Путь Одиночки. Живой Огонь

Размер шрифта: - +

Путь Одиночки. Живой Огонь

Федор Акимцев
Повесть 
«Путь Одиночки. Живой Огонь»
Часть 1
«Встреча»
12 Ноября 2016 года. Королев. 
Я проснулся от веселого звона будильника. Видимо, старая, еще советского производства, железяка, была рада тому, что она еще могла работать, потому и звенела так весело. О том, как она надоела своим хозяевам, она даже и не представляла, наверное. Я открыл глаза, но встать сразу же не получилось, нужно было хоть немного сориентироваться в пространстве. И только через минуту сел на раскладушке и выключил будильник. 
Я взял стоящую на табуретке бутылку с питьевой водой. И первым глотком осушил бутылку наполовину. После этого только пришел в себя окончательно. С соседней раскладушки донесся заливистый храп. Седому, спящему в другой части палатки, будильник спать не мешал. Я бы с удовольствием дал бы напарнику поспать, но вставать нужно было обоим. Так что я взял одной рукой подушку и широко распахнувшись, кинул ее в сторону раскладушки Седого. В палатке было темно, так что кидал я на звук храпа. Судя по трехэтажному мату, донесшемуся до меня с противоположной стороны палатки, я попал. 
– Что за на хрен?! – воскликнул Седой, судя по звукам, принимающий вертикальное положение. 
– Подъем по тревоге, – ответил я, после того, как допил воду из бутылки. 
– Что-то случилось? 
– Утро наступило. 
Со стороны Седого донесся сначала тяжкий вздох, потом ко мне прилетела моя подушка. В отличие от меня, метавший ее Седой не попал, подушка пролетела справа от меня и упала на раскладушку. Я поднялся с раскладушки и подошел к керосиновой лампе, закрепленной в центре комнаты. Зажечь лампу было несложно, как и настроить ее. Когда неровный свет осветил палатку, я увидел, что Седой все еще сидит на своей раскладушке, протирая глаза. 
– Не надо было нам вчера пить, – проговорил Седой, вздрагивая от холода. – Блин, холодно. 
– Немудрено, Ноябрь месяц, – усмехнулся я. 
– А вот по тебе не скажешь. 
А вот тут Седой был прав на все сто. Холодно мне не было, даже учитывая, что я сейчас в одной футболке и трусах. По полу прокатилась бутылка из-под водки, которую случайно толкнул Седой. Я подошел к раскладушке и сел на нее. Спать хотелось жутко, но делать было нечего. Пришлось одеваться, благо всю свою одежду я хранил возле раскладушки. Когда я одевался, с улицы донесся громкий свист. Это ночной дежурный будил группу, которую мы с Седым тренировали. Значит, уже ровно шесть. 
Одеваться долго я не привык, так что через пару минут уже вышел на улицу. На улице меня сразу же встретил холодный ветер, холодивший голую кожу. Эта прохлада и помогла мне проснуться окончательно. Глубоко вздохнув, я пошел в сторону палаток, где спали наши с Седым ученики. 
Их было двадцать человек, и сейчас все они стояли перед палатками, ежась от холода. Неудивительно, учитывая, что все они были одеты как и я, то есть в футболку и брюки. Ну, почти все, четыре девушки, стоящие с краю, были одеты в водолазки. Из-за плеча каждого виднелся ствол карабина КО-90/30, лежащего в чехле, а на поясе висели кобуры с пистолетами. Когда я подошел к строю, старший, стоящий чуть впереди, скомандовал «равняйсь», «смирно», и курсанты пожровнялись. Приятно было смотреть на этих ребят, на самом деле. Уроки по строевой, которые им преподавал Седой, они выучили очень хорошо. Сегодня же мы проверим, как они выучили мои уроки по работе с оружием. 
– Вольно, – скомандовал я, смотря на курсантов. 
Те сразу же выполнили команду. Видно было, что большинство из них еще до конца не проснулись. Особенно хорошо это было видно при взгляде на девушек. Но все равно ребята держались хорошо, несмотря на все наши с Седым ухищрения. Правда, начальство долгое время пыталось убедить меня, что такой упор на строевую был не нужен. Они считали, что снайперы это в первую очередь одиночки, которым строевая ни к чему. Пришлось их разубеждать в этом, приводя примеры из собственной службы. Даже за своим инструктором, живущим в одном из поселений Москвы, ездить пришлось. Но главное было достигнуто – нам с Седым дали полную свободу в тренировке курсантов. Кстати, курсантами их звали тоже только мы с Седым. 
– Доброе утро, товарищи курсанты, – поприветствовал я ребят. 
Они ответили мне дружным хором. В это время как раз подошел Седой, одетый в полную форму. Заметив это, я укоризненно посмотрел на него. Договаривались же, что будем подавать своим ученикам хороший пример. Седой встал за моей спиной. 
– У кого-нибудь есть вопросы? – на всякий случай спросил я. Обычно, ни у кого вопросов не возникало. 
– Есть. 
Заговорила одна из девушек. Та, что стояла посередине. Она была одета как и все, только у всех водолазки были серые, а у этой девушки была черная. По-моему, Седой говорил мне, что из-за этого ребята прозвали девушку «Чернышкой». Обидное прозвище, на самом деле. А по паспорту девушку звали Елена Мельникова. 
– Что у вас за вопрос, Елена? – спросил я, смотря на девушку. И от моего взгляда не ускользнуло то, что она смутилась, когда я назвал ее по имени. 
– Мы сегодня вечером вернемся домой? – робко спросила та, стараясь не смотреть мне в лицо. 
– Что, домой захотелось? – раздался насмешливый голос из той части строя, в которой стояли парни. 
– Курсант Шухов, выйти из строя, – сразу же скомандовал Седой.  
Из строя вышел парень восемнадцати лет. Хотя я бы ему не дал столько, если бы увидел его впервые. Выглядел парень так, будто бы он был моим ровесником. Когда брали этого парня на обучение, пришлось даже уточнять его возраст. 
– Упор лежа принять, двадцать отжиманий, – велел Седой. 
– За что? – вскинулся Шухов. 
– Выполняйте приказ, курсант, – перебил его я строгим голосом. – Или же в течение дня вы будете отчислены. 
Курсант посмотрел на меня. В его взгляде ясно читался страх. Неудивительно, Седой создал мне ауру довольно строгого командира, который чуть ли не бьет своих подчиненных. Зачем он это сделал, я не знал, но в данный момент это помогло. Шухов встал в упор лежа и начал отжиматься. С отжиманиями он закончил быстро, затем встал в строй. Когда воспитательная процедура закончилась, я снова вернулся к Елене. 
– Вам нужно вернуться домой сегодня? 
– Да. У меня мама дома одна. А у нее нога сломана. Ей одной тяжело приходится. 
– Как же она прошлые три дня жила, когда вы были на сборах?
– В те три дня у меня брат дома был. Он охранником работает. 
– Понятно. Не волнуйтесь, сегодня вечером все вернутся домой. А теперь вернитесь в строй. 
Елена вернулась в строй. И оттуда сразу же донесся облегченный вздох. Я мысленно усмехнулся, вспомнив, как сам так же боялся спросить что-либо у командира. Как же это было давно. Но мне пришлось оборвать самого себя, потому что для воспоминаний не время. А затем снова надеть на лицо маску строго командира и продолжить командовать. 
– Отделение, направо. До стрельбища бегом, марш, – скомандовал я. 
Курсанты с готовностью выполнили команду и побежали в сторону стрельбища. Мы с Седым побежали вместе с ними. Я занял место впереди, а мой старший напарник сзади. Мы бежали по очищенной от зомбированных части королевского парка. На это ушло довольно много времени и еще больше патронов. Но все же нам с Седым удалось это сделать. И сейчас мы бежали по парку, так похожему на обычные городские парки. Впереди показались первые препятствия полосы препятствий, сделанной для нас техниками поселения. Я сдвинулся немного правее и перешел на шаг. 
Добежав до начала полосы препятствий, курсанты немного замедлились, потом начали проходить ее. Первым препятствием была натянутая в полуметре над землей проволока. Курсанты ползли под ней, ругаясь вполголоса и периодически зацепляя проволоку. Мы же с Седым шли рядом, смотря за курсантами. 
– Может, не стоило их прямо с оружием в полосу пускать? – поинтересовался Седой, двигаясь рядом со мной. 
– Нет, стоило. Так они лучше научатся чувствовать габариты своего тела и оружия.
– А ты подобное проходил? 
– Именно такое нет, но мой инструктор тоже гонял меня как сидорову козу. 
Курсанты, тем временем, закончили с первой частью препятствий и подошли ко второй. Это были брусья, укрепленные на уровне пояса. Для прохождения этого упражнения курсантам пришлось снять оружие со спины и взять его в руки, чтобы не повредить его во время кувырков. Это упражнение так же было придумано мной, чтобы ребята научились контролировать свое тело. 
На прохождение упражнения с брусьями ушло совсем немного времени. Нам с Седым даже ускориться пришлось, чтобы не опоздать. На этом полоса препятствий была завершена и мы опять погнали ребят бегом, на этот раз, не дав им убрать оружие сейчас спину. До ворот парка добежали минут за пять. Подбегая к воротам, я увидел бредущего в их сторону зомби. Видимо, он нас услышал и пошел на звук. Останавливать ребят не стал, просто вытащил из ножен метательный нож, немного замедлился, потом метнул его. Нож вошел мертвецу куда-то в лоб, но все равно пробил его. От удара дважды мертвое тело отлетело назад. Краем глаза я заметил, как на меня восхищенно смотрят курсанты. 
Из парка мы выбежали уже медленнее. Улицу мы с Седым не зачищали, так что здесь нужно быть осторожнее. Я даже пистолет достал из кобуры, на всякий случай. Но путь через дорогу оказался свободен. Только парочка зомби бродила неподалеку от дороги, ведущей на канал, но они не обратили на нас внимания. Так что до до ворот, ведущих на стадион, мы добежали спокойно. 
Стрельбище было расположено на стадионе. После Заражения он никому не понадобился, так что мы Седым «забрали» его себе. Из-за большого открытого пространства стадион подходил для стрельбища лучше всего. Правда, пришлось попросить техников, отгородить стеной из сетки одну часть стадиона от другой, что они и сделали. Помимо этого они собрали нам большой прилавок, на который наши курсанты могли облокотиться во время стрельбы. А столы, на которых можно было привести в боевое положение свое оружие, мы с Седым притащили из соседствующего со стадионом здания бассейна. Там как раз буфет был, в котором были очень удобные столики. 
– Отделение, стройся! – скомандовал Седой, когда мы забежали на территорию. 
Курсанты построились перед нами и Седой, выполнивший свою часть, пошел к стрельбищу. Нужно было подготовить «мишени» к стрельбе. Я же остался командовать ребятами. Те стояли передо мной, тяжело дыша, все-таки мы довольно долго бежали. Если даже мне было немного тяжело, то им должно быть сейчас еще хуже. 
– Отделение, привести оружие в боевое положение, – скомандовал я, дав бойцам немного отдохнуть. 
По этой команде курсанты должны были подойти к столами и снять со своих карабинов чехлы. Что они сейчас и сделали сейчас. Когда оружие было приведено в боевое положение, я отправил курсантов к барьеру. Седой как раз просвистел сигнал, сообщающий о том, что «мишени» готовы. А мишенями сегодня были зомбированные, которых мы с Седым отлавливали несколько дней. Для курсантов это было неожиданностью, потому что предупреждать их никто не стал. 
Я дождался, пока Седой вернется к нам, и отдал приказ стрелять. Залп выстрелов, раздавшийся почти сразу после моего приказа, вышел несинхронным. Ну, этого стоило ожидать, потому что целится в движущиеся мишени тяжело. Тем более, если мишень когда-то была человеком. Я шел вдоль строя, наблюдая за стреляющими курсантами. Подойдя к концу строя, остановился, потому что заметил, что одна из девушек не выстрелила. В это время курсанты закончили стрелять, и я посмотрел на Седого и кивнул. 
– Отделение, на перезарядку, – подал команду тот. 
Курсанты встали со стульев, и пошли в сторону столиков, где лежали их чехлы. Девушка, возле которой я стоял, тоже попыталась уйти, но когда она увидела меня, то остановилась и замерла в страхе. Карабин она держала в руке, уперев его прикладом в ботинок. 
– Курсант Ожегова, почему вы не стреляли? – строго спросил я, смотря на девушку в упор. 
– У меня брат погиб. И после смерти он обратился. 
– Ты увидела его здесь? 
Девушка не смогла ответить. Только кивнула и сразу же заплакала, спрятав лицо в ладони. Нервы не выдержали. Я не стал мучить девушку и отпустил ее в туалет. Взглянув на меня благодарным взглядом, девушка убежала в сторону выстроенного техниками небольшого санузла. Я же взял в руки карабин, оставленный девушкой, и поднял его к плечу. Потом посмотрел на раскинувшееся передо мной пространство. Единственный не убитый мертвец ходил вдалеке рваной походкой. Я посмотрел на него через прицел. Это действительно был молодой парень, ровесник убежавшей девушки. Прицелившись лучше, нажал на спусковой крючок. Тело упало на асфальт. 
Я опустил карабин и повернулся обратно. И увидел смотрящую на меня курсантку Ожегову. Та смотрела на меня, стоя в конце строя. Я передернул затвор винтовки и гильза выпала на асфальт. После чего, держа карабин в руках, пошел к девушке. 
– Ваше оружие, товарищ курсант, – сказал я, подавая девушке ее оружие. 
– Спасибо, Федор Алексеевич, –  тихо поблагодарила меня Ожегова. 
Я ничего больше не сказал, просто отошел к Седому. Тот стоял, показывая мне большой палец. Встав рядом с ним, я скомандовал курсантам вернуться к барьеру. Те сразу же пошли туда. 
***
Я стоял за кухонным столом и готовил себе ужин. После трех дней, во время которых мне приходилось питаться тушенкой и гречкой из банки, хотелось поесть простой еды. Так что сейчас я пытался приготовить себе плов, хотя до этого готовить его мне приходилось только в «мультиварке». Несмотря на это, я все же пытался. Пока что получалось плохо, потому что мне никак не удавалось подобрать нужное количество ингредиентов. 
Наверное, проще было бы приготовить макарон, но и от этой еды я тоже уже устал. К тому же, их у меня и не было. Так приходится экспериментировать. Пока рис варится, я стоял у стола и нарезал на мелкие куски овощи. Делать это было совсем несложно, работать ножом мне доводилось не раз. Когда я уже заканчивал, стоящая на обеденном столе рация разразилась громким пищанием. Пришлось отложить нож в сторону и отойти от стола. 
– Кого ж это принесло в самый неудобный момент, – проворчал я, вытирая руки и беря рацию. – Панфиловский на связи. 
– Привет, Федь. Чем занимаешься? – раздался из рации веселый голос Седого. 
– Пытаюсь приготовить плов. 
– И как, получается? 
– Да не очень. Рис пока только варю. 
– Слушай, Федь, приходи в бар, а? Посидим, пивка выпьем, – предложил Седой. 
– А как Кристина Георгиевна отреагирует? – решил уточнить я. 
Седой немного помолчал. Видимо, его жены не было рядом. А уточнил я по тому, что в прошлый раз она довольно сильно ворчала на Владимира Тимофеевича из-за того, что тот довольно поздно пришел после нашей попойки. Ну, как пришел, мы его с Шифром притащили. Замучились тогда, таща пьяного мужчину на пятый этаж. Я-то почти не пил, потому что по пьяному делу меня всегда тянет на геройство. Вот и в тот раз из спиртного выпил только две банки пива, которое на меня почти не действует, почему-то. Так, в глазах плывет, да шатаюсь слегка, и все. Но вот Седой в тот вечер конкретно напился, я даже и не помнил уже, что он тогда пил. 
– Моя жена не возражает, – наконец продолжил разговор Седой. Видимо, советовался с женой. 
– Хорошо. Тогда увидимся в баре через полчаса. Я у стойки буду, – передал я по рации. На этот раз ответил Седой сразу же. 
– Принял. 
На этом разговор закончился. Я поставил рацию на стол и вернулся к рабочему столу. Полчаса у меня еще было, так что можно закончить с овощами. Да и убраться нужно было, не оставлять же беспорядок. 
***
В баре было полно народу, несмотря на то, что на часах были всего три часа дня. Это было странно, обычно в это время в баре сидят только его завсегдатаи. А тут уже в три часа бар забит народом. Я даже с трудом себе место возле стойки нашел. Пришлось даже одного мужичка подвинуть, чтобы сесть. Но тот вроде  не против был, сразу же сам свалил, так как был уже пьяный в дрова. 
Я сидел возле стойки и потягивал из стакана «Колу» и ел бутерброды с колбасой. Бутербродов оставалось еще три штуки, и я уже задумывался о том, чтобы заказать еще, потому что боялся, что до того, как мне принесут заказанную мной порцию плова, успею съесть их. Но пока что бутербродов хватало, так что решил не спешить с заказом. 
Из угла помещения донеслись шаги. Я повернулся в ту сторону и увидел входящего в бар Шута. Тот шел, здороваясь со знакомыми, улыбаясь во все тридцать два зуба. Свое прозвище этот парень получил за то, что он постоянно появлялся на публике с атрибутикой группы Король и Шут. И это проявлялось во всем, без исключения. То с кофтой, покрытой цитатами из песен КиШа, придет, то в кепке с их логотипом. И так далее и тому подобное. Сегодня Шут пришел с гитарой, на которой был нарисован логотип группы. 
Шут прошел через весь бар, поздоровавшись со мной кивком головы. Я с этим парнем знаком был мельком. Когда Шут подошел к большой компании, сидящей за столиком в углу, оттуда донеслись восторженные возгласы. Видимо, там уже заждались парня. 
– Здравствуйте, Федор Алексеевич, – кто-то обратился ко мне. 
Я повернулся на голос и увидел молодую девушку лет двадцати, одетую в яркую желтую кофту и такую же желтую юбку. Лицо этой девушки было мне знакомо, но откуда я ее знаю, вспомнить удалось не сразу. 
– Здравствуйте, Анна. Как вы? – поздоровался я, наконец, вспомнив, кто передо мной. 
– Все хорошо, Федор Алексеевич. Спасибо за то, что вы… 
– Анна, не стоит благодарностей. Любой человек сделал бы то же самое на моем месте. 
– Не любой. Думаю, тот же Шухов, не сделал бы. 
– Шухов еще молодой и много не понимает. 
– Да еще и наглый, к тому же. 
– Ну, это мы из него выбьем, – пообещал я, смотря на девушку. Потом я вспомнил, что девушка все еще стоит и толкнул мужчину, спящего на стойке. Тот от толчка проснулся и посмотрел на меня мутным взглядом. – Эй, мужик, иди домой спи. 
– Чего-о? – не понял мужчина. 
– Место освободи, говорю. Девушке сесть негде, – объяснил я, морщась от идущего от мужчины запаха перегара. 
– Может, пойдем вон туда? – предложила Анна, показывая мне рукой на свободный столик в углу. 
Я, немного подумав, согласился. Мне вдруг сильно захотелось пообщаться с кем-то, кроме Седого. И раз сама девушка не против, то можно и попробовать пообщаться. Мы шли к угловому столику, лавируя между другими столиками. Пока мы шли, трогать Анну никто не пытался, что было неудивительно, учитывая, что за ней шел я. Наконец, мы добрались до столика и сели. Анна села к стене, ей там было удобней, а я сел напротив, спиной к стойке. Когда мы сели, к нам сразу же подошла официантка и принесла меню. Я меню не взял, но протянул девушке номер заказа и попросил принести его за этот столик. 
– Хорошо. Принесу, – пообещала девушка, улыбаясь. 
После этого она ушла, оставив нас с Анной вдвоем. Девушка сидела с меню в руках и что-то выбирала, но от меня не скрылось то, что она отводит взгляд от меня. Видно, ей было не по себе оттого, что мы сидели за одним столиком. 
– Что-то не так, Анна? – прямо спросил я, когда девушка отложила меню. 
– Ничего. Я просто немного… стесняюсь, – наливаясь краской, ответила девушка. – Просто вы наш инструктор, а я…
– В данный момент мы не на полигоне, так что сейчас можно общаться со мной совершенно спокойно. 
– А если кто-то подумает что-то не то?
– Просто ответьте, что ничего того, о чем они могут подумать, не было, – посоветовал я. Девушка хотела что-то сказать, но я продолжил. – А если они продолжат утверждать, то просто скажите мне и я передам им, что они не правы. 
– Хорошо, – улыбнувшись, сказала Анна. 
А улыбка у нее была красивой. Мне сразу почему-то вспомнилась Женя. Наверное, потому что она тоже улыбалась вот так, открыто и немного смущенно. При мыслях о Жене мне стало немного тоскливо. Видно, я все еще скучал по девушке, в которую умудрился влюбиться всего за несколько месяцев. Видимо, что-то промелькнуло на моем лице, потому что Анна спросила:
– Что-то не так, Федор Алексеевич? 
– Ничего. Я просто вспомнил одного человека, – ответил я, смотря в стакан, в котором оставалось еще немного «колы». Помолчав, я добавил. – Она улыбалась так же, как и вы, Анна. Открыто и как-то смущенно, что ли. 
– Ваша девушка? – робко спросила Анна, смотря мне в лицо. 
– Можно и так сказать, наверное. Правда, закончилось все очень грустно, – тихо ответил я. 
Я почувствовал, как тёплые пальцы девушки коснулись моей руки. Прикосновение было робким, девушка боялась, что я уберу руку или скажу ей, что не стоит этого делать. Но я ничего не сказал, просто перевернул руку и взял руку Анны в свою. 
– Спасибо. Наверное, это мне и было нужно, – тихо поблагодарил я девушку. 
В этот момент за моей спиной раздались шаги. Анна сразу же убрала свою ладонь из моей ладони, потому что она, в отличие от меня, видела того, кто стоял за моей спиной. А через секунду из-за спины донесся голос Седого. 
– Федя, морда ты толстая, мы где договорились встретиться? – спросил Седой недовольным голосом. 
Я обернулся, убрав с лица все признаки грусти. Не стоило показывать Седому, что происходило сейчас. И так достаточно того, что он застал меня и Анну сидящими вместе. Так что я повернулся к старшему напарнику и как ни в чем не бывало сказал:
– А я уж заждался, боялся, что вы не придете, Владимир Тимофеевич. Вот и присел сюда, место занял. 
– Место он занял, надо же. Никогда не занимал, а теперь занять решил. 
Общаясь с Седым, я повернулся назад. Анна все поняла и уже быстро уходила подальше. Так что можно было переставать отвлекать Владимира Тимофеевича. Я пропустил Седого к столику и тот сел на место Анны. Спросить, с кем я был, он не успел, потому что официантка принесла мой плов. Поставив тарелку с пловом на стол, девушка улыбнулась и занялась Седым. Тот, понятное дело, заказал пару бутылок пива. 
– С кем ты тут сидел? – все-таки спросил Седой, ожидая свой заказ. 
– Так, знакомую встретил. 
– Знакомую курсантку? – ехидно спросил Седой. Увидев мой непонимающий взгляд, он усмехнулся. – Думаешь, я их всех в лицо не знаю? Это Анна Ожегова была, я ее сам к тебе приводил. Так что даже не думаю врать. 
– Ладно, убедил. Да, ее встретил. Точнее, она меня. Пообщались немного. Что в этом плохого? – все же пришлось признаться мне. 
– «Просто пообщались», так я и поверил тебе, – усмехнулся Седой. – Не бось, хотел еще погулять с ней потом. 
– Нет, даже не думал о подобном, дядь Вов, – проговорил я, резко меняя тон с шутливого на серьезный. 
Говоря, я смотрел на Седого, причем смотрел довольно мрачно. Говорить о моей личной жизни у нас с ним было непринято, это было своеобразным «табу». Когда я поставил это, небольшое, в общем-то, условие, Седой вроде бы согласился, и до последнего времени не заходил на эту тему. 
