы: разбросан мусор, побиты пластиковые рекламные щиты, мигают выведенные из строя инфопластины, а стены разрисованы невнятными надписями. На дорожном полотне несколько широких полос — здесь была тяжёлая передвижная платформа безопасников.

Тут же я обнаруживаю приятную неожиданность: брошенный мной спидер до сих пор на месте. То, что мне не нужно сейчас искать средство передвижения, здорово сэкономит время. Я поднимаю его на колеса, проверяю интерфейс, запускаю диагностику устройства. Результаты средненькие, но на обратную дорогу заряда хватить должно. Навигатор прокладывает самый удобный путь с учетом стихийных рынков и банальных пробок. Я почти готова уехать, как у стены напротив вижу то, что напоминает за считанные мгновения, в каком дерьмовое мире я живу.

У стены лежит труп — неплохо одетый мужчина, ни крови не видно, ни увечий, бледное безразличное ко всему лицо. Придавили ли этого беднягу в толпе, сердце остановилось, задохнулся или не заметил, как наступило время Сброса, сходу и не узнать. Да и мне все равно, как это вышло. Смерть не изменить. Но, возможно, у мертвеца есть родственники или близкие люди, которые его уже ищут. Все, что я могу сделать, это сообщить в администрацию. На теле обязательно будет какой-нибудь опознавательный знак — если не ошейник, то татуировка измененного. Личность умершего установят, обнаружат причину смерти, а потом закроют его личный файл, наверное, даже расследования никакого не будет. Правда, до того как очередного бедняги не станет официально, какой-нибудь слухач может перевести его личные накопления, если они есть, на свой счет. Даже я могу, но не буду, времени на это нет.

Я подкатываю спидер к лежащему телу — глянуть на него с более близкого расстояния, но дорогу мне преграждают несколько силуэтов. У незнакомцев в руках перемотанный клейкой лентой шокер и пластиковые ножи. Не особо приятные парни: перекошенные землистого цвета лица, затасканная одежда, у одного отсутствует рука. Ближе ко мне они не подойдут, но и к трупу не пустят. Нападут только в самом крайнем случае, они все же падальщики, а не охотники. Но и я не рискую: сажусь на спидер — он включается с лёгким потрескиванием — и укатываю по своим делам. Глупо становиться между мародерами и их добычей, если ты в меньшинстве. А так в Тохе 18 ничего не пропадает даром.

У моего дома — на крошечной площади перед высотками — небывалое для времени после Сброса оживление. За толпой я не вижу, что именно происходит. А потом становится поздно: просочившись сквозь толпу, на меня выскакивают двое безопасников. Хотя «выскакивают» в этом случае неверное слово. Из правительственных рекламных роликов известно всем, что безопасники двигаются прямо и четко, слово их веско, а выстрел всегда точно в цель. Никто не видел их без шлемов, а те данные, что бродят по инфосфере, очень противоречивы: то ли голые черепа, то ли одинаковые лица, то ли черные пятна вместо лиц.

— Идентификация, — глухо объявляет ближайший безопасник. Мне, как и остальным толпящимся, деваться некуда, приходится подставить под сканер ошейник. Моим соседям бояться нечего, что могут найти у обывателя? Наркотики или залежи порнушки? А у меня есть причины лишний раз не проходить такие процедуры. Нет, я уверена, что защищена, что внешне мой файл абсолютно в пределах нормы, сама ведь правила, но каждый раз как первый — я беспокоюсь.

— Что-то случилось? — задавать вопросы безопасникам не возбраняется, хотя они редко отвечают. Но тут меня поддерживают ещё полдесятка человек, поэтому ответа мы добиваемся.

— Проверка информации.

— И что ищете? — я стараюсь говорить ровно и с легким интересом, даже скукой. Хотя внутри все кипит от злости и ужаса. Потому что так проверяют обычно доносы.

Это выгодно — продать точку сбыта нелегальной продукции: техники, веществ или алкоголя или незарегистрированный бордель, но работающий и использующий наноинтерфейс слухач — гораздо больший куш. Достаточно, чтобы отважиться и сдать такого соседа. Рискнуть всем и поставить на свою удачу. Потому что заработанные доносом уники ещё нужно будет сохранить от других слухачей.

Я стараюсь не вызывать подозрения, но на всякий случай осторожным взглядом осматриваю толпу вокруг на возможные пути бегства. Мышцы ног непроизвольно напрягаются, пальцы сводит от желания быстро активировать контактный экран и запустить спасительные программы. И вот на сканере в руках безопасника мигает моя информация, и я уже готова отпрыгнуть, когда загорится предупреждение или минорно звякнет тревога, но ничего не происходит.

— Имя: Каска-Ф144897. Место приписки: Тоха 18, сектор 10, блок 3. Проходите. Не задерживайте других жителей, — монотонно бубнит безопасник и жестом указывает мне направление.

Я не возражаю и быстро шагаю туда, куда указано. Кто я такая, чтобы спорить? За спиной шумит толпа, кто-то возмущается, кому-то заламывают руки. Я на пару секунд оборачиваюсь на крики, но не вижу ни одного знакомого лица. Я добираюсь до своего подъезда, потом долго поднимаюсь по лестницам в сектор 12, блок 4. И только за дверью моей квартиры я задаюсь вопросом: «Котел меня побери, что это было?».

Я прекрасно знаю, что написано в моем файле, сама же его делала, а еще какой мой гражданский номер. И собственное имя я тоже не забыла. Как же вышло, что на терминал безопаснику пришли данные совершенно другого человека? Единственное, что изменилось за время с последнего сканирования, — смерть Чокнутого. Если это его подарок, если ему нужно было так скрывать свою личность, что он создал нечто эдакое, то насколько опасной была его жизнь?