– Ладно, Федь, прости. Я чего-то спъяну сказал. Прости старика, – начал извиняться Седой, увидев мой взгляд. 
– Дядь Вов, просто не заходи за грань, и все будет хорошо. 
– Да понял я уже, понял. Больше не буду, даю слово, – поклялся Седой. Даже руку вскинул, в знак клятвы. В этот момент как раз пиво принесли. – О! Вот и пиво! Спасибо, дочка. 
– Не за что, – услышав похвалу, девушка улыбнулась. Потом наклонилась, чтобы поставить поднос и уже тише добавила. – Я могу остаться, если хотите.
– А… – начал было Седой, но я перебил его. 
– Не стоит, мы ненадолго. Спасибо, – глядя на девушку, отрезал я.
– Хорошо, – грустно сказала девушка. Она забрала поднос и ушла. 
В голосе девушке была слышна обида, которую она и не собиралась скрывать. Она надеялась, что сейчас я окликну ее, чтобы извиниться, а может быть и вернуть ее, но надежды ее остались мечтами. Я взял бутылку «Клинского» и достал из подставки консервный нож. 
– М-да, Федь, ты так всех девушек распугаешь, – укоризненно заметил Седой. 
– Ну и ладно, одному проще, – проговорил я, открывая бутылку. Раздался громкий «хлоп» и крышка полетела в сторону, но я успел ее поймать. 
– Ты никогда не женишься, если будешь так думать.
– Ты уверен, что найдется девушка, способная терпеть человека, у которого столько скелетов в шкафу? – поинтересовался я у Седого, затем сделал несколько глотков из бутылки. 
– Уверен. Одну ты даже знаешь. Она недавно сидела на этом самом месте. 
– У нас Анной ничего нет. Она даже стеснялась сидеть со мной, если что. 
– Убедить тебя нереально, я это давно понял. Кстати, что думаешь делать с ней? – Седой сделал еще глоток из бутылки. 
– Да ничего. Продолжу ее учить, как и остальных, – ответил я. Потом немного подумал и добавил. – У нее брат недавно умер, и знаешь, что? Мы его выставили сегодня в тир. 
– Твою мать, – только и смог произнести Седой. Бутылка застыла у него в руках. Немного отойдя от шока, он спросил. – Так это она в него… Черт, теперь понятно. А мне ты почему не сказал? 
– Да ты же с парнями занимался, вот и не стал беспокоить. 
– Хорошо, хоть сейчас сказал, – Седой немного помолчал и добавил. – Тело надо будет им отдать. 
– Обязательно. Ты же и не убирал еще?
– Не успел. Завтра хотел убрать. 
– Вот завтра и отдай. Только это, в гроб его положи. Не надо им его видеть. 
Седой кивнул. Он и без меня знал, что надо делать. Мы с ним одно время работали гробовщиками и много раз видели, как родственники падали без чувств, когда видели тело своего родственника. Правда, работали мы так немного, пару месяцев всего. Тогда просто другой работы вообще не было, вот и подрядились мы с ним гробы таскать. 
Хлопнула входная дверь бара, и я уже рефлекторно повернул голову туда. В бар зашла девушка. В глаза сразу же бросились то, что девушка была с рюкзаком за плечами и небольшим чехлом. Значит, она не из здешних, те обычно со снарягой в бар не ходят. Зайдя в бар, девушка сразу же огляделась, и только после этого она пошла в сторону стойки. По пути она сняла с головы шапку, освободив свои тёмные волосы. Лица ее с моего места было не видно, да я и не просматривался особо, если честно. Смотреть дальше не стал, не до нее сейчас. 
– Федь, может, еще пива закажем? – предложил Седой. 
– А? 
– Говорю, может, еще пива закажем, – повторил мой старший напарник. 
– Ну, еще по одной можно. А потом я спать пойду. 
– Так рано? Четыре часа же. 
– Ничего. Высплюсь зато. 
Седой лишь покачал головой. Затем он подозвал одну из официанток и попросил ее принести еще пива. Девушка записала заказ в блокнот и ушла к стойке. Минут через пять она вернулась, держа в руке поднос с пивом. Седой поблагодарил ее и взял бутылки. Затем одну из них протянул мне. 
– Ну, чтобы все было хорошо, – предложил он тост. 
– Ты бы еще сказал: «Чтоб руки не дрожали», – усмехнувшись, заметил я. 
– Ну и скажу. Тебе, кстати, это не помешает. Ты же у нас снайпер. 
Я лишь усмехнулся. Седой всегда знал, что можно ответить. И шутки у него хоть и были простыми, это не мешало им быть смешными. В это время откуда-то сзади донеслись голоса. 
– Ну чего ты? Посиди с нами немного. 
– Отстаньте от меня, быстро!
Я обернулся и увидел, что какой-то незнакомый мне парень держит за руку ту девушку, на которую я не так давно обратил внимание. Мужской голос явно принадлежал ему, или кому-то из ребят, сидевших вместе с ним. Когда я повернулся, один из дружков парня как раз попробовал усадить девушку себе на колени. Ей это явно не понравилось, но встать у нее не получилось. Она поискала помощи в зале, но никто не обратил внимания. 
– Блин, и всем плевать, – прошипел я, вставая с места. 
– Федь, может не надо, а? Ты еще за прошлый раз не расплатился. 
Я вспомнил о том, как в прошлый раз разнимал сцепившихся парней в этом же баре. Разнять то я разнял, правда, при этом разломал на фиг два стола и сломал об голову одного из парней стул. И за все это до сих пор приходится расплачиваться, зарплата ведь у меня небольшая. Я вспомнил об этом, но почти сразу же забыл, потому что увидел, что девушка смотрит на меня. И во взгляде у нее было такое отчаяние, что мое решение только утвердилось.
Отвечать Седому я не стал, тот и так все понял по моим глазам. Просто двинулся, лавируя между другими столиками, в сторону нужного мне столика, на ходу разминая пальцы. Без драки не обойдется, сразу было понятно. Когда я двинулся к столику, девушка снова посмотрела на меня, на этот раз уже с облегчением. Но держащий ее парень тоже заметил меня и дал знать остальным. 
Всего их было четверо. Двое крупных парней, которых обычно называют «шкафами» и еще двое высоких и жилистых. Все четверо были одеты в однотонную одежду, так что они почти не отличались друг от друга. Было видно, что ребята являются уже давно сложившейся командой. Но это не дает им право приставать к девушкам. Один из парней, когда я подошел, встал со своего места, чтобы загородить мне путь. Это был один из «шкафов», что было неудивительно. Таких ребят всегда пускают вперед, и обычно это помогает. 
– Шел бы ты обратно, парень. Это не твое дело, – с нажимом сказал парень. Для убедительности он упер мне в плечо свою большую ладонь. 
Я посмотрел вниз, на эту ладонь, потом обратно. Мне приходилось смотреть снизу вверх, так что было слегка неудобно. На лице «шкафа» была торжествующая улыбка, правда, продержалась она недолго, потому что тот понял, что уходить я не собираюсь. Тогда он наклонился, видно хотел что-то мне сказать, но не успел, потому что я ударил. Удар в живот заставил парня согнуться, а последующий удар ребром ладони по затылку повалил парня на покрытый ламинатом пол. И сразу еще один парень попытался встать, но я спокойно положил ладонь на плечо парня и нажал. 
– Сиди, так будет лучше, поверь, – посоветовал я парню, и тот решил не рыпаться. 
Тогда я убрал руку с его плеча и пошел к тому парню, что держал девушку. Но тут произошло то, чего можно было ожидать. Парень, успокоенный мной, решил погеройствовать. Он резко встал, взяв бутылку из-под пива в руку. Не знаю, что именно он хотел сделать, но он сделать этого он не успел. Разворачиваясь, я ударил парня кулаком в живот, а когда тот согнулся, взял его за волосы и хорошенько ударил о столешницу. Этот удар «выключил» парня и он повис на моих руках. Держать парня мне было неудобно, и я разжал пальцы. Парень рухнул на пол лицом вниз. 
– Еще стоит что-то говорить? – как ни в чем не бывало, поинтересовался я, глядя на сидящих передо мной парней. 
Те переглянулись и тут же встали из-за стола. Тот, что держал девушку, грубо оттолкнул ее в сторону, и она чуть не упала на пол. Оказавшись в проходе, парни двинулись ко мне. Тот, что был больше, держался впереди, будучи ударной силой. Второй шел чуть дальше, но было видно, что, если понадобится, он готов вступить в бой. Я лишь усмехнулся и встал в стойку. 
– Ну что, давайте поговорим, – произнес я, хищно улыбаясь. 
Парней эта моя улыбка немного замедлила, но не остановила. Правда, шли они теперь осторожнее. Первый подошел на шаг и ударил ногой, намереваясь пробить мою защиту. Я предугадывал такой ход, так что резко шагнул назад, а потом также резко вперед, но на этот раз, нанося удар. Парень от удара увернулся, затем схватил меня за грудки и немного приподнял над полом. Я не стал ничего придумывать и ударил парня по ушным раковинам. Парня это немного оглушило, и он разжал руки. Я оказался на полу и сразу же отошел на шаг назад. 
В это время из-за спины парня раздался крик и в его голову что-то ударилось. Послышался звук разбиваемого стекла и мне сразу же стало ясно, что именно. Сначала показалось, что парню удар бутылки в затылок ничего сделал, но через пару секунд он упал сначала на колени, а потом и на пол. За спиной парня я увидел девушку, из-за которой все и началось. Но рассматривать ее мне не дали, на меня налетел дружок вырубленного мной бугая. В его руке была зажата разбитая бутылка. И ей он сразу нанес мне удар в живот. Я успел увернуться, но парню все же удалось задеть меня. Руку пронзило болью, и по ней потекла кровь. Лицо парня озарила улыбка, но радовался он недолго, потому что в следующую секунду ему в голову ударил кулак моей руки. Удар был сильным, так что парня отбросило на стол. Но на столе он продержался недолго, уже через пару секунд скатился на пол. 
Я остановился и осмотрел место побоища. На полу между столиками лежали четыре тела. Вокруг них лежала посуда, разбившаяся при падении. И посреди этого натюрморта стояли я и незнакомая мне девушка. Я посмотрел на нее и увидел, что та держит за горлышко еще одну бутылку. Где только взяла? Да тут же, на столе, ясно же.
– Можете поставить бутылку, где взяли. Она вам больше не понадобится, – посоветовал я девушке. 
– Хорошо, – ответила девушка и робко улыбнулась. 
И сразу же поставила бутылку на стол, все также улыбаясь. В этот момент адреналин перестал поступать мне в кровь, и я почувствовал, как болит моя рука. Нет, до этого боль тоже была, но сейчас она чувствовалась более отчетливо. Так что пришлось сесть на свободное место и расстегнуть рукав рубашки. И как раз в тот момент, когда я начал осматривать себя, очнулся бармен. 
– Профессор, твою мать! Ты что опять творишь?! – воскликнул он из-за своей стойки. Выходить оттуда он почему-то не хотел. 
– Дерусь, не видно, что ли, – проворчал я вполголоса, осматривая рану. Потом добавил, уже громче. – Слушай, Фома, у тебя аптечка есть? 
– Как же ей не быть, если вы здесь постоянно драки устраиваете, – продолжая злиться, ответил бармен. – Сейчас принесут. 
– Вот спасибо, Фома. 
В ответ донеслось какое-то ворчание. Я не обратил на него внимания, потому все оно было приковано к моей руке. Рана была пустяковая, даже шить не придется, но вот перевязать и промыть ее, нужно было обязательно. Осматривая рану, я краем глаза заметил, что девушка, до этого стоявшая возле меня, села на стул напротив. 
– Вам помочь? – участливо спросила она.
– Пока не нужно. Вот аптечку принесут, может, понадобится ваша помощь. 
Аптечку принесли через минуту. Я сразу же открыл ее и нашел в ней перекись водорода. Мне было неизвестно, что за дрянь была в бутылке, так что стоило промыть рану перед перевязкой. Что я и сделал, вылив на руку немного жидкости из бутылки. Рану тут же несильно защипало, но отпустило довольно быстро. Бинт мне подала девушка и сразу же предложила помочь. Я согласился, потому что левой рукой у меня работать получалось плохо. 
– Спасибо, за то, что помогли, – поблагодарила меня девушка, перевязывая мою руку. 
– Не за что. 
– Я сначала подумала, что вы не станете мне помогать. Когда вы встали и остановились. Видимо, у вас не очень хорошие отношения с хозяином этого заведения, – продолжила говорить девушка, не отрываясь от перевязки. 
– Ничего плохого. Я всего лишь во время прошлой драки сломал ему пару столов и стул. 
Девушка улыбнулась, затем посмотрела мне в лицо. И это было впервые за весь разговор. До этого она смотрела только на рану. Лицо у девушки было довольно красивое, хоть и почти не отличалось от лиц других девушек. И еще мне показалось, что эта девушка мне знакома. Но, наверное, только показалось. Если бы я видел ее раньше,  то точно бы запомнил. 
– Ну, вот и все. Можете быть свободны, товарищ пациент, – пошутила девушка, заканчивая перевязку. 
Я взглянул на руку. Повязка была сделана довольно профессионально. Мне нигде не пережимало кровоток, сама повязка также не мешала. Интересно, где она научилась так хорошо делать перевязки? Об этом я и спросил.
– У меня брат военный, он и научил, – ответила девушка и снова улыбнулась. Видимо, мысли о брате вызвали у нее улыбку. 
– И почему же брат не пошел с вами сюда? 
– Брат в Сергиевом Посаде. На службе. 
– И он вас отпустил одну? Безрассудно как-то, не находите?
– Он хотел поехать со мной, но его просто не пустило начальство. Вот я и поехала в Москву сама, со знакомыми челноками. 
– Тем более безрассудство. Я бы сестру одну даже в магазин не отпустил, – выразил я свое мнение. Потом, помолчав, добавил. – Тем более, настолько красивую. 
Девушка снова улыбнулась. И от этой улыбки на душе как-то спокойно сразу стало. Захотелось остаться и продолжить общение даже. Но я как раз закончил собирать аптечку, так что беседу придется заканчивать. 
– Извините… – начал я, и тут же вспомнил, что так и не спросил, как зовут мою собеседницу. 
– Катя, – представилась девушка. 
– Извините, прекрасная Екатерина, но я вынужден вас покинуть, – очень вежливо попрощался я, поднимаясь со стула. 
– Так быстро? – моя собеседница удивленно распахнула глаза. 
Блин, зачем она это сделала, а? Из-за этого взгляда я теперь точно не уйду. Пришлось приземлить свою пятую точку обратно и поставить аптечку на место. Екатерина, видя, что я передумал уходить, улыбнулась. 
– Так на чем мы остановились? – не переставая улыбаться, поинтересовалась она. 
***
Я снова, как вчера, стоял у рабочего стола. Правда, сегодня готовил кофе. Настроение у меня было приподнятое, а периодически заглядывающее солнце только улучшало его. В общем, идиллия. Даже захотелось начать какой-нибудь мотивчик насвистывать, но делать этого я не стал. Не стоило будить Катю, спящую сейчас в моей кровати. 
С этой девушкой все вышло очень обычно. Посидели в баре, потом погуляли по крыше жилкомплекса, потом пошли ко мне. И теперь Катя спала в моей кровати, накрывшись с одеялом. Точнее, уже не спала, а тихими шагами пыталась незаметно пройти на кухню. Но я все равно уже услышал ее шаги. 
– Блин, как ты это сделал?! – воскликнула Катя, когда я повернулся к ней. 
– У меня в квартире довольно скрипучие половицы, так что это было несложно, – ответил я, держа в руках две кружки, одну с кофе, другую с чаем. – Доброе утро, прекрасная леди. Ваш кофе. 
– Благодарю, сударь, – улыбнулась Катя и взяла протянутую ей кружку. Она заметила, что я заварил себе чай и поинтересовалась. – Ты кофе не пьешь? 
– Только, если мне нужно долго не спать. 
– Понятно, прям как мой брат, – Катя отодвинула один из стульев и села. 
– Видимо, ты очень любишь своего брата, – заметил я, присаживаясь на край рабочего стола. 
– А как же его не любить? – Катя удивленно захлопала глазами. За эту ее привычку я был готов поить ее кофе хоть весь день и ночь. – Он меня защищает, кормит, помогает во всем. 
– Хороший брат. Помнится, когда мы только познакомились, ты упомянула, что он военный. Где он служил, если не секрет? – поинтересовался я и сделал глоток из кружки. 
Катя ответила не сразу. Несколько минут она думала, видимо, не решаясь выдать тайну брата. Я же в это время рассматривал девушку. Все-таки, как было отмечено ранее, она была очень красивой. Хоть в ее внешности не было чего-то особенного. Ее красота заключалась в ее простоте. Вот и сейчас она была прекрасна. 
– Где он служил, я не знаю. Но, насколько мне известно, это спецназ или разведка, –  все-таки решилась рассказать девушка. – Он никогда не рассказывал мне о службе. Говорит, военная тайна. Но дерется он также как и ты. Быстро и сразу наповал. 
– Значит, школы похожие, – проговорил я, почесывая затылок правой рукой. 
– И еще у него такая же татуировка, как у тебя, – добавила Катя, указав на мою руку.
Я посмотрел на мое плече. Два шлема, стоящие рядом, а над ними надпись «Всегда вместе!». Один шлем славянский, другой скифский. Не знаю, может кто еще делал точно такую же татуировку, но на моей памяти такую носил помимо меня только один человек – мой лучший друг Андрей Верещагин.
– Скажи, твоего брата не Андреем зовут? – надеясь на то, что я все-таки не прав, спросил я. 
– Да. Откуда ты… – начала было Катя, но потом замолчала, что-то поняв. – Блин, ты же Федор Панфиловский! Как же я раньше не догадалась? И не узнала тебя?
– Да потому что в последний раз ты видела меня в 2008-ом. В общем-то, как и я тебя, – ответил сразу на два вопроса я, стоя возле рабочего стола и глядя на Катю. 
Сказать, что мы оба были в шоке, было не сказать ничего. Такое обычно только в книжках и сериалах происходит. Люди, не видевшие друг друга чуть ли не десять лет, встречаются и узнают друг друга только через некоторое время. В общем, фантастика. Катя отошла от шока быстрее меня. И сразу же спросила, знал ли я, что Андрей жив. 
– Нет. Я думал, что вы все успели покинуть Подмосковье до того, как все это началось, – ответил я, затем налил себе воды. 
– А мы знали, что жив. 
– Откуда? – спросил я, держа стакан в руках и не притрагиваясь к воде. 
– Мы в Лавре жили одно время. Там встретили твоего соседа. Григорий Арсеньевич, кажется. Он и рассказал, что ты одно время жил в Лавре. И именно поэтому Андрей тебя все это время ищет. А ты здесь, оказывается. 
– М-да. Писец просто, – только и смог сказать я и в один присест выпил воду из стакана.
– Что же теперь делать? 
– Домой ехать, что еще делать. Причем, нам обоим. 
– И когда выезжаем? 
– Мне нужно закончить с делами, так что дня через три. 
Катя улыбнулась, затем поставила кружку на стол. Встала и подошла ко мне. Ее руки легли мне на плечи, а я сразу же положил свои ей на талию. 
– Андрей меня уроет, когда узнает об этом, – тихо произнес я, смотря в глаза Кате. 
– Это будет потом. 
После этих слов Катя поцеловала меня. Все тревожные мысли сразу же пропали, а взыгравшая совесть замолчала. 
Часть 2
«Я еду домой»
Любовью чужой горят провода,
Извилистый путь затянулся петлей. 
Когда все дороги ведут в никуда, 
Настала пора возвращаться домой
Би-2 п.у. Oxxymiron “Пора возвращаться домой”
15 Ноября 2016-го года. Королев
– Ну, ты сегодня и накупил, Профессор. Куда-то собираешься? – устало пробормотал Анатолий, вынося мне цинки с патронами. 
– Домой, Толя домой, – ответил я, смотря на маркировки цинков. 
Патронами я решил закупаться вдоволь, потому что неизвестно, что нам может встретиться на пути. Уже давно ходили слухи о том, что в Подмосковье, помимо зомбированных, появились еще и мутанты. И я бы относился к таким слухам скептически, если бы в одном из рейдеров не столкнулся с неизвестной, но охренеть какой живучей хренью с волчьей головой. Так что слухам верил, правда, если те не были рассказаны, когда рассказчик был «под шафе». Но патронов все равно, посовещавшись с Катей, решил взять с большим запасом. Правда, везти их будет не очень удобно, но это мелочи. 
Я закончил проверять цинки и сверяться со списком, и посмотрел на Анатолия. Тот смотрел на меня, улыбаясь во все лицо. Немудрено, что торговец такой веселый и услужливый, я у него огромное количество денег сегодня оставил. 
– Ну что, все проверил? – поинтересовался Анатолий. 
– Ага. Все на месте. 
– Ну, у меня же все точно, как в аптеке. 
Мне оставалось только усмехнуться. Не помню, откуда именно торговец взял эту цитату, но она подошла как нельзя лучше. Анатолий действительно, никогда не обманывал своих покупателей. Даже совсем на чуть-чуть, хотя другие торговцы иногда не брезговали подобным. Именно поэтому я закупался только у Анатолия, игнорируя множество его коллег. 
На прилавок напротив торговца легла довольно увесистая пачка купюр. Торговец взял пачку и сразу же заулыбался еще шире. Ну, прям кот, нажравшийся сметаны. 
– Может, еще что-нибудь купишь? – поинтересовался он, пряча деньги в ящик стола. 
– Не-е. Ладно, Толя, покатил я. До встречи. 
– До встречи, Профессор. 
Я взял раскладную тележку, на которой были закреплены все три цинка, и повез ее в сторону выхода. Магазин Анатолия, называвшийся, кстати просто – «Оружейный рай», находился на третьем уровне. Так что спускаться по лестнице мне было недалеко. Тащить цинки в квартиру я не собирался, потому что они были тяжелые, и тащить их с пятого этажа на первый мне было откровенно лень. Мне и так закупленные Катей продукты, и наши рюкзаки оттуда тащить. 
До лестницы добрался довольно быстро, потом с тележкой долго и упорно спускался вниз. На входе в стоянку меня встретили три охранника. Им нужно было предъявить пропуск на стоянку и «чек» на патроны. Процедура очень надоедливая, все на нее жаловались, но приходилось ее выполнять, так как убирать ее начальство не собиралось. 
Когда меня пропустили, я сразу же спустился на второй уровень парковки по лестнице. На втором уровне располагалась служебная парковка, на которую ставили только служащие «Олимпа», к которым относилась и моя скромная персона. Машин здесь было поменьше, но все они довольно дорогими и ухоженными. Несколько обвешанных дополнительной броней «Уазов», грузовик «Зил» с установленным в кузове ДШКМ, и еще несколько довольно специфичных транспортных средств, принадлежащих администрации комплекса, хранились здесь. И мой простенький «Юпитер», не обвешанный практически ничем, разве что только креплением для оружия и немного увеличенным багажником на коляске, выглядел на фоне этих красавцев гадким утенком. 
Я подошел к мотоциклу, таща увесистую тележку за собой. Мотоцикл был чёрного цвета, без каких-либо понтовых наклеек в виде пауков, молний, или что там еще байкеры клеят на свои транспортные средства. Этот мотоцикл я использовал только для поездок по работе, так что он должен был быть незаметным. Так что никаких заметных отличий от оригинала он не имел. Ну, а расширенный багажник отличить от «родного» сможет только мастер. 
Все три цинка легли в багажник довольно легко и много места там не заняли. Это хорошо, потому что мне нужно будет туда еще большую сумку с продуктами туда уложить и два рюкзака с личными вещами. Укладывая сумки, я усмехнулся. Раньше мне не нужно было собираться так долго. Просто взять с собой патронов цинк, пакет с бутербродами, да оружие в количестве двух единиц. И все, больше ничего. Сейчас же я собирался, будто ехать нужно было на край света. Вот, что с мужчинами женщины делают. Хотя, тут я немного не прав. Если бы сам собрался в Посад, наверное, столько же вещей брал бы. 
Ну и ладно, пошли до хаты. Я захлопнул багажник мотоцикла и запер его на ключ. И когда уже закончил с этим, услышал отчетливые шаги у себя за спиной. Обернувшись, увидел за своей спиной троих парней. Смотрели они на меня угрожающе. 
– Мужики, вы не похожи на представителей администрации. А я вроде ничего не нарушал, – я заговорил первым, отвлекая пришедших. 
А причина их отвлекать у меня была. Все трое из ребят были вооружены, а вот у меня из оружия был только нож, да и тот был в ножнах, закрепленных внутри берца, так что незаметно его не достанешь. 
– Не болтай, парень. Лучше сразу ключи от мотоцикла давай, – посоветовал парень, вооруженный битой. Видимо, главарь этой шайки. 
– Ребят, не стоит вам этого делать. Жалеть же потом будете, – еще раз попытался образумить мужчин я. 
– Мы? – усмехнувшись, спросил тот же парень. Потом, перехватив биту поудобней, он добавил. – По-моему, это ты жалеть будешь, парень. 
И сразу же после этих слов он ударил. Удар был хороший, видно сразу, что парень довольно долго отрабатывал владение битой и подобным инструментом. Если бы я не был готов к драке, то лежал бы уже на полу с пробитым черепом. Но я был готов, так что успел отступить назад, а потом и ударить парня в живот носком ботинка. Тот сразу же согнулся от нереальной боли. Знаю, приходилось терпеть подобное. Но мне было некогда переживать о травмированном бандите, да и не хотелось. На меня уже летели дружки парня. 
Я подхватил с пола оброненную их главарем биту двумя руками, и принял на нее удар первого. Сделать это было нелегко ввиду силы, с которой был нанесен удар. Но мне все же удалось сделать это, да еще и ответить. Удар я нанес в солнечное сплетение, заставив парня встать на колени, как и его главаря. Который, кстати, как раз попытался напасть на меня. Но его удар кулаком я сбил легким ударом биты, а самого главаря отправил на землю подсечкой, затем и в беспамятство, но ударил пяткой, чтобы не нанести серьезных травм.  
Но, сражаясь с первыми двумя, я умудрился забыть о третьем. И он как раз воспользовался этим, схватив меня за шею со спины. Причем, сделал он это не руками, а арматуриной, а это было хуже. И сразу же начал меня душить. Сначала я попробовал взять парня за волосы, но это не помогло. А воздуха, тем временем, становилось все меньше. 
Так что я собрал последние силы, и подпрыгнул. Противник этого явно не ожидал, так что немного ослабил хватку. Разворачиваться было не выходом, так что я протянул руки назад и схватил парня за шею. И после этого просто присел, перекидывая парня через свою спину. Будь я немного выше, у меня бы точно не получилось провернуть этот трюк, но сейчас мой противник лежал на спине передо мной, явно не понимая, что произошло. Так что не оставалось просто вырубить его, нанеся точный удар под ухо. И после этого сесть, устало дыша, на бетонный пол. 
– Говорил же, жалеть будете, – пробормотал я, глядя на лежащих, и стоящих на коленях, бандюков. 
В это время со стороны входа на стоянку донеслись шаги. Неужели охрана наконец услышала наш разговор? Я посмотрел в сторону входа и увидел троих охранников в черной форме и легких бронежилетах, сделанных из резины, идущих к нам. В руках они держали травматические пистолеты. 
– Привет, мужики, – поздоровался я, вставая с пола. – Можете не торопиться, все самое интересное уже закончилось. 
Но охранники на мои шутки никак не отреагировали. Просто попросили у меня документы. Я, устало вздохнув, достал из барсетки на поясе, и протянул старшему, корочку «паспорта». Тот долго и внимательно читал написанный там текст, в то время, как его товарищи упаковывали несостоящихся грабителей. Закончив проверку, он вернул мне корочку. 
– Можете быть свободны, Федор Алексеевич, – отпустил меня он. 
– До свидания. 
Я забрал свою куртку и тележку, одел первую и сложил последнюю. После чего пошел в сторону лестницы, в то время как старший охранник вернулся к своим коллегам.
***
Катя встретила меня на пороге. На ней был одет фартук, под которым было оранжевое платье в горошек, а в руках она держала полковник. Платье, кстати, в первый раз вижу. Интересно, сколько еще интересных вещей скрывает ее небольшой рюкзак. Одним словом, женщина. 
– Чего ты так долго? – ну, а что еще она могла спросить у меня, когда я вернулся. 
– Да так, на стоянке задержали. Видимо, хотели дорогу спросить, – ответил я, убирая тележку на верхнюю полку шкафа. 
– Судя по костяшкам, ты им на лицах карту набил, – Катя кивнула на костяшки моих рук. 
– Ну, они очень упорно просили. Ну, а как спрашивают, так и отвечаю, – пожал плечами я, после чего снял куртку. 
– Ты неисправим, Федор Панфиловский, – вздохнула Катя. 
– Знаешь, у меня уже возникает такое чувство, что ты не подруга моего лучшего друга, а моя жена, – заметил я, вешая куртку. 
– А ты, разве против? 
– Нет. 
– Ну, тогда руки мой, и иди обедать. И так уже все остыло, наверное. 
– Есть, сэр, – сказал я, шутливо поднося ладонь к виску. 
Катя засмеялась и попробовала кинуть в меня тряпкой, что была у нее в руке, но мне было несложно ее поймать, и кинуть тряпку обратно девушке. Катя также легко поймала тряпку и показала мне язык. После чего ушла на кухню. Я же пошел в ванную, отмывать руки от успевшей застыть, крови, что осталась на костяшках. 
Помыв руки, я пошел на кухне, из которой в прихожую приносило замечательный запах. Видимо, Катя готовила то ли борщ, то ли щи. Блин, если она каждый раз так готовить будет, я точно ее замуж позову. Интересно, кстати, как на это Андрей отреагирует. Наверное, положительно, он ведь меня всю жизнь знает. Хотя, об этом рано еще задумываться. Сначала еще до Сергиева Посада добраться надо. 
Я зашел на кухню и сразу заметил стоящие у кухонного шкафа сумки. Как мы с Катей и договаривались, их было всего две. Много продуктов брать все же не стоило, мы ведь не на Северный Полюс собирались. Я приподнял одну из сумок, та оказалась не такая уж и увесистая, как казалось. На другой сумке лежал список, так что о том, что купила Катя, мне стало известно быстро. 
– Проверяешь? – спросила Катя. 
Я повернулся к ней и увидел, что она стоит возле обеденного стола, держа в руках тарелку с борщом. Значит, все-таки борщ, не ошиблось мое обоняние. Положив список, я взял голыми руками тарелку. Горячая посуда обожгла кожу, но жар был терпимой, так что терпимо. Поблагодарив Катю, сел за стол и, взяв ложку, начал есть. Катя, взяв свою порцию, села напротив меня и тоже начала есть. Ели молча, о поездке не говорили вообще. Зачем говорить, если все уже давно обговорено и вещи собраны? Так что просто сидели и ели. И я почти сразу же заметил, что Катя улыбается, глядя на меня. 
– Что такое? – спросил я, искренне не понимая, что развеселило девушку.  
– Ничего. Просто ты ешь с таким удовольствием, будто ты в последний раз ел борщ очень давно, – ответила Катя, не переставая улыбаться. 
– Вот что. Ну, ты угадала, борщ я ел очень давно. Наверное, в последний раз мне его Женя готовила, когда мы с ней в Москве жили, – ответил я, глядя на Катю.
Удивительно, в первый раз мысли о Жене не вызвали у меня такой сильной грусти. Нет, грустно мне было, но не так сильно, как раньше. Может, из-за того, что в мою жизнь вернулась Катя? 
– Еще борщ будешь, или второго наложить? – вырвала меня Катя из моих мыслей. 
– А что у нас на второе? 
– Макароны с тушенкой. 
– Ну, тогда борща налей, пожалуйста. Прости, но макаронами я уже заелся, – попросил я, протягивая Кате тарелку. 
– Ну, видимо, только их ты и умеешь готовить.
– Ты права, только их. Кулинар из меня хуже некуда, – признал я. 
– Ладно, не надо себя унижать, товарищ сержант. Кушайте, пожалуйста, – улыбнувшись, Катя поставила передо мной тарелку с борщом. 
– Спасибо, – поблагодарил Катю я, и с удовольствием начал поглощать суп. 
Катя опять улыбнулась и отошла от стола. Наложила себе макарон и села напротив меня. Но есть не начала, а просто сидела, глядя на меня. Я уже хотел спросить, что случилось, но Катя заговорила сама. 
– Знаешь, я скучала по тебе. 
– Почему? Мы же с тобой почти не общались. Я больше с Андреем общался. С тобой только тогда, когда нужно было пообщаться с кем-нибудь, кто тебя доставал. 
– Помню-помню. Обычно обидчики быстро признавали свою вину, как только видели тебя, – улыбаясь, сказала Катя. 
– Может, они Андрея боялись, а не меня? – поинтересовался я, тоже улыбаясь. – Я же выглядел тогда, как заурядный студент. В отличие от твоего брата, уже тогда выглядевшего старше своих лет. 
– Ну, может и так. Но я все равно думаю, что и тебя они тоже боялись. 
– Ну, спасибо. Надеюсь, ты их не пугала мной, как «бабайкой» каким-нибудь? 
– Ну, если только совсем чуть-чуть.
– Ну, Катерина Всеволодовна, вы меня удивляете. Мной, самым добрым человеком в мире, пугать людей. Это преступление, – наигранно обидевшись, сказал я. 
– Знаешь, мне не хватало твоих шуток. Да и просто тебя не хватало. 
Я протянул руку и положил свою ладонь поверх катиной ладошки. Пару секунд просто смотрел ей в глаза, улыбаясь. Блин, как же я раньше не замечал, как эта девушка прекрасна? Она ведь лучше Лены раз в сто, не меньше. Помолчав немного, все же заговорил. 
– Я тоже скучал по вам, Екатерина Всеволодовна. 
– Приятно слышать. Особенно учитывая, что мы не виделись почти десять лет. 
– Я бы в любой другой момент сказал то же самое, – заверил Катю я. 
Катя в очередной раз улыбнулась. После чего встала и, перегнувшись через стол, поцеловала меня. Затем взяла наши тарелки, и ушла к раковине. Я же остался сидеть за столом с улыбкой на лице. 
***
Я в последний раз проверил, хорошо ли одет разгрузочный жилет, и посмотрел на Катю. Так тоже заканчивала собираться. На ней был одет нулевый «комок» расцветки «флора», купленный мной в одном из магазинов, поверх которого была одета система ремней, на которую можно было крепить подсумки. Сейчас на ремнях висели пять подсумков, два под пистолетные магазины, три под магазины к основному оружию. Слева на поясе у Кати висела кобура с «макаровым», рядом с которым висел чехол под самодельный ПБС. 
Рюкзак Кати, заполненный вещами, лежал на кровати перед ней. Но веса в этом рюкзаке было не так много, основные тяжести я все же оставил себе. Закончив с разгрузочным жилетом, Катя надела рюкзак на плечи и застегнула предохраняющие ремни так, чтобы они не мешали доставать магазины из подсумков. Затем она взяла в руки свое основное оружие. А оружие у нее было примечательное, кстати. Это был обвешанный «Стечкин», который я узнал только после того, как Катя сказала мне о том, что это именно он. АПС был довольно сильно переделан. Во-первых, с помощью нескольких деталей к небольшому, в общем-то, пистолету приделали складной приклад. Довольно удобный, кстати, я проверял. Во-вторых, на пистолет установлен коллиматорный прицел «Кобра». Ну, а про увеличенные магазины и говорить не стоит, потому что они, наверное, у каждого кто путешествует по зараженному Подмосковью, есть. 
– Я закончила, – доложила Катя, вешая свое оружие на плечо. 
– Тогда идем, – сказал я, отходя в сторону, чтобы Катя прошла мимо меня. 
Катя прошла мимо меня и вышла из квартиры. Я же в последний раз огляделся, проверяя, все ли на месте. Вроде, ничего не забыли, значит, можно уезжать. Странно, но никакой грусти не было, хоть я и жил в этой комнате довольно долго. Может, это из-за того, что все-таки это не мой дом? Все может быть. 
Я вышел из квартиры и запер дверь на ключ. Затем приклеил на дверь бумажную ленту с текстом, говорящим о том, что квартира принадлежит администрации. На самом деле, эту квартиру должны были забрать у меня, но администрация, в лице моего начальства, решила, что пусть останется, вдруг я еще вернусь. Закрыв дверь, повернулся к Кате, и мы вместе пошли к лестнице. Пять этажей до парковки прошли довольно быстро. 
На входе в парковку как всегда стоял охранник, на этот раз девушка. Мария, кажется, звали, хотя я могу ошибаться. Эту девушку взяли в охрану из-за того, что у нее был разряд по боевому самбо. Это все я рассказал Кате, когда она спросила, что девушка может делать в охране. До моего парковочного места добрались быстро. 
– Ты не изменяешь себе, – сказала Катя, увидев мой мотоцикл. 
– Ты о чем? – не понял я. 
– Ну, у тебя же еще в школе был именно такой мотоцикл, – пришлось объяснить Кате. 
– А, ты об этом. Ну да, был. Правда, не мой, а отцовский.
Мотоцикл завелся с первого раза. Пока он прогревался, я повесил на крепление арбалет, который планировал использовать как основное оружие. Еще переложил из поясной кобуры в подмышечную кобуру свой ТТ. Катя же положила свой рюкзак в коляску. 
– Садись в коляску, так лучше будет. Вдруг, мне понадобится помощь во время езды, – попросил я ее, хотя видел, что Катя хочет сесть мне за спину. 
– Хорошо. 
Когда Катя уселась, я нажал на газ и мотоцикл мягко двинулся с места, порыкивая двигателем. Но выехать быстро не удалось, так как перед нами умудрился вклиниться небольшой грузовичок с открытым кузовом. В одном из пассажиров я узнал Анну Ожегову. Видимо, Седой со своим новым коллегой, везли курсантов на тренировки. Анна заметила меня и улыбнулась. Я ответил ей взмахом руки. 
– Кто это? – поинтересовалась Катя, заметив, что я с кем-то здороваюсь. 
– Одна из курсанток, которых мы с Седым тренировали, – ответил я, останавливая мотоцикл. – Видимо, Седой везет группу на тренировочный полигон. 
– Круто у вас все построено. 
– Ну, по-другому не умеем. 
Ждать пришлось недолго, так как группа ездила каждые три дня и их знали. Потому отпустили быстро, не задавая лишних вопросов. Нас с Катей тоже довольно быстро пропустили. Правда, спросили, планируем ли мы возвращаться. На что я ответил, что пока не знаю. После этого шлагбаум открыли, и мы выехали на улицу. 
Мотоцикл быстро нес нас в сторону проспекта Королева, весело порыкивая двигателем. Выезжать решили через Болшево, так как там было меньше машин и других помех. Правда, зомбированных могло оказаться больше, но эта проблема решается просто. Большей проблемой могло стать посещение Лесных Полян. Я не знал, жив ли кто в поселке, так как не был там после устроенного мной побоища. Ну, проблемы будем решать по мере их возникновения. Пока что главной проблемой были зомби, то и дело попадающиеся на пути. 
На проспект выехали довольно быстро. Я ехал, глядя на дорогу, но краем глаза все же успел заметить, что Катя в оба глаза рассматривает город. Неудивительно, насколько я понял, она в Королеве после Заражения впервые. Но отвлекаться все же не стоило, все-таки мы выехали на проспект, где зомбированных будет больше. 
– Приготовь оружие, – велел я Кате, ненадолго повернувшись к ней. – В этом районе зомби будет много, как и машин. Так что скорость мне придется снизить. 
– А если по тротуару поехать? Там вроде сейчас чисто, – предложила Катя. 
Я посмотрел в сторону тротуара. Действительно, зомби там пока не было. Можно было попробовать, вдруг получится проехать подальше. Так что я перестроился на соседнюю линию, и когда появилась возможность, переехал на тротуар. Зомби здесь все-таки были. Правда, их было всего трое. 
– Снимешь их? – спросил я у Кати, не отводя взгляда от дороги. 
– Попробую. 
Катя подняла висящее поперек груди оружие и умерла в плечо разложенный приклад. Для удобства стрельбы она также уперлась локтем в металлический корпус коляски, и только после этого начала стрелять. Первый выстрел прошел мимо, но это нормально, учитывая нашу скорость. Хоть я и ехал не так уж и быстро, но мотоцикл, а соответственно и коляску, все же неслабо трясло. Но уже второй выстрел попал в цель. Зомби упал на асфальт и Катя перевела прицел на следующего. Отстрелявшись, она повернулась ко мне. Не отрываясь от дороги, я показал ей большой палец. 
Но спокойная поездка закончилась внезапно. Из-за поворота на эстакаду вышло довольно большое стадо зомби. Видимо, их привлек звук двигателя. Вот, всегда удивлялся, как зомби слышат на такие большие расстояния. Вроде не должны у них органы работать, ан нет, работают, да еще и еще как. Поток мертвецов двигался нам наперерез. И двигался он довольно бодро, так что вскоре зомби перегородили нам дорогу.  
Катя начала стрелять, как только зомби оказались в десятке метров от нас. Стреляла она экономными очередями, быстро переводя прицел с одного зомби на другого. Искоса глядя на то, как стреляет Катя, я в который раз убедился в том, что Андрей хорошо обучил свою сестру. 
Но проскочить совсем без проблем не удалось. Из-за того, что тела зомбированных могли попасть под колеса, мне пришлось сбросить скорость. И несколько зомби смогли схватить меня за одежду. Конечно, их руки долго держать не в состоянии, но и нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы я оказался на асфальте. 
– Федя!! – донесся до меня крик Кати. 
Я же катится по асфальту, сдирая кожу с рук и получая ушибы. Зомби бежали следом, но пока что были еще далеко. Прийти в себя удалось не сразу, в глазах все плыло и двоилось. Краем глаза я видел зомби, но встать пока что не мог. Видимо, неслабо ударился головой, пока катился по асфальту. Окончательно я пришел в себя только когда за моей спиной раздались выстрелы. Тут уж, как ни крути, пришлось встать на колени и оглядеться. Мотоцикл стоял в пяти метрах от меня, и в его коляске сидела Катя и стреляла куда-то мне за спину. 
Услышав за спиной хриплое дыхание и быстрые шаги, я резво встал и побежал вперед. На ходу положил руку на поясную кобуру, но пистолета там не было. Меня будто окатило холодной водой, когда я понял, что безоружен. Это придало мне сил и до мотоцикла удалось добежать быстрее. Заводить его не пришлось, нужно было только нажать на газ. Да еще крикнуть Кате, меняющей магазин, чтобы она держалась. После этого я сорвался с места. 
Гнал долго, потому что хотелось как можно быстрее уехать с открытого пространства. На боль в голове и теле не обращал внимания, просто гнал, лавируя между машинами. Очнулся я, только когда Катя крикнула мне, чтобы я остановился. Я как будто из-под воды вынырнул, в уши сразу же ворвались все звуки мира. 
– Федя, останови мотоцикл! – еще раз крикнула Катя. 
Я начал тормозить. Разогнался мотоцикл довольно сильно, так что проехали мы еще метров десять, прежде чем остановились. Остановившись, я заглушил мотоцикл. От его уставшего движка шел пар, так он разогрелся. Потом слез с седла и пошел к ближайшей машине, чувствуя слабость во всем теле. Вместе со мной из коляски вылезла Катя. Она хотела было подойти ко мне, но я не дал ей этого сделать. Мне нужно было проблеваться, а делать этого при ней не хотелось. Я даже за машину отошел, чтобы оградить девушку от неприятного зрелища. 
В себя мне удалось прийти только минут через пятнадцать. Катя все это время стояла возле мотоцикла, держа свое оружие в руках. Я вернулся, тяжело шагая из-за нервного перенапряжения. Давненько со мной такого не было. Даже в спецназе или в ЦСН, когда доводилось видеть то, что делали террористы. 
– Как ты? – первым делом спросила Катя, когда я вышел из-за машины. 
– Уже лучше. Не волнуйся, – все еще тяжело дыша, ответил я. Неимоверно хотелось пить. 
Катя поняла меня без слов и протянула мне свою флягу с водой. Я кивком поблагодарил ее и взял флягу. Открыв ее, надолго присосался к горлышку. Оторвался только когда напился. Катя в это время достала аптечку и сейчас рылась в ней, поставив аптечку на капот машины, на которой я сидел. Это она правильно делает, конечно, но здесь не место для оказания первой помощи. Об этом я и сказал ей. Катя попробовала поспорить, но убедить ее удалось быстро. И минут через пять мы поехали дальше. 
***
– Ну, что ты дергаешься? – спросила Катя, держа в руках ветку, смоченную йодом. – Это всего лишь йод. 
– Извини, отвык уже. Обычно я никому не даю обрабатывать свои раны, – честно признался я. 
– И почему я не удивлена? – задала Катя чисто риторический вопрос. 
И снова попыталась обработать мою рану. Хотя, назвать это «раной» можно было только с большой натяжкой. На самом деле на лбу у меня была простая царапина, хоть и довольно длинная. Но Катя все равно настояла на ее обработке. Вот я и сидел, стараясь не дергаться, прка она умелыми движениями обрабатывала мой лоб. 
– У тебя хорошо получается, – похвалил я Катю, когда та закончила. 
– Андрею спасибо, это он меня всему научил. Хотя я думала, что мне это не пригодится, – Катя не открывалась от работы, говоря со мной. Открыв пластырь, она наклеила его мне на лоб, затем немного отодвинулась, чтобы рассмотреть свою работу. – Ну, вот и все. 
После этих слов она начала собирать аптечку обратно. Убрала в нее ножницы, которые она использовала, когда бинтовала мою руку, баночку с йодом и перекисью водорода, затем закрыла и убрала в свой рюкзак. Я же в это время подкинул дров в костер, разожженный в обычном тазу. На небольшой решетке, что лежала над ведром, стояли две банки с гречневой кашей.  
– Ну, как там наш ужин? – поинтересовалась Катя, подходя ко мне со спины. 
– Неужели ты так проголодалась? 
– Готова слона съесть, – ответила Катя, обнимая меня со спины. 
Я улыбнулся, помешивая дрова. Потом положил шампур, который использовал вместо кочерги, на пол. И сразу же развернулся, не предупреждая Катю. Та, негромко вскрикнув, присела ко мне на колени. Чтобы она не упала, я обхватил ее талию руками. 
– Дурак! – воскликнула Катя, и ударила меня своим кулачком в грудь. Но в ее голосе не было злобы. 
– Полностью согласен с обвинением, готов понести наказание, – пошутил я, смотря в ее лицо, которое было очень близко. 
– Как же мне не хватало твоих шуток, – тихо проговорила Катя, наклоняясь ко мне. 
Ее губы коснулись моих. Она уже готова была поцеловать меня, но в этот момент из-за окна донеслись какие-то шорохи. Катя посмотрела в сторону окна обеспоенным взглядом, а рука ее легла на кобуру, в которой лежал «макаров». Я лишь улыбнулся, видя реакцию девушки. Когда шорохи стихли, Катя повернулась обратно. 
– Что такое? – она не понимала, из-за чего я улыбаюсь. 
– Ничего. 
– А сам ты и не шелохнулся, кстати, – укоризненно заметила Катя, и ткнула пальцем в мою грудь. 
– Просто беспокоиться было не о чем. Это был просто ветер. 
– А мне сказать было нельзя, да?
– Я просто не успел, ты начала действовать раньше. 
– Ах, так! – возмущенно воскликнула Катя, кладя руки на мои плечи. – Ну все, теперь тебе точно хана. 
***
Мотоцикл ехал по асфальту, подпрыгивая на его неровностях. Двигатель ровно гудел, выдавая от силы километров сорок, но большего я от него и не требовал. Не хотелось слишком сильно терзать мотор мотоцикла после вчерашнего заезда. Мотоцикл, конечно, не сильно старый, но и ему нужно отдыхать время от времени. 
Катя сидела в коляске, держа в руках свой «стечкин». Она сидела молча, иногда улыбаясь каким-то своим мыслям. Видимо, вспоминала вчерашний вечер. Я тоже невольно улыбнулся, вспомнив то, что было вчера. Все-таки хорошо, когда в жизни есть человек, способный одним своим видом поднять настроение. Ну, или не только видом, но еще и воспоминаниями, связанными с ним. 
Мы ехали по «Ярославке», стараясь держаться крайней линии, потому что на ней машин было меньше. Иногда они, конечно, попадались, но их обычно легко можно было объехать по обочине. В отличие от других полос, где машин было, мягко говоря, много. Да еще и многие из них стояли, столкнувшись друг с другом, будто бы быки, сцепившиеся рогами. М-да, аварий тут много было. Как-то я всего этого не заметил, когда мы с Женей в первый раз в Москву добирались. 
На шоссе мы выбрались с два часа назад. Лесные Поляны, к счастью, проехали без происшествий. Небольшую толпу зомби, увязавшуюся за нами, происшествием назвать было сложно. Кате даже стрелять почти не пришлось, я смог разминуться с толпой довольно просто. Так что проблем не было до шоссе. Тут зомби было довольно много, так что Кате, да и мне тоже, приходилось иногда постреливать в тех зомби, что подбирались к нам слишком близко. Но это тоже были проблемы мелкие. 
Я посмотрел на наручные часы, одетые на левой руке. Полтретьего, можно остановиться на привал. Осталось только место для этого. Чтобы получше рассмотреть, как впереди с количеством машин, я приподнялся на подножках. И сразу же увидел стадо зомби, перекрывшее дорогу. Нажимать на стоп пришлось резко, так что Катю даже вперед дернуло по инерции. Да и я сам, если бы не сел, улетел бы вперед через руль. 
– Что случилось? – спросила Катя, когда мотоцикл остановился. 
Я не ответил, просто знаком попросил ее помолчать. Потом слез с седла и снял с крепления арбалет. Катя тоже вылезла из коляски, взяв свое оружие с собой. Когда я пошел вперед, она двинулась следом, держась в двух шагах. Идти пришлось тихо, потому что мертвецы были достаточно близко. Через пару минут их услышала и Катя, так что задавать вопросы по поводу того, почему мы остановились, она не задавала. 
Первого зомби увидели, обойдя пассажирскую «газель». Я передал Кате арбалет, вместо него взял свой нож. Придется использовать его, так как я не хотел раньше времени рассказывать о своем присутствии. Арбалет, конечно, удобная вещь. Звуков выстрела, кроме щелчка тетивы, нет, но сейчас лучше использовать то, что проверено уже не раз. Подойдя к задним дверям микроавтобуса, я чуть-чуть выглянул из-за него. Зомби шел в мою сторону, пока что еще меня не замечая. Чтобы привлечь его, негромко постучал рукоятью ножа по металлической стенке машины. Услышав стук, зомби сразу же ускорился. 
Когда он подошел совсем близко, я одним движением вышел из-за машины и резко ударил его ножом. Бил сбоку, чтобы гарантировано убить зомби, хотя удобней было бы ударить снизу вверх, под челюсть. Но таким ударом я мог и не достать мозг, так что пришлось бить по-другому. Как только удар пробил голову зомби, тот сразу же затих и начал заваливаться на асфальт. Пришлось продержатьс его, чтобы не упал раньше времени. Посадив зомби на асфальт, я тихо свистнул, подавая сигнал Кате. 
Та пришла сразу, держа в руках мой арбалет. Отдав его мне, перекинула в руки свой «стечкин». Взяв арбалет в руки, я первым делом огляделся. Место очень хорошо подходило для наблюдения за зомби, так что можно было дальше не идти. Сказав об этом Кате, я достал бинокль и начал смотреть вперед. 
Зомби было очень много. Прямо до фигища, если быть честным. Стояли они по всем полосам, но на нашей полосе их было особенно много. И откуда их так много сюда принесло, интересно? Даже через несколько месяцев после Заражения здесь столько зомби не было, а сейчас нате, приплыли. Я тихо выругался и опустил бинокль. 
– Можно бинокль? – попросила Катя. 
– Конечно. 
Я протянул Кате бинокль, а сам начал думать, что делать. Первое, что пришло на ум, это пробиться на мотоцикле, но уже через эта идея была отметена. Не получится. Не из-за того, сто у нас мало патронов или бензина, а из-за того, что мы просто не сможем отстрелять всех прущих на нас зомби. Они просто задавят нас своим количеством. Еще можно было съехать с трассы и уехать по другой дороге, как раз поворачивающей на Щелково, но тогда придется делать довольно большой крюк, так что и это вариант пришлось отвергнуть. 
– Федь, – позвала меня Катя, опуская бинокль. Она дождалась, когда я повернусь, потом продолжила, протягивая мне бинокль. – По-моему, у нас есть проблемы похуже зомби. 
Но посмотреть в бинокль я не успел, потому что услышал, как за нашими спинами взревел двигатель. И почти сразу же пришло осознание, что это сперли наш мотоцикл. Я рванул с места, бросив бинокль на асфальт. Плевать, нужно было как можно быстрее добраться до места остановки. Добежал быстро, даже успел заметить двух человек, сидящих на мотоцикле. Один из них увидел меня, и сразу же начал стрелять. Мне пришлось присесть за машину, чтобы пули не попали в меня. А потом я услышал звук скребущих по асфальту шин. Я резко поднялся, держа арбалет у плеча, и нажал на спуск. Но болт пролетел выше цели.
– Твою мать! – громко воскликнул я, опуская оружие.
    Ничего другого сказать просто не смог. Вместе с мотоциклом мы потеряли весь запас продуктов и патронов. Да даже наши рюкзаки остались там. Так что ситуация ухудшилась конкретно. Но подумать, что делать, я не успел, потому что прибежала Катя. 
– Зомби нас услышали, – проговорила она, пытаясь привести дыхание в порядок. 
– Только этого не хватало для полного счастья.
    Я снова выругался, на этот раз даже грязнее, чем в прошлый. Но долго ругаться мне не дал вышедший из-за «газели» мертвец. Арбалет был разряжен, так что пришлось доставать пистолет и стрелять из него. Следом за первым ходячим к нам вышли еще два. На этот раз мы с Катей стреляли вдвоем, одновременно с этим медленно отходя назад, потому что за первыми зомби были еще. Стреляя, я думал, что делать. Идти назад в Лесные было бы глупо, так что нужно продвигаться вперед. Но как, если впереди все так и кишит ходячими мертвецами? План пришел мне в голову, когда я увидел несколько автобусов, стоящих на трассе. 
– Беги к автобусам, я прикрою! – крикнул я Кате, показывая направление свободной рукой.
    Катя кивнула, выстрелила еще раз, затем побежала в указанном направлении. Свой «автомат» она убрала за спину, чтобы не мешал. Я же побежал за ней, только отстреляв зомбированных, что подошли слишком близко. Когда последний упал, двинулся следом, на ходу перезаряжая ТТ. Арбалет уже висел у меня за спиной. Перезарядил пистолет, положил его в кобуру, и сразу же ускорился, потому что сзади донеслись до скрежета зубов знакомые стоны и звуки множества шагов. Катя ждала меня возле автобуса, но мне дорогу перекрывала серая иномарка. Мудрить что-то я не стал, просто сходу прыгнул вперед. Приземлился плохо, ногу сразу же пронзило болью. Но главное было достигнуто, зомби отстали. 
– Ты как? – спросила Катя, когда я оказался рядом с ней. 
– Нормально. Давай наверх.
    Я встал спиной к автобусу, и подставил руки, чтобы Катя смогла спокойно залезть. Объяснять ничего было не нужно, мы еще в детстве опробовали этот прием, когда мне, Кате, и Андрею, пришлось убегать от охранника гаражей в Глинково. Тогда мы таким образом забор преодолевали. Так что Катя быстро встала мне на руки, затем на плечо, и мне осталось только выпрямиться, чтобы помочь ей забраться на крышу автобуса. Теперь осталось придумать, как залезть самому.
– Давай я тебя затащу, – предложила Катя, но от ее предложения пришлось отказаться. Она просто меня не выдержит.
– Не сможешь. Я тебя просто вниз стащу. 
    Нужно было придумать что-нибудь другое. Как назло, никаких легковых автомобилей возле автобусов не было. Все стояли минимум, в метре от них. Только одна «газель» стояла в упор, но до нее еще нужно было добраться. В этот момент сзади снова раздались шаги, и Катя начала стрелять. Не оглядываясь, я понесся в сторону «газели». На моем пути оказался зомби, который тут же отлетел от удара ноги в живот. Даже пистолет не пришлось доставать, он отлетел, и влетел головой в дверь автомобиля. Я же побежал дальше. Катя бежала следом за мной по крыше автобуса. Иногда она останавливалась, чтобы отстрелять особо ретивых мертвецов.
    Когда я уже подбегал к «газели», один из зомби решил протянуть ко мне свои грязные руки. У него даже получилось меня задержать, но ненадолго. Разворот всем телом, мертвец отпускает мою куртку, а затем клинок охотничьего ножа пробивает ему висок. Но следом за первым зомби появился второй, так что и его мне пришлось зарезать. И только после этого бежать к микроавтобусу. Забежать на пологий капот «газели» оказалось невозможно, так что пришлось вставать сначала на крышу стоящей около нее «шкоды», а с нее уже запрыгивать на крышу микроавтобуса. 
    Оказавшись на крыше, я огляделся. Зомби посреди трассы было множество. Они шли в нашу сторону по всему шоссе. Их было просто море. Между машинами, в поле, да даже из лесочка, росшего по левой стороне, шли зомби. Но, как и сказала Катя, зомби были не главной нашей проблемой. Потому что впереди разлилось МОРЕ. Иначе назвать это было нельзя. Именно море, конца и края которого я не видел. Оно залило все, и проезжую часть, и все прилегающие к шоссе окрестности. 
    Сначала мне показалось, что все, это конец. Переплыть такой водоем вплавь, вряд ли удастся, а лодок видно не было. Но потом вдалеке я увидел переправу, которую проложили прямо поверх машин. Значит, перейти все-таки можно, главное, обойти зомби. Упавший было настрой поднялся обратно. К Кате на автобус я перебрался одним прыжком, благо расстояние было небольшим. 
– Нам туда. Там есть переправа. 
– Ты уверен, что она нас выдержит? – спросила Катя на бегу.
– Я стараюсь об этом не думать. Будем решать проблемы по мере их возникновения.
    Автобус заканчивался, а второй был на расстоянии двух метров от него. Я ускорился, чтобы набрать скорость. Когда до края оставался один шаг, прыгнул вперед. Приземление вышло не очень хорошим, но устоять на ногах мне удалось, так что все хорошо. Теперь оставалось дождаться Катю. Следуя моему примеру, она тоже разогналась и прыгнула. Но прыжок у нее получился немного косой, так что приземлилась она на край автобуса. Мне пришлось ловить ее руку, пока она не упала на торчащее вверх стекло. Руку Кати я поймал с первого раза и резко дернул. Катя вскрикнула от боли в руке, но главное было достигнуто, она оказалась рядом со мной.
– Тихо, все кончилось, – успокаивал я дрожащую от страха девушку.
    Катя стояла, прижавшись к моей груди. Трясло ее очень сильно и двигаться дальше мы пока не могли. Так что я решил немного дать ей отдохнуть, а заодно и оглядеться. Обнимая Катю за плечи, смотрел вокруг себя на немного подтопленный лес и полностью залитое водой поле. Мыслей, откуда взялось так много воды, у меня не было. Вспомнилось только что-то из Курта Воннегута про то, что все реки и водоемы мира связаны. И еще, что в интернете писали, мол, под Подмосковьем есть огромная полость, заполненная водой. Только что могло выдавить на поверхность такое количество воды? А вот на этот счет мыслей у меня не было никаких.
    Успокоилась Катя быстро. Она вообще еще с детства была довольно спокойной. Вот сколько раз мы с Андреем ее как-нибудь пугали, ее это никогда почти не брало. Вот и сейчас, она прекратила трястись от ужаса минут через пять. Но еще несколько минут мы все равно простояли.
– Нам нужен транспорт, – размышлял вслух я, глядя на реку впереди.
– Может, какая-нибудь машина заведется? – предположила Катя, но смотрела она вниз.
    Я тоже посмотрел на стоящие под нами машины. Можно было попробовать реанимировать одну из них, но даже если автомобиль заведется, не факт, что бензин в его двигателе еще не «протух». А так было бы не плохо, взять хотя бы вон тот «козлик» ментовский, и поехать на нем. Но проблема еще в том, что большинство машин были слишком близко друг к другу, так что разъехаться будет, мягко говоря, сложно. Так что транспорт придется искать на «той» стороне.
– Ну что, пойдем дальше? – спросил я у Кати. 
    Катя кивнула и мы пошли дальше, но на этот раз шли тихо, чтобы не слишком сильно тревожить зомбированных, ходивших под нами. В том месте, где мы проходили сейчас, их оказалось особенно много. Блин, откуда их сюда только принесло столько? Мы с Катей двигались по крыше автобуса. Но когда подошли к краю, возникла еще одна проблема. Расстояние между автобусами оказалось слишком большим для прыжка. Значит, придется слезать. Я снял со спины арбалет и привычным движением зарядил в него болт. Зомбированных в непосредственной близости к автобусу было всего три, одного я взял себе, двух вторых Кате. 
    Я присел на три точки, чтобы удобней было стрелять. Катя стреляла стоя, так как у точность оружия была лучше. По моему знаку выстрелили, свалив на асфальт сразу двоих зомби. Третьего Катя сняла уже без моих подсказок. Отстрелявшись, я снова зарядил арбалет, после чего начал слезать, прикрываемый Катей. Чтобы не прыгать, слез на капот стоящей возле автобуса «семерки», который жалобно заскрипел, когда на него опустился. Спустившись, первым делом осмотрелся, затем помог спуститься Кате. После этого мы двинулись вдоль правой стены автобуса в сторону переправы. 
    По самому шоссе не пошли по двум причинам. Первая – это большая вероятность наткнуться на ходячего мертвеца, вторая – слишком большое количество препятствий на пути. А вдоль правой стороны автобуса можно было пройти спокойно и без лишних нервов. Стрелять, конечно, пришлось и здесь, но больше работать ножом, так как зомби пока попадались только медлительные. Быстрых пока, хвала Небесам, не было. 
    Под ногами начала плескаться вода, так что я остановился. Катя остановилась и сразу же обернулась назад, проверяя, как там с тылом. Сзади все было в порядке, так что можно было не волноваться. А вот спереди все было не так хорошо. Уровень воды под ногами становился все больше, и вскоре он будет нам уже по щиколотку. А ходить в воде в середине Ноября было не лучшей идеей, так что стоило задуматься о том, как двигаться дальше. 
– Может, по крышам автомобилей попробуем? – предложила Катя.
– Громко, но скорее всего, придется. Другого выхода я не вижу.
    Но залезли на машины мы не сразу. Прошли еще немного по асфальту, пока не вода не поднялась еще выше. И потом залезли на «легковушку». Хорошо хоть, зомбированных в воде не было, а то пришлось бы туго. Как только я сделал первый же шаг по крыше старенького «Логана», раздался душераздирающий скрип, который, наверное, не услышал только напрочь глухой зомби. Катя оглянулась назад и увидела, что зомби начали движение в нашу сторону. Об этом она сразу же сказала мне. Значит, двигаем батонами. 
    Уровень воды поднимался очень быстро. Уже через пару десятков метров мы с Катей стали задумываться о том, что пора перебираться на какие-нибудь микроавтобусы, потому что дальше по крышам легковых машин идти было сложнее. Но пока, как назло, эти самые микроавтобусы не попадались. Они все были в основном за три полосы от нас, или же вообще на полосе «на Москву». А вода, тем временем, подступала все ближе. 
    Слава Богу, переправа началась тогда, когда уровень воды дошел почти до крыши. Сделана она была из металлических листов, положенных на деревянные «лаги», срубленные явно в лесу неподалеку. Я первый вступил на эту переправу и здесь снова раздался скрип. Да еще и шаталась эта конструкция неслабо. Но другого от сделанной на скорую руку переправы ожидать чего-то другого не стоило. 
– Как же они тут ездят? Тут же все скрипит и шатается, – ворчала Катя, забираясь на переправу следом за мной. 
– Делали быстро, потому так и шатается.
– Так машины упасть могут, – заметила Катя.
– Почему могут? Уже упали, – тяжело вздохнув, проговорил я.
    Потом ткнул рукой вперед. Там была видна задняя часть «Буханки», торчащая из полотна переправы. Видно, во время переправы она пробила «полотно» и ушла кабиной вниз. Пока все караванщики решали, что делать, тяжелый автомобиль ушел под воду. Но товар вытащить явно попытались, вон, задние двери открыты. 
– И оставили так. О других думать не стали, – произнесла Катя, глядя на «буханку».
– Не популярно это сейчас, о других думать. 
– Я заметила. Ладно, пошли что ли? 
    Мы двинулись вперед. Но я напоследок все же оглянулся, чтобы узнать, как там зомби. Они как раз добрались до границы воды и сейчас пытались пробираться вперед, игнорируя течение. Выглядело это зрелище жутко. Особенно, если вспомнить, что патронов у нас с Катей кот наплакал. Да и болтов к арбалету у меня тоже немного осталось, всего штук двадцать в колчане на бедре лежат. Посмотрев немного, я пошел догонять Катю.
Идти по железному, постоянно трясущемуся «дорожному полотну» было неудобно. Так как сделано все было на скорую руку, полотно получилось не очень широким. К тому же, на этом самом полотне довольно часто машины продавливали вмятины, многие из которых превратились в дыры. Большинство этих дыр были не такие уж и большие, но находились и такие, которые приходилось обходить. Про то, что перил не было, я даже не говорю. Кто же их делать будет, если ясно, что скоро и полотно все равно окажется под водой. 
Но до упавшего под воду уазика мы все равно добрались довольно быстро. Возле машины бродил один зомби, сразу же получивший свой болт. Который я вынул, так как болтов у меня оставалось немного. Когда с зомби было покончено, мы с Катей стали думать, что делать. 
– Придется лезть по крыше, – выразила и свои, и мои мысли Катя. 
Другого выхода не было. Обходить справа и слева было очень неудобно, была высока вероятность того, что окажешься в воде. Так что придется рискнуть. Я подошел к «буханке», и одним движением залез на нее. Огляделся, потом позвал Катю. Ее я поднял на машину очень легко, правда, когда мы оказались на машине, та заскрипела. Нужно было быстрее убираться отсюда. Этим мы с Катей и занялись. Бежать по крыше машины было нереально, она была слишком мокрой, так что быстрым шагом. 
Когда до конца оставалось совсем немного, я остановился. Мне показалось, что что-то большое плавало в воде. Но движения воды больше не повторялось, так что мы пошли дальше. На самом краю кабины снова осоановились, но на этот раз для того, чтобы посмотреть, как обстановка впереди. Там все было тихо, как в Багдаде. 
– Ну что, слезаем? – спросила Катя. 
Я кивнул, и хотел было прыгнуть вниз, но в этот момент по воде снова пошла какая-то рябь. Даже силуэт какой-то виден был. «Что за хрень?». Промелькнуло у меня в голове. Как будто акула, или дельфин. Только откуда они здесь могли взяться? Я хотел уже попросить Катю отойти немного назад, но в этот момент существо, скрывавшееся в воде, выпрыгнуло из воды, и столкнулось меня в воду. 
Я успел лишь услышать крик Кати и  задержать дыхание, прежде чем холодная вода сомкнулась надо мной. Потом был удар об остов машины, чуть было не выживший из моих лёгких воздух. Спину прострелило болью, и я чуть не закричал. Попытался сорвать с шеи лапы существа, держащего меня, но мне это не удалось. А потом я увидел его глаза. Сразу же стало понятно, что это не зомби. У зомбированных не бывает осмысленных взглядов, они действуют лишь на остатках инстинктов. А существо, сжимающее мое горло, смотрело на меня с ясно читаемым желанием в глазах. Желанием поскорее прикончить меня и сожрать. «Ну, уж нет, так просто вам меня не взять». Зло подумал я, выдергивая из ножен свой нож и вонзая его куда-то в бок твари. Мутант раскрыл полную острых зубов пасть и издал булькающий звук, похожий на рев. Ему было больно, так что я не стал ждать, и нанес второй удар, но теперь еще и повернул нож в ране. Хватка на шее ослабла, стало полегче. 
Но всплыть мне не удалось, за мою голень внезапно схватился еще один мутант. Но все-таки я смог сделать вдох, прежде чем он с невероятной силой затянул меня под воду. Оказавшись под водой, первым делом ударил ногой куда-то вниз, чтобы хоть немного ослабить хватку мутанта. Это не удалось, так что пришлось самому нырять и бить тварь ножом. Тот сразу же забулькал, но больше не встал, видимо, я задел ударом что-то важное. А потом меня за шею схватил еще один мутант. 
***
– Федя!!! – крикнула Катя, когда неизвестное ей существо сбросило меня в воду. 
Катя перебралась на другую сторону одним прыжком. Приземлившись, сразу же попыталась найти меня в воде, но у нее не получилось. Ей были видны лишь волны в том месте, где я ушел под воду, и больше ничего. А потом на переправу запрыгнули другие мутанты, и Кате пришлось стрелять. 
Конечно, когда-то это были люди. Это было понятно по прямоходящей походке, да и по всему строению тела существ. Но после Заражения что-то случилось, что именно, было непонятно. В Катиной памяти всплыло что-то из фантастики. Какие-то боевые вирусы, перестраивающие цепочки ДНК, по-моему, в книге их назвали «ген-модификаторы». Потому что вряд ли из-за неизвестного вируса могли появиться такие существа. 
Первого мутанта Катя сбила выстрелом в голову, когда он только приземлился. Второго, когда мутант уже летел к ней, отбросила очередью в три патрона, а потом добилась выстрелом в голову. А вот с третьим и четвертым пришлось повозиться, потому что эти оказались умнее, и пытались прыгать вокруг девушки. Но Кате все же удалось утихомирить быстрых мутантов, но сделать это удалось лишь использовав остатки магазина. 
Сзади раздался шум, и Катя обернулась, становясь на одно колено. Но это был не очередной мутант, решивший отобедать девушкой, а я, наконец выбравшийся из-под воды. Катя радостно воскликнула и побежала ко мне. Свое оружие она на ходу закинула на спину. Подбежав ко мне, она схватила меня за руку, и начала тянуть из воды. 
– Сейчас помогу, Федь, – шептала Катя, таща из воды  мое нелегкое тело. 
Одной бы ей вряд ли удалось меня вытащить, но вдвоем у нас получилось. Оказавшись на переправе, я первым делом встал на все конечности, и заставил по средством древнейшего упражнения «три пальца в рот», заставил воду покинуть мой организм. И только после этого упал на бок, тяжело дыша. Катя тут же оказалась рядом, пытаясь узнать, чем мне помочь. 
– Отойди… от края, – прохрипел я из последних сил. 
Катя не поняла меня, так что пришлось встать на «корачки» и отползти самому, показав ей пример. Сил на перемещение избитого тела хватило, но и только. Я был выжат на все сто процентов. И хоть в голове и была лишь одна мысль о том, что надо убираться с переправы, у меня просто не было сил на движение. Вдобавок к отсутствию сил у меня болела спина и горло. Даже представить боюсь, какие у меня синяки будут потом. 
– Ты как? – тихо спросила Катя, наклонившись надо мной. 
Ее голос был сейчас как самая лучшая в мире музыка. Ответить я не смог, просто показал большой палец. Не стоило ее тревожить, и так у нее в глазах в слезы застыли. Катя робко улыбнулась, глядя мне в лицо. Блин, как же я обожаю это улыбку. И тут же, лежа в таком состоянии, понял, что просто обязан предложить Кате быть моей женой. Не за то, как мы с ней проводим ночи, а за вот эту радость в глазах, которую я сейчас видел, и эту робкую улыбку, которая сейчас была на ее прекрасном лице. 
– Катя… – тихо начал я, но потом прекратил. 
Не сейчас, слишком рано для подобных предложений. Не то время и совершенно не то место. Я попытался приподняться на локтях и у меня это получилось. Катя помогла мне сесть, а потом просто обняла. Мокрого, всего в тине, да еще и в крови. Даже внимания не обращая на то, что от меня несло гнилой водой. Просто обняла и заплакала. Слезы, которые до этого стояли у нее в глазах, теперь лились по щекам. Я обнял Катю одной рукой и прошептал на ухо, что все будет хорошо. Она согласно закивала. 
– Нам нужно идти дальше, – также тихо произнес я, когда Катино лицо оказалось напротив моего. 
Она только кивнула. Потом отпустила мою шею и встала с колен. После этого помогла подняться мне, держа меня сначала за руки, потом за плечи. Выпрямившись, я огляделся. На тела мутантов, лежащие неподалеку небольшой горкой, даже и смотреть не стал. Просто нашел ремень своего арбалета, который успел закрепить за край. Подойдя ближе, вынул из воды свое оружие и отряхнул от тины. Вроде целый, значит можно использовать. Закрепил ремень обратно на антабку и повесил на шею. После этого мы с Катей медленно пошли вперед. 
***
Уйти с трассы пришлось уже через несколько часов. Мы снова наткнулись на большую воду. Правда, теперь это было озеро, но все равно проще было обойти его через лес, чем переплывать на самодельном плоту. Так что теперь мы с Катей шли по заболоченному лесу, края которого будто не было. 
Идти было довольно тяжело, потому что постоянно попадались поваленные деревья, глубокие места. К тому же деревья в этом лесу росли как-то уж слишком близко, переплетаясь кронами так, что света на землю попадало очень мало. Из-за этого найти слегой сухие места было очень сложно и я часто проваливался в тину, из-за чего и так мокрая одежда становилась еще мокрее. Катя несколько раз порывалась отдать мне свою куртку, но каждый раз получала отказ. Намочу еще и ее одежду, будет еще хуже. 
Наконец впереди показался сухой участок земли, который мы так долго искали и я пошел в его сторону. Катя шла сзади медленными шагами. Иногда она даже спотыкалась, но за всю дорогу она ни разу не упала. Сильная девчонка, ничего не скажешь. Когда до островка сухой земли оставалось метров пять, я в очередной раз упал в воду, на этот раз по пояс. Выбраться получилось только с помощью Кати. До островка добрался, опираясь на слегу. 
Выбравшись на остров, первым делом скинул с себя мокрую куртку. Катя же села, но мне пришлось поднять ее, чтобы подложить под нее пару веток лапника, который я спилил здесь же. Сам же я сел только когда вылил из берцев воду. Избавившись от воды в обуви, снял промокшие носки и выкинул подальше. Достал из кармана портянки, неизвестно, каким чудом оставшиеся сухими, и намотал их вместо носков. Берцы одел не сразу, сначала набрал более менее сухой травы и протер их снаружи и изнутри. Когда одел, берцы вроде стали суше, но это ненадолго, скоро опять промокнут. 
Я посмотрел на простирающееся до горизонта болото. Блин, даже мелкого проблеска света не видно. Зачем вообще решил сунуться в этот лес? Могли же спокойно обойти по краю озера. Ну, намокли бы, но хотя бы знали бы, где находимся. Сейчас же я только мог сказать, что мы где-то восточнее Хотькова. Обойти город пришлось по причине того, что до меня дошли слухи, что в городе поселились какие-то люди, намерения которых были мягко говоря, неясными. Так что решили двигаться прямо по шоссе, чтобы потом выйти к повороту на Сергиев Посад. 
Катя сидела справа от меня с закрытыми глазами. Спиной она опиралась на дерево, а плечом на мое плечо. Пусть отдохнет, шли неизвестно сколько. Главное, чтобы не заболела. Я посмотрел на Катю, чтобы убедится, что она не выглядит больной. Она будто бы почувствовала мой взгляд, и открыла глаза. 
– Мы выйдем из этих болот, – то ли спросила, то ли просто сказала Катя. Говорила она тихо, так что интонации я не расслышал. Скорее всего, она просто попыталась меня поддержать. 
– Я надеюсь, что к тому времени я не умру от усталости. 
– Не умрешь. Я не дам тебе кмереть, Федор Панфиловский, – попыталась ободрить меня Катя. 
Она подняла руку и положила ладонь на мою щеку. Удивительно, но после многочасовой прогулки по лесу ладонь у нее была теплая. Я закрыл глаза, чувствуя это тепло. Потом почувствовал, как Катя садится мне на колени. Протянул руки, обнял ее за талию. И только после этого открыл глаза. 
– Знаешь, что мне всегда нравилось в тебе? – спросила Катя, глядя мне прямо в лицо. Не дожидаясь ответа, она сама ответила на свой вопрос. – Ты никогда не сдаешься. Даже если цель недостижима, продолжаешь действовать, добиваясь результата. Все думали, что у тебя не получится поступить на медицинский, но ты никого не слушал, и поступил. Учился отлично, хотя никто, кроме твоих родителей, не верил. Так что ты не  можешь сдаться сейчас, потому что ты этого просто не умеешь. 
Катя закончила и теперь смотрела на меня серьезным взглядом. Она была права во многих вещах. В медицинский я действительно поступил, удивив всех. Даже учителя были удивлены, когда они узнали эту новость, что говорить о моих друзьях и одноклассниках. Меня пытались отговорить, сначала, надавливливая на то, что придется долго учиться, на то, что ездить придется далеко. Но я никого не слушал, даже маму, которая сама работала в медицинской сфере и знала обо всем не понаслышке. Так что Катя была права, вспоминая о моей учебе. Если бы только она знала, чем все закончилось… Но она не знала, и никогда не узнает ни о моем тюремном заключении, ни о том, что мне приходилось делать, чтобы выжить. Я просто не смогу ей об этом сказать. 
– Кать, ты самый лучший мотиватор, которого я когда либо знал, – тихо проговорил я, глядя Кате в лицо. 
– Я не мотиватор. Просто знаю тебя как облупленного. 
– Что правда, то правда. Лучше тебя меня только Андрей знает. И то ненамного лучше. 
Катя улыбнулась, когда я заговорил о Андрее. А мне, наоборот, стало грустно. Просто вспомнилось, что он тоже не знает о том, что я сделал в 2008 году. Но на моем лице этих эмоций не проявилось, потому что сейчас показывать их Кате было нельзя. Подняв руку, посмотрел на свои водонепроницаемые часы. Стрелки на циферблате показывали почти шесть. Нужно начинать двигаться, иначе стемнеет, и вообще ничего не увидим. 
– Пора? – спросила Катя.
– Да. Иначе ничего не увидим. 
Катя встала с моих колен, и расставила руки в стороны, потом помахала ими, чтобы размяться. Откуда только в ней взялись? Неужели короткий отдых сил дал. У меня же сил было очень мало, будто бы я и не отдыхал вообще. Но вставать все равно было нужно, так что пришлось принимать вертикальное положение. Встать самому мне не удалось, Кате пришлось поддержать меня. 
– Мне нужен отпуск, – процитировал я знаменитую фразу из второго «Терминатора».
Катя улыбнулась, чем добавила мне сил. Взяв слегу удобнее, пошел вперед, проверяя землю перед собой. Я должен был довести Катю до дома. По-другому просто не могло произойти. 
***
Когда из-за стены леса показалось открытое пространство, я воскликнул, как ребенок. Катя, сначала не понявшая, с чего это мне вздумалось крикнуть, поддержала меня, когда она увидела просвет между деревьями. Увиденное придало нам сил и мы двинулись вперед немного быстрее. Запала нам хватило до конца болот, и когда наши уставшие ноги ступили на твердую землю, оба рухнули на землю. Я даже не успел положить под Катю лапника, потому что сил не было совсем. 
И вот теперь, спустя полчаса, Катя сидела на переднем сиденье «козлика» и дремала. Я же в это время пытался реанимировать двигатель УАЗика, но получалось это с трудом. Все осложнялось тем, часто работать приходилось при свете фонарика, который приходилось держать то в руке, то в зубах. Так что шагов со спины я не услышал, потому что был слишком занят ремонтом двигателя. 
Когда мне между лопаток уперлись стволы двуствольного ружья, я лишь выругался. Делать что-то было поздно, это было понятно сразу. Из оружия у меня был ТТ, но тот лежал в кобуре под курткой, а арбалет лежал в кабине «козлика». Так что, когда человек за спиной велел мне опустить отвертку и поднять руки, я именно это и сделал. 
– А теперь медленно повернись, мусор, – раздался громкий голос. 
Я снова подчинился, потому что дергаться по-прежнему было глупо. Конечно, меня удивило, что ко мне обратились, как к сотруднику полиции, но сейчас удивляться, не было времени. Поворачивался я очень медленно, как и велели. И сразу же, как повернулся, увидел стволы ТОЗ-34, смотрящие на меня. Держал двустволку мужчина, одетый в черную одежду. Чуть дальше стояли еще двое, но уже вооруженные какими-то пистолетами. Еще двое обходили меня справа и слева. Оба держали наготове обрезы ружей. 
– Чего, мусор, страшно? Как вас много, так вы все грозные, а поодиночке ссыте что-то сделать, – решил поиздеваться надо мной бандит. 
Не знаю, какой рекции ожидал от меня этот идиот, но он ее не добился. Я продолжал стоять, смотря на него. И это его явно злило. Этот бандит явно был главарем в этой недобанде. Интересно, как они так быстро оказались здесь? Неужели пешком пришли? Такого быть не может. Ответ на свой вопрос я заметил стоящим в сотне метров от нас. Бандиты приехали на «шестерке». На капоте машины, кстати, сидел еще один бандюган. Оружие его было не видно, но я был уверен, что оно у него есть. 
– Эй, Зубр. А с этим мусорком баба! – донесся слева голос одного из бандитов.
Следом за этим голосом раздался испуганный крик Кати. Бандит, стоящий напротив меня, посмотрел в ту сторону, не опуская ружья. Я же стоял, держа руки поднятыми вверх, стараясь не показывать того, как сильно разозлен. А делать это становилось все сложнее, потому что до моего уха снова донеслись крики Кати. Но еще больше меня разозлил смех, раздавшийся после этих криков. 
Катю привели через пару минут. Привел ее тот бандит, что пошел по левой стороне. Он вел ее, держа заломанной ее правую руку, во второй руке держа свой обрез. Катя смотрела вокруг себя испуганным взглядом, но когда она встретилась взглядом со мной, то во взгляде появилась надежда. 
– Ого, какая красота, – присвистнув, оценил внешные данные Кати главарь банды. 
Он опустил ружье и подошел к Кате. Те двое бандитов, что стояли за его спиной, сразу же навели на меня свои пистолеты. Подойдя к Кате, главарь  протянул руку и начал расстегивать на ней куртку. Девушка попыталась что-то сделать, но что она могла противопоставить двум вооруженным мужикам? Так что она просто стояла, глядя на меня. Я же ничего не мог сделать, потому что был под прицелом сразу трех стволов. Двух спереди, и один сзади. 
– Слушай, мусор, а зачем тебе такая женщина? Ты же ее недостоин, – повернувшись ко мне, снова попытался меня поддеть мужик. Потом он снова повернулся к Кате. – Он вообще может тебя удовлетворить, девочка?
– Да пошел ты, ублюдок, – зло приговорила Катя, и плюнула в лицо главарю. 
И сразу же получила по лицу очень сильную пощечину. В этот момент я не выдержал, и рванул вперед. И сразу же получил прикладом ружья в грудь. После этого удара последовали еще, на этот раз ногами. Я принимал все эти удары, но отбиваться не мог. Вдохнуть воздуха тоже никак не удавалось, потому что главарь попал мне точно в солнечное сплетение. Наконец, после команды главаря, побои прекратились. 
– Ладно, поднимите это дерьмо, – донесся сверху его голос. 
Меня подхватили подмышки и поставили на ноги. Я огляделся, и увидел, что бандитов теперь шестеро. Видимо, от машины пришел еще один. Главарь стоял напротив меня, глядя мне в лицо. Ружье он все также держал в руках, но теперь уже стволами вниз. Рассматривать его наглую рожу я не стал, вместо этого я сплюнул накопившуюся во рту слюну. 
– Ну, еще будешь рыпаться, мусорок? – поинтересовался главарь. 
Я лишь криво ухмыльнулся. Конечно, я собирался рыпаться. Тем более, что теперь в кулаке у меня был зажат небольшой кастет, одна из многочисленных секреток, спрятанных у меня в одежде. Моя ухмылка главарю не понравилась, и он снова ударил меня, на этот раз кулаком и в живот. Боль пришла сразу же, но на этот раз она была не такой сильной, потому что теперь мой организм был в «боевом» ритме. 
Упасть мне не дали, поддержали под руки. Прокашлявшись, я повернул голову, ища взглядом Катю. Она нашлась неподалеку, удерживаемая одним из бандитов. Вроде бы пока целая, если не считать небольшого покраснения на лице. Заметив, куда я смотрю, главарь кривой усмехнулся. 
– Даже не смотри на нее. Ты больше ее не увидишь, – пообещал он мне. 
– Урою, ублюдок, – в ответ пообещал я. 
На этот раз главарь не стал меня бить. Он велел своим головорезам поставитьь меня на колени. Потом достал из-за пояса пистолет. В нем я без труда узнал ПММ, потому что с таким сам ходил, когда служил в спецназе. И тут меня осенило. Ведь эти уроды не ошиблись, когда причислили меня к полиции. Ведь я действительно был полицейским. Сотрудником спецназа, конечно, но все-таки полицейским. И из-за этого осознания меня пробрало на смех. Причем, не на истерический, а на настоящий, живой. 
Услышав мой смех, главарь банды, уже приставивший к моему лбу ПММ, вздрогнул. Неудивительно, учитывая всю ситуацию. Стоишь ты, держа какого-то мента на прицеле пистолета, при этом удерживая его девушку, и тут этот самый мент начинает смеяться, будто бы вспомнил что-то смешное. Прихвостни главаря тоже ничего не понимали и теперь стояли, глядя на своего главаря ничего не понимающими взглядами. 
– Чего смешного? – задал совершенно не уместный вопрос главарь. 
Ответить я не успел, потому что краем глаза увидел движение Кати. А затем раздался истошный крик бандита, держащего ее. Бандиты сразу же повернулись на крик, чтобы узнать, что случилось. Я же резко схватил главаря за запястье, одновременно с этим другой рукой нанося удар по локтю. Пистолет хлопает, выпуская мне за спину пулю и бандит, стоящий там, кричит. Резко подымаюсь, нанося головой удар в челюсть главаря, при этом отводя руку с пистолетом в сторону. Главарь заваливается назад, я придаю ему скорости толчком. 
Краем глаза замечаю, что Катя выдергивает из ноги державшего ее бандита нож, затем втыкает его ему в грудь. Все это я успеваю выхватить взглядом за пару секунд, пока двигаюсь ко второму бандиту. Тот получает удар в горло, но кулак у меня усилен небольшим шипом, торчащим у меня между пальцами. Толчком бьет кровь из порваной артерии, мужик бросает пистолет и пытается закрыть рану рукой.
Добавляю ему коленом в живот, потом бью левой в голову главарю, который начал приходить в себя. Тот окончательно вырубается, я ловлю упавший ПММ, стреляю в того, что стоит дальше. Потом резко разворачиваюсь, но выстрелить не успеваю. Оказалось, что тому, что стоял у меня за спиной, пуля лишь задела бок. Удар плечом опрокидывает меня на землю, пистолет вылетает, когда мужик ударяет по нему ногой. Но в следующую секунду он начинает орать от боли. 
За спиной бандита стоит Катя, воткнувшая в бок мужику нож. Но по ее глазам я понимаю, что она на грани срыва и больше ничего сделать не сможет. Потому бью в ногу мужчины обеими ногами, тем самым опрокидываю его на землю. И сразу же поднимаюсь и оказываюсь сверху. Он пытается чтото противопоставить мне, но у него не получается. Мой кулак раз за разом опускает на голову бандита. От его лица не осталось уже ничего, но я все равно продолжаю бить. 
Про главаря, всего лишь отправленного в обморок, мы с Катей забыли. И когда он очнулся в самый ненужный момент, ни я, ни она ничего не успели сделать. Удар чем-то тяжёлым в голову опрокидывает меня на землю. Тот мужик, которого я избивал последние минуты, не дышит. Только сейчас замечаю на его лице проколы от клинка, зажатого у меня между пальцев. 
За первым ударом приходит второй, на этот раз ногой. Из носа хлещет кровь, но боль почти не чувствуется. Пытаюсь подняться, но снова падаю, получая  еще один удар. На этом избиение заканчивается, главарь отходит к Кате. 
– Ну все, сволочи, готовьтесь! – кричит он, направляя на Катю ствол своего пистолета. 
Секунды замедляются, когда я вижу это. Стоящая на коленях Катя, к ко лбу которой прижал ствол пистолета. Скалящийся от своего превосходства главарь, взводящий пальцем курок. В груди сам собой зарождается крик, и я выпускаю его наружу. Главарь оборачивается, заинтересовавшись, Катя, не вставая с колен, отталкивает его от себя. Я, по-прежнему крича, вскакиваю, хватаю главаря за шею. Тот пытается что-то сделать, и из-за этого мы падаем на землю. Спина отзывается болью, но шея главаря все еще в моих руках. 
Главарь скулит, пытаясь вырваться из удушающего, его ноги извиваются, пытаясь уперется в землю. Я поднимаю его тело коленями вверх, упираясь в районе лопаток. Из горла мужчины доносится еле слыщный хрип. Сопротивление мужчины прекращается, и я просто ломаю его шейные позвонки. Потом просто отталкиваю тело в сторону. 
– Катя! – пытаюсь кричать я, но вместо крика из горла вырывается лишь сиплый хрип. 
Нахожу Катю взглядом, та сидит возле УАЗика. Возле нее лежит тело бандита с воткнутым в его грудь ножом. Пытаюсь подняться, но это у меня не получается. Ноги отзываются на попытку встать болью, приходится ползти к Кате на четырех конечностях. Катя, когда я подползаю к ней, вздрагивает. 
– Он мертв… я убила его, – слышу ее шепот. 
– Иначе никак, – шепчу в ответ, стоя на коленях перед девушкой и прижимая ее к себе. 
– Не могу… поверить. 
Катя зарыдала, прижимаясь лицом к моему плечу. Я молчу, потому что даже не представляю, что нужно говорить. Мне никто ничего не говорил в спецназе, когда впервые убил террориста. Просто отпаивали водкой, несмотря на все мои протесты. Так что я просто стоял на коленях, прижимая Катю к себе. 
***
Катя сидела на бампере УАЗика, закутавшись в куртку одного из бандитов. Ее колотила дрожь, и было неясно, от холода или от нервного перенапряжения. Когда ее взгляд попадал на убитого ей бандита, тело которого я утащить подальше в траву, она вздрагивала и быстро отводилась взгляд. Перед глазами то и дело вставали кадры из прошедшего боя. То бандит, ревущий во все горло от боли в пробитой ножом ноге. Или же другой бандит, закрывающий горло, из которого еще совсем недавно фонтаном хлестала кровь. В такие моменты Катя закрывала глаза, но видения преследовали ее и тогда. 
Я стоял на коленях возле последнего бандита, и осматривал его карманы. Ничего интересного я пока не нашел, только пачку сигарет, обойму к ПММ, да несколько презервативов. У других бандитов тоже не было ничего, стоящего внимания. Забрав сигареты и обойму, оказавшуюся пустой, я поднялся. Подошел к небольшой кучке вещей, собранных с тел, и бросил туда. В кучке лежали три обреза, двустволки, три ПММ. А также патроны ко всему этому и пара плохоньких ножей. В общем, ничего интересного. 
Закончив с осмотром тел, я подошел к УАЗИку, и присел на бампер рядом с Катей. Та дернулась, почувствовав мое присутствие, видимо, опять ушла в свои мысли. Я выругался от осознания своей беспомощности. У этих бандитов не нашлось не одной бутылки с алкоголем. Даже пива нет. А он сейчас очень нужен, потому что без  него я вряд ли смогу привести Катю в себя. Можно, конечно, посмотреть в машине, но отходить от Кати я не хотел, потому что знал, что в таком состоянии в голову может прийти все, что угодно. 
Вспомнился случай, произошедший во время моей службы в спецназе. Мы приехали на задержание бандформирования, по-моему, где-то в районе Грозного дело было. Банда оказалась знакомой, наши коллеги из «Альфы» уже сталкивались с ними, но в другой республике. Как они тогда выжили, никто не знал, но факт оставался фактом, это были именно они. И явно хотели нам отомстить, для чего захватили общежитие. Жили там какие-то студентки, так что сопротивления никто не успел оказать. Нас вызвали сразу, так как ближе всех были именно мы. Мой командир сразу же отправил меня и моего смотрящего на позицию. А сам решил провести переговоры, которые почти сразу же зашли в тупик.
Боевики сдаваться не собирались, хотели драться до конца. Главарь просто сказал, что не будет сдаваться, и бросил трубку. Причем, он не был накуренным, как я понял. Они просто не собирались сдаваться. И сразу же после этого из окна выкинули тела двух девушек. И в тот момент, когда тела упали на землю, мой командир, прошедший не только войны в Чечне, но и зацепивший Афган, заревел в голос. Ребята говорили, что такого плача они никогда не слышали.
А потом был штурм, ставший самым сложным за всю мою службу. Командир повел ребят сам, ничего не планируя. Как он добежал до парадной двери, я до сих пор понять не могу. Потом, когда был возле общаги, видел, что весь асфальт был нашпигован пулями. А майор прошел, да еще и не один, а со всей группой. В тот день мы уничтожили банду, все двадцать восемь человек остались лежать там. Хотя можно ли называть людьми тех, кто расстреливает женщин? Я думаю, что нет. 
К счастью, жертв, помимо первых трех, было совсем немного. Командир лично выводил девушек к ребятам, чтобы те отвели их к докторам. А что случилось потом, никто так и не понял. Евгений Юрьевич просто отошел в сторону, и выстрелил себе в голову из табельного АПС. Офицер, прошедший три войны, и прослуживший в спецназе почти всю свою жизнь.
Этот случай я запомнил на всю жизнь. Потому что именно после него в нашу группу пришел майор Кремнев. Но случаев, когда только пришедшие в спецназ парни кончали с собой после первого боя, на моей памяти было еще немало. И это были не восемнадцатилетние парни, а уже состоящие мужчины, которым было за тридцать. И потому я не отходил Кати, чтобы она ничего с собой не сделала. 
Сигарета, зажженная мной, прогорела, и потому полетела на землю. Я посмотрел на Катю, сидящую рядом. Ее руки до сих пор были испачканы в крови. Поднявшись с бампера, взял из кучки трофеев флягу одного из бандитов. Потом вытащил из той же кучки тряпку. Когда я подошел к Кате, она снова дернулась. 
– Кать, посмотри на меня, – позвал я девушку. Катя одеяла ко мне лицо. – Нужно помыть руки, иначе потом не получится. Ты меня слышишь?
Катя посмотрела на свои руки. Несколько мгновений она не сводила со своих пальцев, измазанных кровью, взгляда. Потом протянула руки ко мне. Я взял ее руку своей, стараясь касаться ее кожи как можно аккуратнее. Смочив ладонь водой, начал аккуратно тереть ее тряпкой. Катя все это время смотрела на свою руку немигающим взглядом. Смыть кровь удалось быстро, так как она ещё не успела сильно засохнуть. Закончив с первой рукой, я перешел ко второй. С ней все вышло также. 
– Вот и все, – сказал я Кате. 
Потом сложил тряпку и убрал ее в карман, пригодится, если что. Флягу повесил на пояс, вода тоже нужна, хоть и неясно, чистили ее бандиты или нет. Потом я вспомнил, что хотел залезть машину, чтобы обыскать и ее. Хотел было попросить Катю пойти со мной, но она заговорила первой. 
– Федь, а убивать всегда так… тяжело? – тихо спросила она. 
– Да. К этому не привыкнуть. Есть только два способа облегчить себе душевные страдания. Первый – напиваться каждый раз после боя. Иногда спасает, но не каждого. А второй – «подсесть» на убийство, как на охоту. Вбить себе в голову, что человек это животное, и заниматься этим в свое удовольствие. Обычно это всегда заканчивается плохо. 
– Какой же способ выбрал ты? – снова спросила Катя, немного помолчав. 
Я ответил не сразу, потому что не знал, что сказать. Наверное, потому, что думал, что нашел свой, третий путь. Но это было не так, потому что в разные периоды жизни я использовал разные способы притуплять душевную боль. С самого первого убийства до этого момента. В спецназе убивал, потому что мне приказывали. То есть, я не отдавал себе отчет о том, что только что убил человека. Это была просто цель. Не было личности, был только образ – человек в маске, вооруженный и несущий смерть другим людям. Если был приказ, я готов был убить этого человека. Мне было не важно, кто он, потому что на него было указано. 
На службе в «Вымпеле» было все точно также, правда, теперь мне приходилось еще и выбивать информацию из своих целей. Такое происходило очень редко, но и это я делал, не чувствуя ничего. Пытать, получая при этом то ли удовольствие, то ли просто облегчение, начал только после того, как меня три дня продержали в плену бандиты. И именно тогда я понял, что со мной происходит, и испугался. После этого убивать стал реже, а пытать вообще перестал. 
А потом случилось Заражение. Убивать зомби было абсолютно несложно, ведь это были уже не люди, а только их оболочки, по неизвестным причинам, живущие после смерти. С людьми было сложнее, но я все же убивал,  убедив себя в том, что по-другому никак. И этим способ, наверное, и пользуюсь до сих пор, потому что это по-другому действительно не могу. Мне приходится убивать, потому что те, кого я убиваю, могут навредить близким мне людям. 
– Я не знаю, какой способ выбрал. Иногда мне кажется, что мой способ – что-то между названными мной способами, – все же заговорил я. Катя смотрела на меня внимательно, не отрываясь. – Мне не нравится убивать, но при этом я понимаю, что без этого никак. Для меня есть только цель на другой стороне ствола. И если я не уничтожу эту цель, то умрет кто-то, дорогой мне. 
Катя смотрела на меня внимательным взглядом. Но постепенно в ее глазах появились слезы. Она обняла меня и заплакала, прижимаясь к моему плечу. 
– Федь, я не смогу выдержать этого. Просто не смогу, – шептала она сквозь слезы. 
– Даю тебе слово, милая, тебе больше не придется убивать. Слышишь, не придется, – говорил я тихо, но голос мой при этом был уверенным. 
– Слышу… милый. 
Катя подняла свое лицо, на котором я сразу же увидел слезы. Смотреть на это было невозможно, потому что мое сердце обливалось кровью при виде слез. Поэтому я снова вытащил из кармана тряпку, и вытер их. Затем убрал тряпку в карман и сказал:
– Нам нужно ехать дальше. Иначе ночевать придется в машине. 
– Хорошо. Поехали. 
***
На улице была поздняя ночь. За окнами «шестерки» завывал ветер, гоняя листву и заставляя каждую секунду вздрагивать. Я сидел на водительском сиденье и смотрел на лесной массив, положив голову на локоть. На коленях у меня лежал обрез, который был взят с тела одного из бандитов. Еще один лежал на пассажирском кресле слева от меня. Плюс ПММ в бардачке и ТТ в подмышечной кобуре. Все это заряжено и готово к бою. Правда, перед использованием пришлось все бандитские стволы хорошенько почистить, благо в багажнике машины нашлась ветошь, да еще брошенный к вещам пенал с принадлежностями от АК-74М. Видимо, бандитам никто не объяснял, что оружие надо чистить, чтобы оно работало. Но это так, лирика, главное, что почистить оружие я смог, и теперь можно было не волноваться, что ствол подведет в самый неудобный момент. 
Двигатель «шестерки» размеренной гудел, сжигая бензин, но по-другому никак. Ночи сейчас холодные, и без включенной печки сидеть в машине я не рискнул. Тем более после того, как мы с Катей очень долго шли по болотам, обливаясь водой и потом. Так что приходилось жечь бензин. Хорошо хоть, зомби нет, а то бродили бы сейчас вокруг. 
Катя зашевелилась на заднем сиденье, и я оглянулся. Сейчас она лежала на боку, спиной ко мне, накрывшись спальным мешком, найденным во все том же багажнике. «Золотое» место оказалось, кстати. Помимо ветоши, пенала, и спального мешка, в багажнике обнаружился еще и рюкзак с небольшим запасом провизии. Так что без еды нам с Катей сидеть не пришлось. И самое главное, в рюкзаке я нашел флягу со спиртом. И тут же уговорил Катю выпить сто пятьдесят грамм спирта, предварительно разбавив тот водой из фляги. Спирт нужен был по двум причинам – успокоить нервы, и уменьшить вероятность простуды, которая могла появиться из-за нашей прогулки по лесу. 
Катя сначала отнекивалась, но через несколько минут все же удалось убедить ее выпить спирта. Помимо успокаивающего действия, тот содействовал еще и как снотворное, так что сейчас Катя лежала на боку и спала. Но сон у нее, судя по тому, что она часто переворачивалась с боку на бок, был беспокойный. Неудивительно, после такого насыщенного дня. Я тяжело вздохнул, вспомнив драку с бандитами. Моя невнимательность чуть не стоила нам с Катей жизней. Если бы я заранее увидел бандитов, то все могло бы повернуться совершенно по-другому. Может, мне бы и не удалось убить всех, но у нас точно появился бы шанс убежать, не подвергая сильной опасности наши жизни. Если бы я просто был внимательнее…
Дождь за окном, по-моему, лил уже часа два, и как-то не думал кончаться. Наоборот, он расходился все сильнее, так что выйти наружу, чтобы справить нужду и покурить было невозможно. А курить хотелось сильно, потому я сидел, и жевал фильтр «Тройки», чтобы хоть как-то заглушить желание покурить. На часах было начало шестого, так что скоро уже должно было начать рассветать, но пока что еще было темно, хоть глаз выколи. 
От долгого сидения на одном месте заныли плечи. Чтобы хоть как-то их размять, я сначала поднял руки максимально вверх, потом развел в стороны. Потом немного подвигал плечами. Стало немного легче, но для полноценного отдыха мне нужно было хоть немного поспать. Но спать в совершенно незнакомом месте было нельзя. 
– Я люблю ночь, за то что в ней меньше машин… я люблю дым, и пепел своих папирос, – тихо пропел я, глядя в окно. 
Пейзаж за окном был совершенно обычным. Простой лесной массив с пробитой в нем дорогой. «Шестерка» стояла у правой обочины этой дороги, чтобы, в случае чего, ее было сложнее найти. Нет, если нас будут искать серьезно, то точно найдут, но если поедут по шоссе, то велики шансы, что просто проедут мимо. 
Дождь пошел на убыль только когда над лесами начало подниматься солнце. Дожидаться его окончания я не стал, вылез, когда по крыше и окну редко, но продолжали долбить капли. Оказавшись, сразу же почувствовал огромный букет запахов. Начиная от запаха хвои, заканчивая еле заметным запахом гниющей плоти. Последнего, к счастью, почти не было. Отходить далеко я не стал, справил нужду неподалеку. Потом вернулся к машине и сел на капот, положив под себя шапку. На голову тут посыпались дождевые капли. 
Закуривать сразу не стал, сначала просто посидел и подышал свежим воздухом. Это было нужно, потому что никогда не знаешь, когда удастся вот так просто посидеть, вдыхая запахи обычного леса. Почему-то была  сильная уверенность, что в следующий раз это удастся нескоро. Так что несколько минут я просто сидел и дышал чистым воздухом. Но минут через десять вредная привычка все-таки взяла свое и закурил, пряча огонек от дождя. 
Курить под дождем довольно неприятно, так что я старался курить как можно быстрее. Когда уже докуривал, в окно кто-то постучал. Оглянувшись, увидел Катю, сидящую на заднем пассажирском сиденье. Я улыбнулся ей, на что она ответила мне тем же. Потом Катя вылезла из машины, расставила руки в стороны, немного помахала ими. 
– Доброе утро, – поздоровалась она, подходя ко мне. Она толкнула меня локтем, чтобы я подвинулся. Учуяв запах сигарет, сморщила носик. – Опять накурился. И чего ты организм свой травишь. Бросай, давай, ты мне здоровый нужен. 
– Хорошо, попробую, – пообещал я, потом сделал еще одну затяжку. Выдохнув дым, помолчал немного, тяжело вздохнув, добавил. – Хотя, может курение и есть мой способ успокаивать нервы. 
– Все равно бросай, ты же только себе хуже делаешь, – попросила Катя. 
– Я попробую, Кать. Обещаю. 
Сказав это, выбросил бычок. Тот пролетел несколько метров, сверкая огоньком на конце, и приземлился куда-то в траву. Выбросив бычок, я встал с капота и с потянулся. И сразу же зевнул, прикрыв ладонью рот. 
– Может, поспишь, а я подежурю? – предложила Катя. 
– Не стоит. Я если сейчас лягу, то просплю полдня и мы никуда не уедем. 
– Как ты поведешь, если ты не спал? 
– Как обычно, надеясь на удачу, – ответил я. Увидев, что Катя нахмурилась, добавил. – Я все равно гнать не буду, так что все будет хорошо. Не волнуйся. 
– Ты всегда так говоришь. Знаешь, как тяжело смотреть на дорогого тебе человека, который доводит себя до изнеможения? 
– Кать… 
– Подожди, Федь, не перебивай, – остановила меня Катя, когда я попытался ей возразить. – Я отлично понимаю, что ты делаешь все это для того, чтобы быстрее доставить меня к Андрею. Но если ты будешь делать это так, то закончится все очень плохо. Так что сейчас ты ляжешь спать, а я подежурю. Понял?
– Да, – кивнул я, глядя на Катю. 
Мне пришлось согласиться с ней. Хотя делать этого мне абсолютно не хотелось. Но видеть ее рассерженной и осознавать, что сердится она только из-за меня, мне не хотелось  еще больше. Поэтому я и согласился. Посмотрел на часы, и после этого сказал:
– На часах почти шесть. Выезжать надо в восемь. Разбудишь без пятнадцати, хорошо? 
– Хорошо. Давай, в машину. 
Я залез на заднее сиденье, закрыл дверь, и лег на спину. Снимать одежду не стал, холодно в машине не было. Спереди хлопнула водительская дверь и Катя заняла мое место за рулем. Она оглянулась, чтобы проверить, сплю ли я, но, услышав мое размеренное дыхание, отвернулась. 
– Лодкой снег мешая, ночь идет большая. Что же ты, глупышка, не спишь, – вполголоса пропала она. 
Потом улыбнулась, вспомнив что-то из прошлого. А за окном, тем временем, снова лил дождь.
Часть 3
«Город»
В Сергиев Посад мы с Катей въезжали со стороны путепровода. Ехали медленно, потому что машин на дороге было довольно много. К тому же, в городе активность зомби должна была быть выше. 
– Вот мы и дома, – произнес я, когда мы выехали на проспект Красной Армии. 
– Осталось только до Глинкова добраться, – добавила Катя. 
В этот момент впереди зажглась сигнальная ракета. Меня ослепило и я дернул рулем, и машину рвануло влево. Раздался звук удара и меня бросило на руль. Справа от меня вскрикнула Катя. В голове у меня еще звенело, но я уже слышал, как к машине идет кто-то. Приближались тихим шагом, двигаясь откуда-то слева. В это время я уже пришел себя и вытащил из кобуры ТТ. 
Когда человек начал открывать дверь, ударил плечом в неё, потом выпрыгнул. Боец, который находился возле двери, явно не ожидал от меня такой прыти, так что отлетел в сторону. Я вылез из машины, сжимая в руках пистолет. Хотел было выстрелить, но в это время звук шагов донесся откуда-то сзади. Пришлось резко прыгать вперед, чтобы уйти сразу от двух противников. 
Тот боец, которого я сбил ударом, попытался в меня выстрелить из автомата, так что, приземлившись, бью по стволу АКС ногами. Грохнули несколько выстрелов, пули попали куда-то в машину. Оттуда сразу же донесся крик Кати. Не дай Бог, ее задели, я же их всех передушу тогда. Но сейчас у меня просто нет времени, чтобы посмотреть, сто с девушкой. Следом за ударом по автомату, бью ногой в голову противника, закрытую омоновской маской. Тот сразу же отключается. 
Вспоминаю про того, что подходил из-за машины. Хватаю автомат и два раза стреляют в сторону машины, стараясь не попасть в машину. Из-за «шестерки» доносятся какие-то шорохи, видимо, я не попал, но заставил противника залечь. А потом в автомат попадает пуля, и он вылетает из моих рук. Черт, снайпер. Первой приходит мысль скрыться за телом противника, но я отметаю ее. Снайпер стрелять, конечно, не будет. Но вот его коллеги… 
Вот и они, кстати. Приближаются быстро, держась полукругом. Профессионально, кстати, держатся. Очередные вояки? Как мне везет на встречи с вами, однако. Хотя нет, скорее всего это не вояки, а полицейский спецназ. Иначе зачем одевать их форму, если можно взять только бронежилеты и оружие. Спецназовцы подошли к машине, и начали заглядывать внутрь. 
– В машине только девушка, больше никого, – решил сказать я, чтобы Кате ничего не сделали. 
– Молчи лучше, а не то пристрелим, – сказал один из бойцов. Видимо, командир. 
Меня взяли на прицел, в который раз за последнее время. ТТ я потерял, когда еще с напавшим на меня спецназовцем, боролся, так что оружия у меня с собой, кроме ножа, никакого не было. Да и тот вытащил из ножен один из спецназовцев, когда обыскивал. Обыскал, кстати, быстро и очень профессионально. Видать, хорошо успел послужить до Заражения. 
– На колени, – велел другой спецназовец, когда первый закончил обыск. 
– Может, еще чего попросите? Стрелять будете, так стреляйте прямо здесь, – зло выпалил я. 
Злость во мне разгорелась неслабая, потому что еще совсем недавно меня скручивали бандиты, а теперь вот спецназовцы. И не говорят, зараза, чего им нужно, в отличие от первых. Те хоть сразу требуют, а эти отмалчиваются.
– На колени, я сказал, – повторил приказ спецназовец. 
– Да пожалуйста. Не подавись, вояка хренов, – зло проскрипел сквозь зубы я, вставая на колени. Потом так же зло добавил. – Где ж вы были, падлы, когда в городе люди гибли. 
И сразу же получил прикладом в челюсть. Удар был не такой кж и сильный, но на асфальт я грохнулся. Следом за первым ударом мне в грудь прилетел второй, на этот раз берцем. Бил все тот же боец. 
– Где я был, спрашиваешь?! – взбешенно заорал он, глядя на меня сверху-вниз. – Я, с***а ты такая, людей со всего Сергиева Посада возил в Лавру. А такие уроды, как ты, людей у-би-ва-ют! 
Каждый слог последнего слова он сопровождал ударом по моему телу. Сквозь боль я услышал крик Кати. Избиение закончилось, когда товарищи спецназовца оттащили своего коллегу в сторону. Потом на колени поставили меня. Первым делом я сплюнул кровь, появившуюся во рту. Вместе с кровью на асфальт упал один из зубов, видимо, выбитый прикладом. И только после этого поднял голову и нашел взглядом Катю. Та стояла, удерживаемая сразу двумя спецназовцами. Причем держали они ее довольно крепко. Увидев ее, я улыбнулся. Слава Богу, с ней все хорошо. Не знаю, чтобы было, если бы с нее хоть волос упал. 
В это время к нам подошел еще один спецназовец. Этот был на голову выше меня, как Андрей, наверное. Но не такой накаченный, но жилистый. Одет он был, как и все остальные в форму, но на его погонах красовалась майорские звездочки. А вот это уже интересно, что даже после Заражения у местного ОМОНа осталась та же иерархия. В остальном этот спецназовец был похож на своих коллег. Только в руках он держал не АКС-74У, как они, а обычный «семьдесятчетвертый». 
Подойдя ближе, командир группы посмотрел сначала на меня, потом на своего подчиненного. Тот стоял, все также тяжело дыша, но его товарищи его больше не удерживали. 
– И что здесь случилось? – поинтересовался майор. Говорил он, кстати, с едва заметным акцентом. 
– Да эта сволочь тут… – начал спецназовец, но замолчал, видимо, пытался слова подобрать. – Он тут ворчать начал, на колени вставать не хотел, хотя ему приказали. 
– А ты его за это отметелил? – все также спокойно поинтересовался майор. Потом он заметил Катю. – Девушка с ним была? 
– Да, товарищ майор. 
Спецназовец повернулся к Кате и пристально посмотрел на нее. Той от его взгляда явно стало нехорошо, и она попыталась отвернуться, но ей не дали этого сделать. Мне же н понравился взгляд спецназовца. Слишком уж пристально он смотрел. Будто пытался вспомнить. 
– Тронешь девушку, придушу, – негромко проговорил я, глядя на майора. 
– Чего? – спросил тот, оборачиваясь. В его взгляде мелькнула злоба. – Ты думай, что говоришь, придурок. Я присягу давал, чтобы таких, как она, от бандитов спасать. И спасал, когда вокруг еще не было всего этого! – майор обвел рукой пространство вокруг себя. Он имел в виду произошедшее в Москве и окрестностях Заражение. – А что сделал ты?
– Он тоже служил в спецназе! – крикнула Катя, опередив меня. 
– Он? Да не смеши мою селезенку. Защитник, блин, – усмехнулся майор, обернувшись к ней. 
– Я говорю правду. 
Но я уже не слушал их перепалку. Мое внимание было приковано к майору. Мне вдруг пришло понимание, что я его откуда-то знаю. И сейчас я пытался понять, из-за чего мне пришло это понимание. Вроде, внешне он был мне незнаком. Обычный парень, ростом не отличается, накаченностью тоже. Говорит, правда, с акцентом, а это может значить, что он не совсем русский, но это ни о чем не говорит. У нас полстраны не совсем русские. Значит, что-то другое. Но потом я в голове снова прозвучали его слова: «Да не смели мою селезенку». Интересные слова, между прочим. 
– Чего смотришь, парень? – поинтересовался майор, заметив мой взгляд. 
– Да так. Вот скажи, майор. А почему женщины в Белграде не любят ходить на центральную площадь? – задал я совершенно не уместный вопрос. 
– Ты с дуба рухнул, что ли? Какой Белград? – майор явно был ошарашен. 
– А ты ответь, майор. Поймешь. 
– На той площади памятник стоит один. Мужской. На нем очень точно детали мужского организма показаны, – все также недоумевая, ответил майор. – Я когда в Белграде жил, часто… 
На этом слове он замолчал, и начал пристально всматриваться в мое лицо. Но узнал он меня не сразу, но когда узнал, то спросил, недоверчиво глядя мне в лицо:
– Профессор? 
– А кто ж еще, Златан? – усмехнулся я, глядя в его офигевшее лицо. 
***
Я сидел на табуретке перед знакомой медсестрой, которая обрабатывала раны, наносенные мне взбешенным спецназовцем. Сейчас, когда злость прошла, понимал, что хватит лишку, сказав о том, что тот сидел и ничего не делал, когда во время Заражения гибли люди. Себя оправдывал тем, что меня разозлило то, что меня скрутили, ничего не объяснив, да еще и ракетой ослепили, из-за чего я разбил машину. Но извиняться все равно пришлось, причем еще и перед тем бойцом, которого вырубил. Надо будет им еще водки поставить, в виде извинения. 
Когда иголка в очередной раз вошла под кожу на плече, я скрипнул зубами. Медсестра сразу же посмотрела на меня с тревогой. Даже под анестезией все ее манипуляции чувствовались, хоть обезболивающие и притупило боль. Так что приходилось сидеть, держась за подлокотники руками, терпя боль. Ничего, на югах и без анестезии раны зашивали, так что потерпим. 
– Продолжайте, Оксана Александровна, – попросил я, повернувшись к медсестре. 
Та продолжила свою работу. На самом деле, нам с Катей очень повезло, что спецназовцы Лавры смогли перехватить нас. Просто в районе Лавры скопилось довольно большое стадо зомбированных, разогнать которое еще не успели. И если бы мы поехали дальше, то вылетели бы прямо на это стадо. Нам даже сигналили, но я на Лавру не смотрел, так что не видел сигналов. А если бы увидел, то не было бы драки со спецназовцем, а также последующего избиения. 
Ран на моем теле Оксана нашла немного. Спецназовец, хоть и бил сильно, но уже по привычке серьезных ранений мне не нанес. Так, несколько довольно глубоких царапин, но зашивать пришлось только одну из них, так что все было нормально. На Кате же повреждений не было вообще. Так, нос она немного разбила, когда ударилась о торпеду. Но переносицу ей просто заклеили пластырем, и все. Так что сейчас Катя сидела напротив меня и пила горячий чай, который ей принес Златан. 
У этого парня, кстати, довольно интересная история. По национальности он серб, причем чистокровный. И до восьми лет он жил на родине, даже не помышляя о переезде в Россию. Но во втором классе он, вместе с классом ездил в Санкт-Петербург, поразивший его до глубины души. Когда мы служили в спецназе, он рассказывал, что именно после этой поездки он начал проситься в Россию. Говорит, родителей доставал постоянно. И когда те согласились отвести его к их дальним родственникам, так счастлив был, будто бы ему новый компьютер подарили. Сразу же начал готовиться к поездке. Выучил русский язык, много общался с русскими, которые приезжали в Белград. Наверное, немало людей он удивил, подходя к ним на улице и просто общаясь с ними. Он так, кстати, со своей будущей девушкой познакомился. Ирина просто приехала с родителями в Белград, когда к ней подошел невысокий тогда еще паренек, и начал просить поговорить с ним. Так они и познакомились. А когда Златан в возрасте шестнадцати лет приехал в Санкт-Петербург, она незамедлительно приехала, несмотря на то, что жила она где-то в Подмосковье. 
Златан прожил в России два месяца, и в Сербию возвращаться не захотел. Уговорил родителей отпустить его, пообещав, что будет приезжать на каникулы. Те, немного подумав, согласились. Так Златан и оказался у нас. Сам поступил в гимназию, сам же параллельно работал расклейщиком газет. Жил он своих дальних родственников. Те от него не устали, а наоборот, он их всех забот лишил. Посуду мыл, полы мыл. В ответ говорил, что это лишь малая часть того, что он может сделать. А когда приезжала Ирина, в доме становилось еще веселее. 
В общем, парень Златан интересный. Добрый, отзывчивый, и совершенно не похожий на европейцев. Хотя, какая Сербия Европа, если ее жителей называют «балканскими» русскими. К тому же, отличить Златана от обычного русского парня можно только по акценту и имени. А так он обычный парень. Живет он как все – в обычной «хрущевке», так же, как и все, гуляет с девушкой. Точнее, не с девушкой, а уже с женой. Поженились Златан и Ирина, когда обоим девятнадцать стукнуло. Это всех шокировало, конечно. Но отговаривать никто не стал, сразу было понятно, что эти двое поженятся. 
– Все, Федор Алексеевич, я закончила. Вы можете быть свободны, – голос медсестры вытащил меня из мыслей. 
Я посмотрел на свое правое плечо и увидел бинт, закрывающий полученное мной ранение. Закончив с обработкой, Оксана сняла перчатки и начала собирать свой чемоданчик. 
– Попрошу вас поменьше напрягать правую руку, да и вообще исключить драки. Лучше всего вам отдохнуть, – объясняла она, собирая вещи. Причем, объясняла не мне, так как знала, что мне не нужно все это объяснять, а Кате. 
– Хорошо, доктор, я поняла, – кивнула та, когда Оксана закончила. 
– Да какой я доктор. Так, зашить ранения, да обработать их, – улыбнулась Оксана. Она уже собрала чемоданчик и встала со стула. – Вот отец у меня настоящий врач. А я так, медсестра. 
– Отцу поклон, кстати. Скажите, что от Профессора, – попросил я, надевая футболку. 
– Думаете, он вспомнит вас? 
– Конечно. Меня просто запомнить. Особенно вот с этим, – я коснулся рукой швов на правой стороне головы. 
Это ранение мне зашивал отец Оксаны – Александр Павлович. Очень хороший дядька, кстати. Побывал в Чернобыльской Зоне, когда там была вспышка вируса. Лечил там людей, находясь в осаде. Кстати, он говорил, что наш вирус действует также как и тот. С Оксаной он, кстати, там же встретился. Она же его приемная дочь, хотя у него еще и родные есть. В общем, дядька душевный. 
– Хорошо, передам поклон. Хорошего вам дня, Федор Алексеевич, – попрощалась Оксана, и вышла. 
Мы с Катей остались вдвоем. Я одевался в принесенную мне Златаном форму, а Катя доедала первое, судя по запаху, это были щи. Форма села как влитая, будто на меня шили. Вот всегда удивлялся тому, как Златан умудрялся подбирать одежду для людей, не зная их размеров. Одевшись, подошел к столу и сел на стул напротив Кати. 
– Ну, наконец-то. Щи уже остыли, наверное, – сказала она, ставя передо мной тарелку с щами. 
– Благодарю, Екатерина Всеволодовна. Честно говоря, я успел проголодаться. 
– Неудивительно. Мы столько дней без нормальной еды были, – хмыкнула Катя, нарезая мне хлеб. Отрезав три куска, она положила их передо мной. – Слушай, а этот Златан, он же не русский, да?
– Да. Он серб чистокровный. Правда, в России с шестнадцати лет живет. 
– С родителями переехал? 
– Да нет, сам. Они его только привезли, – ответил я, проглотив ложку щей. Затем, увидев непонимающий взгляд Кати, добавил. – Он у друзей своих родителей жил. Потом в общаге при институте, где учился. 
– Один?
– Ну да. А на каникулы к нему девушка приезжала из Подмосковья. Из Жуковского, если я не ошибаюсь. Они жили по неделе, по две, вдвоем, потом она уезжала. 
– Наверное, это тяжело. Любить, когда твоя вторая половинка  живет в другом городе, – задумчиво произнесла Катя, затем подняла на меня взгляд. 
– Ну да, тяжело. 
Некоторое время молчали. Я доедал свои щи, а Катя просто молча сидела напротив меня. По ее лицу было видно, что она хочет что-то спросить, но пока не решается этого сделать. Я ее не торопил, пусть подумает. 
– А та медсестра, что тебя осматривала. Ты давно ее знаешь? – наконец спросила она. 
– Нет. Я больше с ее отцом общался. Он много со мной… работал, – ответил я, немного запнувшись, потому что не сразу подобрал слово. – А с Оксаной я изредка виделся. Она же только с легкими раненными отцу помогает. С тяжелыми он всегда сам. Хотя, это полтора года назад было. Может, уже и с ними они вместе работают, – я пожал плечами, затем отставил в сторону тарелку из-под щей. 
– Понятно. А то я уж подумала, чт о у тебя и с ней что-то было, – сказала Катя, вставая со стула. Она взяла наши тарелки, и отнесла их в раковину. 
– Да нет. Я даже и не думал об этом. Только на осмотры к ней ходил, и все, – ответил я на вопрос Кати, потом сделал пару глотков кваса из стакана. – Слушай, когда я говорил на счет жены, я шутил. 
– Ну, а я приняла эту шутку всерьез, – Катя улыбнулась. 
Я поставил кружку на стол и встал. Катя стояла возле стола, опершись на него руками, и смотрела на меня. Взгляд у нее был довольно красноречивый. К ней я подошел в два шага и сразу обнял за талию. Катя положила руки мне на плечи. А потом поцеловала. 
На кровати мы оказались очень быстро. Я просто взял Катю на руки, и перенес туда. Через минуту она уже расстегивала мою рубашку, одновременно продолжая целовать меня. Но в этот момент хлопнула дверь, и в комнату кто-то зашел. Я сразу же сел на кровати, а Катя спряталась у меня за спиной.
– Эм… здравствуйте, Федор Алексеевич, – поздоровался стоящий у двери полковник. 
За спиной полковника стоял Златан. У обоих лица были удивленные, даже офигевшие, будем честны. Видать, не ожидали они увидеть чего-то подобного. Хотя Златан должен был сказать полковнику, что я не один в город приехал. А полковник, скорее всего, подумал, что с девушками у меня все такие же отношения, как были, когда я жил здесь. Ну, его можно понять. 
– Добрый вечер, товарищ полковник. Чем обязан?
– Да ничем, в общем-то. Я просто поздороваться зашел, – полковник говорил медленно. Видимо, его удивление еще не прошло. Но через мгновение он уже справился с собой и уже более спокойным голосом спросил. – Вы к нам надолго, Федор Алексеевич? 
– К сожалению, нет. У меня есть дела в другом районе города. Кстати, товарищ полковник, а из ваших никто не едет в сторону Глинково? – спросил я, поднимаясь с кровати. 
–К сожалению, нет. Но я думаю, что командир одной из наших полевых РЛС, согласится довезти вас до Звездочки. Ведь так? – последний полковник задал уже Златану. 
– Конечно, товарищ полковник. Довезу, – мгновенно вытянувшись в струнку, ответил тот. 
– Вот и хорошо. А сейчас мы пойдем, молодые люди. Вам, наверное, надо вдвоем побыть, – снова повернулся ко мне полковник. – Только дверь закройте на ключ. 
– До свидания, товарищ полковник. 
Полковник попрощался и вышел, забрав Златана с собой. Я подошел к двери и закрыл за ними на ключ, во избежание подобных конфузов в будущем. Затем вернулся к Кате. 
– Я думал, он нас ругать будет, – тихо сказала она, когда я подошел. 
– Не, он бы не стал. Понимает же. Вот если бы кто из монастырских зашел, то тогда точно бы наругали. 
– Так что в следующий раз будем закрывать дверь, – сказала Катя, снова обвивая руками мою шею. 
– А что в этот раз? 
– Уже ничего.
Катя снова поцеловала меня, опускаясь спиной на кровать. 
***
Я сидел за столиком в местном баре, ожидая возвращения Златана. Хотя баром это место только приходящие называли, другие говорили просто «Забегаловка». Хотя название у заведения было «Ширма». Но вскоре это задание забылось и бар начали называть, как называли сейчас. Хозяин даже название сменил в итоге. Вот, что может людское мнение сделать, оказывается. 
Златан отсутствовал минут через десять, затем пришел, держа в руках две кружки с брагой. Другое спиртное в барах продавать было запрещено. Так что, если кто-то хотел купить водки, то шел на рынок, а купив, пил дома, чтобы людей не смущать. Конечно, это довольно строго, но иначе половина населения Лавры спилась бы в первые же годы. У слишком многих Заражение отняли близких. 
– Так, бери, Федор Алексеевич, – сказал Златан, ставя передо мной одну из кружек. 
– Блин, Злат, знаешь же, что не люблю, когда меня так величают, – поморщился я, услышав из уст друга свое полное имя-отчество. 
– Начальству, значит, можно, а мне нет? – удивленно поинтересовался тот. 
– Начальство это начальство. А ты мой сослуживец. 
– Я был твоим сослуживцем, – Златан поднял палец, потом отпил бражки и продолжил. – А теперь я майор, командир ДРГ. 
– Я больше не военный, Злат. Обычный проводник. И работаю только один, – я сделал из кружки несколько глотков. Брага оказалась довольно хорошей и забористой. 
– Ага, видел. Один, а девушка тогда кто? – Златан усмехнулся. 
– Катя. Она моя… не знаю даже, как и объяснить. 
– Да скажи просто – девушка. 
– Она не просто девушка, Злат. Я ее знаю почти всю свою сознательную жизнь. Андрюху помнишь? – я посмотрел на Златана и тот кивнул. – Так вот, она его сестра. Родная. Больше, я думаю, ничего объяснять не нужно. 
– Ага… А Андрей знает о том, что вы… вместе?
– Нет, пока что. 
– Думаешь, он не будет против ваших отношений?
– Вот не знаю, Злат. Не знаю. Честно, я боюсь, – я сидел, поворачивая стоящую на столе кружку. Помолчав немного, продолжил говорить. – Мне даже в «Вымпеле» так страшно на операциях не было, как сейчас.
Златан захлебнулся брагой. Блин, я ведь и забыл, погруженный в раздумья, что он не знает о том, что я в ЦСН служил. Ну все, теперь точно, как прокашляется, будет к себе звать. Прокашлялся Златан быстро, потом допил брагу и посмотрел на меня. 
– И сколько ты в «Вымпеле» прослужил? – вполголоса спросил он. Понимает, что о таком кому попало знать не стоит. 
– Три года. Уволен со службы по причине провала операции. 
– Провала операции?
– Угу. Дело под Грозном было… – начал рассказывать я. 
***
Пять лет назад. Чеченская республика, окрестности города Грозный. 
Я лежал за старым пнем, держа в руках привычную СВД С. Маскхалат отлично защищал меня от взглядов, так что когда боевики появились в поле моего зрения, никто из них меня не заметил. Не услышали они и звука выстрела, только увидели, как один из них валится на землю, сбитый моей пулей. Они даже остановиться толком не успели, когда я прострелил голову еще одному. Только после этого они залегли. 
– Проф, ответь Кремню, – раздался в рации голос командира. 
Я отпустил рукоять винтовки, и, не отрываясь от наблюдения, нажал клавишу передачи. После моего доклада о том, что у противника еще минус два бойца, командир скомандовал мне отходить к группе. 
– Так точно, отхожу, – ответил я, и отключился. 
Потом обернулся, чтобы наметить путь, и начал медленно отползать назад. Двигался медленно, так как террористы, хоть и были далеко, но все-таки могли разглядеть движения травы и просто выстрелить. А умирать так по-глупому, когда рядом мои товарищи пытаются спасти моего лучшего друга, мягко говоря, нельзя. Так что полз медленно, держа винтовку за ремень, чтобы та не мешала. И только метров через десять развернулся спиной, и пополз вперед. 
Когда я выполз из кустов, Вася поднял на меня автомат. Но увидев, что это свой, опустил его. Всего нас было пятеро, остальная часть сводной группы погибла при отходе. Мы тоже могли в любой момент потерять одного из наших. Я подошел к плащ-палатке, на котором лежал Андрей. Он был бес сознания. Рядом сидел наш санитар, пытаясь хоть как-то улучшить состояние Андрея. 
– Как он, Бинт? – спросил я, приседая на корточки возле друга. Винтовку держал в руке. 
– Жить будет. Но если мы не попадем на базу в течение суток, он может лишиться возможности ходить, – ответил санитар, стараясь не смотреть мне в глаза. 
– Что? – я не поверил собственным ушам. Потому и уточнил. – Ты говоришь о самом худшем из вариантов?
– Нет, Профессор. Это вполне может случиться. 
– Ты же говорил, нож всего лишь задел позвоночник, но не перебил его. При таких ранениях не возникает паралича.
– К сожалению, в случае Андрея может возникнуть. Нож слишком сильно углубился в позвонок. И ты сам знаешь, к чему это может привести. 
– Твою мать. Да что за херня?! – крикнул я, поднимаясь на ноги. Винтовку сразу же бросил в сторону, и отошел подальше. – Почему я всегда выхожу из передряги сухим, а Андрюха только и делает, что получает травмы?!! 
– Федя, не вини себя... – начал было капитан, но я перебил его. 
– Я уже двадцать два года Федя! – крикнул я, глядя в глаза командиру. – Ты не понимаешь, командир! Сколько лет ты знаешь Андрея? От силы два года. Я же знаю его всю свою жизнь. И сколько бы нам, б***ь, не было лет, всегда! Слышишь, всегда! Андрей всегда получал травмы, а я оставался чистым и не битым. Разве что нос разобьют, или сломают. И все! Надоело мне, б***ь! 
Я отвернулся, и не в силах стоять, сел на землю. Капитан стоял у меня за спиной, не зная, что мне сказать. Остальные ребята тоже молчали. Минут через пять ко мне подошел Серега, немного прихрамывая на своем протезе. Сначала просто положил руку мне на плечо, а потом сел рядом. 
– Федь, я знаю, что ты сейчас чувствуешь, – обратился он ко мне. 
– Неужели? – скептически скривился я. 
– Я тебе рассказывал, как потерял ногу? – не обращая внимания на мой тон, спросил Серега. Я лишь отрицательно покачал головой. Тогда он продолжил. – Это случилось в Чернобыле, когда там была вспышка вируса какого-то. Ну, это не так важно. Я туда по контракту пошел, у меня денег вообще не было, вот и решил попробовать. И вот, мы с моим напарником Кирюхой Кипишем шли по одному из поселков вблизи Припяти, и просто зачищали его. Это довольно просто, на самом деле. Просто идешь, отстреливаешь любую тушка, хоть издали напоминающую ходячего мертвеца, – увидев мой взгляд, вновь ставший скептическим, он усмехнулся. – Знаю, как это звучит, но это так. Я сам сначала не поверил, пока мне первую тварь не показали. Ну, это лирика. В общем, мы с Кирюхой шли между дома, вместе с остальной группой и зачищали деревню. Кирюха шел первым, я следом. Он всегда так шел. В общем, идем мы, зачищаем, и вдруг, из-за дома выбегает целая стая этих тварей. Кирюха меня на землю оттолкнул, а сам побежал вперед, задержать. Я даже не понял, что произошло. Только хлопок услышал, потом ногу дернуло. Только в госпитале понял, что это Кирюха, чтобы задержать мертвецов, гранату рванул. 
Серега замолчал ненадолго, потому что вспоминать то, как он потерял свою ногу, он не любил. Готов был часами говорить о своей семье. Но никогда не говорил о ранении. Я не перебивал, хотя и подмывало спросить,ма причем здесь я и Андрей. Наконец, справившись с эмоциями, Серега заговорил снова. 
– Уже лежа в госпитале, я долго ругал себя,  прямо как ты. Мол, я виноват, все на Кирилла, а на мне ни царапины. А потом Палыч, врач из того госпиталя, объяснил мне одну вещь, – Серега повернулся ко мне. – Такие парни, как Андрей или Кирилл, они обязаны кого-то защищать. У них это в генах записано. И они готовы за людей, которых они защищают, жизнь положить. У Андрея такими людьми стали сестра и ты. У Кирюхи я. Вот они оба и рвались вперед, чтобы получить на себя все пинки и удары, чтобы их подзащитному стало полегче. Это их выбор, Федь, и тебе его не поменять. Так что переставай накручивать себя и пойдем к остальным. 
Закончив, Серега ткнул меня в плечо кулаком, потом поднялся, и пошел к остальным. Я же остался сидеть на месте. Очень сильно захотелось покурить, но мне было понятно, что делать этого нельзя. За такую демаскировку террористы только спасибо мне скажут. И тогда Андрюху мы точно не спасем. И еще я понял, что не хочу больше воевать. Просто не хочу, и все. Хоть приходи с операции и пиши прошение на имя командира группы, чтобы меня отправили на «гражданку». 
В этот момент закричал радист, все это время пытавшийся вызвать нам «вертушку». Капитан сразу же побежал к нему. С командованием он общался недолго, но довольно громко. Я услышал что-то про то, что от сводной группы осталось пять человек и что нас сдали. Иногда капитан переходил на «русский матерный», чуть ли не посылая высокое начальство. Я даже за него испугался, потому что такое не прощается. А потом капитан обратился ко всем. 
– Так, бойцы. За нами пришлют «вертушку», – после этих слов все бойцы издали восторженные возгласы. Переждав приступ радости, капитан продолжил. – Но эта «вертушка» будет здесь часа через два. 
– Лучше бы пораньше. Она одна у них, что ли? – проворчал Бинт, все еще колдующий над Андреем. 
– Не знаю, Игорь, не знаю. Наверное, все остальные базу этих уродов утюжат. В общем, наша задача – продержаться на этой поляне два часа. Потом подать сигнальный огонь.
– Ничего, и не такое бывало. Продержимся. Только позиция гавно, – проворчал Серега, оглядывая поляну. 
– Ничего, зато много видно будет, – это уже я заговорил, подходя ближе к ребятам. 
– Ты как? – спросил Кремень. 
– Ничего. Прости, кэп. Не выдержал, – извинился я. 
– Ничего. Со всеми бывает, – отмахнулся Владислав Петрович, потом кивком показал себе за спину. – Позицию хорошую найдешь?
– Конечно. 
– Тогда давай. А мы пока твоего друга перетащим. 
– Хорошо, кэп. И… спасибо. 
На этом и разошлись. Я, взяв винтовку, побежал на другую сторону полянки, чтобы найти место для лежки, а кэп вместе с остальными, начали продвигаться, прикрывая санитара с Андреем. 
***
– Вот так все и было Злат. Потом мы два часа отбивали атаки террористов, пока не пришла «вертушка». Нас забрали, и отвезли на ближайшую базу, где был хороший врач. 
– Андрея вытащили?
– Конечно. Врач мастером оказался, все на место поставил, – ответил я, глядя на сослуживца. Потом улыбнулся, вспомнив, что было дальше. – Мы всей группой потом бегали по городку, просили бутылку коньяка нам продать. А время почти три часа ночи. 
– Не продали? 
– Нет, конечно. Но в последнем магазине оказался сторож старенький. Он сам Афган прошел, и когда услышал нашу историю, сразу же отправил нас к себе домой с запиской, чтобы внучка его нам бутылку коньяка отдала бесплатно. Мы потом этого старичка продуктами завалили. Мы ж там еще неделю прожили. 
– М-да, тяжелая история, – пробормотал Златан, задумавшись. Видимо, вспомнил что-то из своего прошлого. – А что потом было? 
– Потом? Да просто. Кэпа чуть не посадили, ведь он бросил цель, начал нас отводить. Но его командир отстоял, и его в внутренние войска перевели. А нас всех на «гражданку». Меня через Кинешму, Андрюху, по-моему, через Волгоград. Привезли на вокзал, отдали личные вещи, и гуляй, Вася, – рассказал я. 
– А тут Заражение, – добавил Златан. 
– Ага. Ты-то как попал сюда? Вы же с Иринкой в Сербии были? 
– Были. Но тут нас Изюмов на свой День Варения позвал, мы и вернулись. А тут… кровь, зомби, в общем, ад в чистом виде. Хорошо хоть, до Лавры добрались. 
Златан замолчал. Я же посмотрел на часы. Там было полседьмого вечера. Нужно бы выспаться, а то завтра с ранья выходить в город, нужна будет вся моя концентрация. Об этом я и сказал Златану. Тот все понял, и сразу же протянул руку для рукопожатия. 
– Ну, тогда до завтра. 
– До завтра, дружище. 
Я встал из-за столика, и пошел в сторону выхода. Народу в баре прибавилось, пока мы с Златаном сидели. Видать, люди, сменившиеся с работы, пришли отдохнуть. Ну, или просто еще люди приехали. Взяв в гардеробе свой бушлат, я вышел на улицу. Там уже во всю светило фонари. Почти не задерживаясь на входе, пошел в сторону гостиницы. Было прохладно, но сейчас прохлада больше бодрила, чем мешала. Так что идти было легко. 
Мой путь проходил мимо кладбища. Сначала я не хотел идти туда, но чем ближе подходил, то тем сильнее понимал – надо. И ноги сами понесли меня в сторону входа, как только тот показался в моем поле зрения. Зайдя на территорию кладбища, которую охранял один охранник, снял шапку. Потом пошел дальше, обводя взглядом ряды могил. Их становилось все больше, скоро придется новое кладбище делать. Когда я хоронил Женю, меньше было, почти половина могил после моего отъезда появилась.
Первым делом подошел к той могиле, где лежали останки моих родителей. Это была братская могилу, куда просто сложили тела людей с фамилией на букву «П». Могила была небольшой, как и все в этой части кладбища. Холмик, размером метр на полтора, лампадка на нем, и памятник с выбитой на ней буквой «П», и фамилиями похороненны здесь людей. 
– Привет. Я вернулся, – произнес я, глядя на фамилию своих родителей. – Наверное, я очень плохой сын. Целых два года не заходил к вам, болтался неизвестно где. Простите меня. 
Я немного помолчал, собираясь с мыслями. Перед  глазами появились лица родителей, когда те приезжали ко мне в часть. Веселые, добрые лица людей, немолодых уже, но все равно очень энергичных. Такими они были всегда, хоть и работали очень много. И запомнил я их только такими. Папу умным учителем, а маму добрейшей медсестрой. У него был умный и понимающий взгляд, а у нее мягкие руки, никогда не делавшие больно. 
Не помню, сколько я стоял на могиле родителей. Недолго, наверное, раз даже замерзнуть не успел. Заметив, что лампадка затухла, опустился на корточки и зажег ее свечей, лежавшей неподалеку. После этого снова посмотрел на могильный камень. 
– Ладно, мне пора. Меня ждет девушка, которую вы всегда хотели видеть моей женой, – то ли прошептал, то проговорил вполголоса я. – Но я больше далеко не уеду. 
После этого встал с корточек и пошел в сторону места, где похоронил Женю. Ту могилу мне разрешили сделать подальше от остальных, но это было в 2014-ом году. Сейчас же она была почти вплотную к другим могилам. Я подошел к могиле, остановился в нескольких метрах. Почему-то было немного стыдно, может, из-за того, что слишком долго здесь не был? Больше причин не мог придумать. Но все же через несколько минут я подошел ближе. 
Могила выглядела немного заброшенной. Оградка начала наклонятся в сторону могилы. М-да, надо будет приехать починить, если время будет. Могильный холмик тоже выглядел неважно, зарос он довольно сильно. Я тяжело вздохнул, понимая, что сам виноват в этом. Потом присел на лавочку и посмотрел на фотографию, прикрепленную на крест. Она почти не пострадала, так как перед закреплением ее проклеил скотчем. Женя на ней выглядела все такой же веселой и красивой. 
Посидел я немного, потому что не хотел беспокоить Катю. Да и опять же, выспаться надо. Завтра будет сложный день. Посидев пару минут, я встал и пошел в сторону гостиницы. 
***
Мы с Катей двигались по тротуару, постоянно маневрируя. Нам приходилось постоянно обходить машины, которых на тротуаре было довольно много. Я шел чуть впереди, держа в руках старенький «калаш» с деревянным прикладом, а Катя шла за мной, вооруженная какой-то обрезанной двустволкой. Другого оружия нам не выдали, хоть Златан и пытался убедить полковника и завсклада. Но те не согласились тратить хорошее оружие на людей, не входивших в персонал охраны Лавры. Даже то, что я довольно много поработал полковника, не помог. Златан очень долго бесился, ругая свое командование, но сделать ничего не мог. В итоге, нашел нам то, что было. 
Выехали в семь утра, когда группа Златана ездила с радистами по городу. Грузовик, переделанный в передвижную РЛС, довез нас с Катей до поворота на «Островок». Златан высадил нас, извинился за то, что не смог помочь еще хоть чем-нибудь, попрощался, и уехал. И теперь мы шли по дороге, направляясь в сторону мостика, ведущего к многоэтажкам Птицеградской. 
Я заметил впереди, между машинами, какое-то движение, и остановил Катю. Затем вынул из кобуры ТТ, и двинулся вперед. На ходу накрутил на ствол самодельный глушитель, который сунул мне в карман Златан, когда мы прощались. Сначала я хотел вернуть его, зная, что ему не поздоровится, если командование узнает, что он отдал мне казенное имущество. Но тот не забрал, сказав, что мне он пригодится больше, чем ему. Так что пришлось взять, хотя подставлять своего сослуживца мне не хотелось. 
Держа оружие в руках, я двигался между машинами, стараясь наступать на асфальт как можно тише. Автомат висел у меня на шее стволом вниз, и можно было не опасаться, что он может задеть за машины, стоящие вокруг. Так что мертвецы, стоявшие за автобусом, меня не услышали, когда я оказался рядом. Два выстрела, приглушенные глушителем, и они упали на асфальт. Плохо только, что упали они довольно громко, но вроде никто не услышал. В это время подошла Катя, и мы двинулись дальше. Правда, я все же остановился у трупов, потому что они оба были одеты в военную форму. Правда, ничего нужного, кроме одной обоймы патронов в кармане одного из трупов, мне найти не удалось. Так что мы двинулись дальше. 
К мусорке, за которой начиналась дорога к мосту, мы подобрались минут через пятнадцать. Добрались бы и быстрее, но приходилость идти очень медленно, потому что вдалеке я заметил немаленькое стадо зомбированных. Потому и решили не рисковать, и двигаться медленно и тихо. Выйдя к мусорке, мы сразу же увидели трех собак, которые что-то ели. Когда одна из них подняла к нам голову, я увидел, что едят они человеское тело. 
– Ой… – тихо произнесла Катя, увидев собак.
Я вспомнил, что она довольно сильно боится собак, и потому жестом велел Кате встать за мою спину. Потом поднял автомат, и направил его на собак. В это время остальные собаки тоже подняли голову, и теперь смотрели на нас, скаля пасти. Пугать их было бесполезно, придется стрелять, хоть делать этого мне и не хотелось. Если я начну стрелять, то зомби сразу же услышат и скоро их здесь будет столько, что мы с Катей не отобьемся. Но, похоже, другого выхода у нас просто не было. 
– Катя, отойди от меня, и заберись на «логан», – велел я Кате, не оборачиваясь. – Только медленно и аккуратно, иначе они бросятся на тебя. 
– Хорошо… – испуганным голосом ответила Катя и начала отходить назад. 
Я тоже начал отходить, держа собак на прицеле автомата. Но те пока не двигались, просто стояли и рычали угрожающе. Только когда мы с Катей отошли на десяток шагов, они двинулись следом. В этот момент я и начал стрелять, целя в головы животных. Можно было начать, когда они стояли, но тогда мы были слишком быстро. Первая собака еще не упала на асфальт, а остальные уже побежали ко мне. Я перевел ствол на следующую и выстрелил два раза. Пули пробили бок собаки, и та рухнула на асфальт, скуля. В это время третья собака прыгнула, целям мне в лицо. Я заметил ее движение заранее, и успел перехватить автомат, и нанести по морде удар прикладом. Правда, держась на ствол, обжег пальцы, но это ничего.
Удар приклада пришелся на шею, и собака упала на асфальт, перевернувшись в воздухе на спину. Она сразу же попыталась встать, но я не дал ей этого сделать, нанеся еще один удар, на этот раз в голову. Собака, подрыгав немного ногами, затихла. 
– Федя! Зомби! – крикнула Катя, показывая рукой куда-то мне за спину. 
Я развернулся, перехватывая автомат. И почти сразу же открыл огонь, так как зомби были уже близко. Стреляя, велел Кате слезать с машины, и бежать в сторону моста. Та не стала спорить, и спрыгнула с машины, а потом побежала в нужную сторону. Я присоединился к ней чуть позже, когда у меня закончились патроны в магазине. Менять его времени не было, так что автомат отправился за спину, вместо него в моих руках появился пистолет. Несколько зомби рванули наперерез, причем довольно быстро, так что пришлось их расстрелять, потратив на них целую обойму. 
Катю я догнал довольно быстро, и мы побежали небольшой колонной. Бежать приходилось быстро, потому что любая остановка могла стоить нам жизни. Перезаряжать пистолет тоже пришлось на ходу,  причем с первого раза у меня не получилось, и обойма упала на землю. Перезарядившись, я посмотрел на свои руки и увидел, что они трясутся, причем довольно сильно. Немудренно, учитывая большое стадо зомби, бегущее следом за нами. Даже представить страшно, что чувствует Катя, если даже меня мандраж бьет, хотя мне приходилось попадать в передряги и посерьезнее. 
– Ты как? – поинтересовался я у Кати, поравнявшись с ней. 
– Тяжело… Боюсь, долго я так не выдержу, – ответила она, тяжело дыша. Ей было тяжело дышать, потому между фразами она сделала паузу. 
– Еще немного осталось. Вон, уже мост видно, – подбодрил я девушку, кивком показав вперед. 
Мост действительно был уже виден. Он был небольшим, всего десяток метров в длину и в ширину метр, не больше. Это давало надежду на то, что  мы с Катей сможем оторваться от зомби, ведь все они по мосту не пробегут, им просто места не хватит. Правда, на мосту ходили несколько зомби, но это не проблема, справимся. Главное, задержать тех, что бегут за спиной. 
– Сможешь перебить тех зомби, что на мосту ходят? – спросил я у Кати, не сбавляя хода. Та лишь кивнеула, потому что сил на разговор у нее явно не хватало. – Хорошо, они твои. Я задержу тех, что бегут за нами. 
Катя снова кивнула, затем проверила, заряжен ли ее обрез. Я же снял с плеч автомат и зарядил в него новый магазин, на этот раз «спарку». Потому мы с Катей переглянулись, и ускорились, заставляя организмы работать на пределе сил. От напряжения у меня уже гудели ноги и разрывались легкие, но на внимание на это я не обращал. Просто закусил до крови губу, и бежал вперед, к спасительному мосту. 
Когда до ступеней было совсем немного, я понял, что теряю силы. Обернувшись, увидел, что расстояние между мной и зомбированными медленно сокращается. Пришлось заставить организм включить второе дыхание, и бежать вперед. Автомат в руках стал очень тяжелым, хотелось бросить его, но было нельзя. Когда впереди показались ступеньки, мы с Катей прыгнули. Пролетев все ступени, я приземлился, но приземлился неправильно, и потому мои стопы прострелило болью. Не обращая внимания на боль, разворачиваюь и начинаю одиночными отстреливать тех зомби, что вырвались вперед. Когда они подбегают ближе, начинаю стрелять очередями. 
Сзади раздаются залпы из двустволки, значит, Катя отстреливает зомби, ходивших по мосту. Стреляя, я начинаю отходить назад, увеличивая расстояние между мной и зомбированными. Они уже около лестницы, их тела падают прямо на нее, мешая остальным. Магазин заканчивается, я отпускаю автомат, оставляя его висеть на ремне, достаю из кармана гранату. Вырываю чеку, кидаю ее под ноги зомбированным, и срываюсь с места. Нужно убежать как можно дальше, чтобы осколками не задело. Замечаю, что Катя уже подбежала к лестнице и ждет меня там. Стрелять она не решается, боится задеть меня. За моей спиной раздаётся взрыв, я инстинктивно вжимаю голову в плечи, но осколков нет, только кровь и ошметки тел зомби прилетают в мою спину. 
Но сбрасывать скорость нельзя, зомби еще бегут за мной, хоть их теперь и немного меньше. Когда я подбегаю к лестнице, Катя вскидывает обрез. Чтобы не попасть под картечь, отхожу в сторону, и она стреляет. За моей спиной падает тело зомби, подобравшегося слишком близко. 
– Спасибо, – благодарю Катю, забегая на лестницу. 
– Сочтемся.
Мы бежим по лестнице вверх, держа оружие в руках. Зомбированные все также бегут за нами, но уже медленнее. Когда мы уже подбегали к верхнему краю лестницы, откуда-то справа доносится звук двигателя. Я огдядываюсь, вижу, что по обочине дороги едет грузовик, в котором установлен крупнокалиберный пулемет. Пулеметчик что-то орет нам, указывая руками вниз. Сразу же понимаю, что он от нас хочет, и хватаю Катю в охапку, и мы с ней вместе падаем на ступеньки. Сразу же после этого начинает работать пулемет, пули свистят над нами. Катя дрожит, прижимаясь ко мне, я говорю ей что-то, пытаясь успокоить. 
Пулемет работал недолго, минут пять. Когда он замолчал, я поднялся с лестницы. Ребра при этом заболели, но терпимо, значит, не сломаны. Поднявшись, помог встать Кате, потом повернулся назад. М-да, хорошо, что мы успели. Зомбированных в стаде было очень много, если судить по их останкам, которыми была усеяна лестница. Пулемет поработал хорошо, нашинковав ходячих мертвецов в очень мелкое месиво, смотреть на которое было неприятно. Так что делать это я и не стал, отвернувшись. Потом взял Катю под локоть, и повел наверх, знакомиться со спасителями. Которые, кстати, уже ждали нас. 
Их было шестеро, все одеты в комбинезоны, усиленные бронепластинами. Оружие у всех было довольно разномастное. Я заметил у них СКС, несколько двустволок, обшарпанный «калаш» неизвестно какого года выпуска. И сейчас все это оружие было направлено на меня и Катю. Блин, у меня опять чувство дежавю. В который раз уже меня берут на прицел. Я лишь вздохнул, и ободряюще улыбнулся Кате, когда она обеспокоенно посмотрела на меня. 
– И откуда вы здесь взялись, господа хорошие? – спросил командир группы, когда мы подошли. 
Говорил он нагло и уверенно, так что мне сразу же захотелось ответить ему на «русском-матерном». Но сделать этого я не успел, потому что заговорила Катя. 
– Ну ты и наглец, Бедлам. Сначала надо спросить, как у людей самочувствие, а уже потом узнавать, кто они, забыл? – говорила Катя уверенно, будто знала командира группы уже давно. 
Тот ответил не сразу, пару минут он стоял молча, приходя в себя. Но его шок прошел довольно быстро, и он пристально посмотрел на Катю. По его глазам я понял, что он узнал ее. Потом он заговорил, и тон его уже был менее наглым. 
– Катя? – спросил он, все еще сомневаясь в том, кого видит. 
– Кто ж еще? Что, уже похоронили меня? – хмыкнула Катя, глядя на своего собеседника. 
– Да нет… просто думали, что ты с другой стороны приедешь, – замявшись, ответил мужчина, глядя на Катю. 
Хотя мужчиной назвать его можно было с натяжкой. Ему было лет двадцать пять, не больше. Интересно, кстати, что это он так с Катей общается, чуть ли не официально. Видимо, что-то между ними было такое, хотя, кажется, с ним в свое время Андрей поработал. Тот умеет убеждать, особенно, если дело касается его сестры. Позывной у него, кстати, интересный – Бедлам. Наверное, слишком шумный парень, раз такой позывной получил. 
– А это кто? – спросил парень, кивнув на меня. Решил тему для разговора сменить, значит. 
– Это Федя, мой друг. Он меня из Королёва сюда привез. 
– Да? Что-то не верится, – с сомнением спросил Бедлам, глядя на меня. 
– Хочешь проверить? – спросил я, с усмешкой глядя в лицо парню. 
Тот отшатнулся, видимо, вид мой был довольно убедителен. Ну, это можно понять. Стоит неизвестный парень, одетый в камуфляж, забитый кровью зомби. Причем выглядит он совершенно спокойным, хотя еще совсем недавно мог умереть. Да еще на голове у него несколько шрамов, причем два из них явно тяжелые. Такого любой испугается, даже то, что он командир группы. 
– Ладно, проехали, – проговорил парень. Затем он отвернулся к Кате и спросил. – Вас подвезти до поселения? 
– Ты еще спрашиваешь? Конечно подвезти, – ответила Катя. 
Бедлам кивнул нам на кузов, затем пошел в сторону, не прощаясь. Но перед этим он меня посмотрел со злостью во взгляде. «Что-то здесь не так». Промелькнула в моем млхгу мысль. Слишком быстро они пришли к нам на помощь, будто ждали. Но сейчас думать об этом не хотелось, так что я отправил внутреннего параноика куда подальше, и залез в кузов грузовика следом за Катей. 
Часть 3
«Дом, милый дом»
Два часа спустя.
Я сидел на лавочке около домика,  в котором раньше располагался продуктовый магазин, а сейчас был штаб группы «Варяги». Судя по рассказам Кати, эта группа была местным спецназом, или группой быстрого реагирования. Если где-то случался прорыв, то они ехали туда, чтобы помочь охране. Группу создал Андрей, причем, для эмблемы «Варягов» он использовал немного измененный эскиз нашей «именной» татуировки. Только он убрал с нее скифский шлем и добавил два скрещенных меча. 
На улице было тепло, так что меня клонило в сон. Я в очередной раз зевнул в кулак, затем посмотрел на часы. Мои «командирские» показывали около трех часов дня. Кати не было уже довольно долго, полчаса, если быть точным. Я скосил взгляд на охранника, стоящего возле шлагбаума. Тот стоял, одетый в комбинезон, который был вручную перекрашен под «камыш», в руках он держал какой-то дробовик. Больше оружия при нем не наблюдалось, даже пистолета не было. Интересно, это у них с оружием плохо, или же охране здания по правилам выдают только что-то подобное. 
На крыльце хлопнула дверь, и я повернулся на звук. Из бывшего магазина вышла Катя. Она попрощалась со вторым охранником, стоящим возле двери, и пошла вниз по ступенькам. Когда она подходила, охранник, стоящий внизу, поднял шлагбаум. 
– Нету его. Домой изволил уйти, – подойдя ко мне, заявила Катя. 
– Ну, значит, и нам домой пора, – сказал я, и встал с лавки и взял «калашников», и повесил его на плечи. – Что-то ты долго это выясняла. Я чуть не задремал.
– Извини, я там подружку встретила. Вот и разговорились, – извинилась Катя. Было видно, что ей действительно неловко. 
– Ладно, не извиняйся, – махнул рукой я, надев рюкзак. – Пойдем домой, лучше. Иначе я прямо здесь усну. На лавочке. 
– Пойдем. 
Катя тоже надела на плечи свой рюкзак, потом повесила на шею ремень обреза. Потом пристроила оружие на боку, прижав его рукой. Неудобно, на самом деле, было бы лучше, если бы обрез лежал в специальной кобуре. Но таковой у нас не было, так что приходилось пользоваться тем, что есть. 
Мы пошли в сторону того дома, что был рядом с магазином. Я вспомнил, как еще во время учебы в школе и училище бегал сюда после уроков, чтобы погулять с Андреем и Катей. Дом почти не изменился, правда, двери усилили, да на первом этаже везде был решетки. А так обычный дом, будто бы не было Заражения. Мы с Катей подошли к первому подъезду и зашли в него. 
– Вы же до Заражения в третьем подъезде жили. Почему туда не вернулись? – спросил я, пока мы с Катей поднимались по лестнице. 
– Когда мы вернулись в Глинково из Лавры, наша квартира была занята какими-то военными. Андрей, конечно, попытался что-то сделать, но в итоге ничего не вышло, – обернувшись ко мне, рассказала Катя. – Теперь мы живём здесь. 
Мы остановились у двери на третьей лестничной клетке. Катя достала висящий на шее ключ, и открыла дверь. Потом вынула ключ и убрала его на место. В квартиру она зашла первой, и сразу же поставила свой рюкзак на комод возле двери, а обрез положила в шкаф. Я зашел следом, и повторил ее действия, потом огляделся. Квартира почти ничем не отличалась от той, где семья Андрея жила до Заражения. Направо и налево были проходы в две комнаты, прямо коридор в кухню. Справа две комнаты, в одной туалет, в другой ванная. Обычная планировка так называемой «хрущевки». 
Катя ушла на кухню, велев мне снять куртку и повесить ее на вешалку, чем я и занялся. Сняв куртку, решил сходить в туалет, но сделать этого не успел, потому что услышал сзади шаги. А потом кто-то попытался схватить меня за шею. Но сделать это у него не удалось, потому что я резко ушел вправо, хватая противника за руки, и кидая его вперед через подставленную ногу. Тот предсказуемо полетел вперед, и приземлился на спину. И сразу же попытался встать, но на него уже смотрел ствол ТТ, который я вытащил из кобуры. Но стрелять не стал, потому что узнал того, кто сидел на полу. 
– Тьфу ты, пропасть! Андрюха, мать твою, я же тебя застрелить мог! – проговорил я, отводя пистолет в сторону. 
– Федя?! – воскликнул Андрей, глядя на меня как на призрак. 
– Нет, голограмма, транслируемая на данную точку пространства спутником, – беззлобно буркнул я, убирая ТТ обратно в кобуру. Затем протянул сидящему на полу другу руку. – Вставай, давай. Здороваться будем.
Андрей взялся за руку, и я дернул его, помогая встать. С трудом, но мне удалось поднять его. Поднявшись, Андрей сразу же сжал меня в своих крепких объятиях. У меня даже ребра заскрипели от них. 
– Отпусти меня, бугай, задушишь, – прохрипел я, так как воздуха мне катастрофически не хватало. 
– Ой! Извини, Федя, – неловко извинился Андрея, и сразу отпустил меня. 
– Не извиняйся. Просто в следующий раз подумай, прежде чем сжимать кого-то в объятиях. Иначе, сожмешь вот так, и все, нет друга, – пошутил я, глядя на друга строгим взглядом. 
На самом деле, злости не было. Я был рад встрече с лучшим другом, но все-таки решил его поучить. Глядя на Андрея, я вспомнил фразу про людей, которые живут в холодильнике. Вот эта фраза точно про него, не иначе. Потому что с того времени, как мы в последний раз встречались, он вообще не изменился. Только седины немного в волосах прибавилось, да и шрамов больше. А так, что был «шкафом», что и остался им же. Он даже стиль одежды не изменил, все также ходит в камуфляжных брюках и футболке «Армия России». 
– Слушай, а как ты узнал, что я здесь живу? – наконец заговорил Андрей, глядя на меня. 
Ответить я не успел, потому что в прихожую вернулась Катя. Увидев сестру, Андрей тут же сжал ее в объятиях, и так они стояли несколько минут. Судя по всему, мой лучший друг очень сильно волновался за Катю, раз так рад ее возвращению. 
– Вижу, вы уже встретились, – заметила Катя, когда Андрей отпустил ее. 
– Ага. Уже и подраться успели, – улыбнулся я. 
– В смысле? – не поняла Катя. Она посмотрела сначала на Андрея, а потом на меня. 
– Этот молодой человек попытался меня задушить, но не смог. Ему помешал паркет. 
Я посмотрел на Андрея и невольно улыбнулся. Тот стоял возле сестры, весь сжавшись, будто бы ему было холодно. Видимо, ему было очень неловко из-за нашей драки. Катя посмотрела на брата, намереваясь его отругать, но увидев его, засмеялась. Тот посмотрел на нее, не понимая, что происходит. Потом до него дошло, что Катя смеется из-за его вида, и он тоже улыбнулся. 
– Блин, ну вы двое, даете, – отсмеявшись, произнесла Катя. Потом снова засмеялась, глядя на брата. 
– Он первый начал. Я всего лишь отбивался, – я указал на Андрея пальцем. 
– А не надо было так тихо заходить. Знаешь же, что я могу выкинуть что-то подобное, – тихо проворчал тот, глядя на меня. Но он не злился, это я точно знал. 
– Ладно, забияки, идем на кухню. Там обсудим все наши приключения, – позвала нас Катя, и сразу же пошла на кухню. 
***
Я сидел за столом и нарезал на салат лук. У меня в глазах постоянно щипало от выделяемого луком аромата, вдобавок, глаза еще и слезились. Так что, когда влаги в глазах становилось слишком много, мне приходилось периодически протирать их. Катя сидела напротив меня и резала огурцы, при этом иногда поднимая на меня взгляд и улыбаясь. 
– Да что ж такое то, – проворчал я, в очередной раз протирая глаза. 
– Что, давно лук не резал? – ехидно поинтересовалась Катя, поднимая на меня свои глаза. 
– Давно. Обычно без него обходился. 
– А зря, лук полезный. 
– С этим я не спорю. Но вот резать лук сложно и неприятно. 
– Терпи, казак, атаманом станешь, – улыбнулась Катя. 
Я лишь вздохнул, и продолжил резать лук. Отвечать что-то было бессмысленно, это мне было известно уже давно. Катю переспорить было нереально еще в детстве, а сейчас тем более. В это время из коридора донеслись шаги, потом хлопнула дверь, и в кухню зашел Андрей, несший в руках небольшую везанку дров. 
– Ну, наконец-то. Ты чего так долго? – обратилась к брату Катя, когда тот пришел. 
– Да Пашку встретил. Разговорились, – Андрей ответил уже из коридора, потому что, когда Катя заговорила с ним, он относил куртку. – Прости, что так долго.
– Ладно, не извиняйся. Разжигай, давай. 
– Давай, лучше я разожгу, – предложил я, потому что резать лук мне уже надоело. 
– Давай. Только сначала руки вытри, – согласилась Катя. 
Я встал со своего стула, и переложил нарезанный лук в тарелку, стоящую рядом со мной. Потом положил тарелку в раковину, вытер руки, и подошел к «буржуйке». Андрей в это время сел за стол, и Катя сразу же передала ему остатки лука. Я лишь усмехнулся, когда он попытался отговориться от этой работы, и начал разжигать печку. Благо, щепки, бумага и береста, лежали возле нее. Первым делом в печку легла бумага, потом немного бересты. Следом за ними я положил колодцем щепочки, и поджег бумагу. 
Огонь весело трещал щепочками, и можно было класть дрова, что и было сделано. Дрова загорелись, и я закрыл дверь, чтобы не дымило, а затем подрегулировал поддувало. Дрова в печке затрещали сильнее, когда приток воздуха усилился. Теперь можно заканчивать. 
– Готово, – произнес я, поднимаясь с корточек. 
– Спасибо, – поблагодарила Катя, вставая со своего стула. 
Поднявшись, она поцеловала меня в щеку, потом упорхнула куда-то в коридор. Я лишь посмотрел ей вслед, потом сел на стул рядом с Андреем. Тот продолжал нарезать лук, которого у него оставалось не так уж и много. Когда Катя ушла, он обратился ко мне:
– И давно между это вами?
– Недавно, – я не стал отпираться, потому что это было бессмысленно. 
– Все серьезно? 
– Угу, – кивнул я, потом достал из кармана брюк пачку сигарет и спички. 
Курить хотелось жутко, и отказывать себе в этом я не стал. Подошел к окну, и приоткрыл его совсем чуть-чуть, чтобы только дым выходил. В кухню сразу же проник холодный воздух, но проморозить помещение ему не удалось, так как печка уже горела довольно хорошо, и от нее по всей комнате распространялось тепло. Сделав несколько затяжек, я заговорил снова, повернувшись к Андрею. 
– Андрюх, ты знаешь меня всю мою жизнь. С десяти лет мы общаемся, сначала в подростковом возрасте, потом позже, когда мы уже учились в училищах. И ты знаешь, что я никогда не делал девушкам, которых любил, ничего плохого. Ни Нине, ни Лене, никому из них. И твоей сестре я точно ничего не сделаю. Не потому, что ее брат ты, а потому что люблю ее. 
Я замолчал. Теперь слово было за Андреем. Если он одобрит мои отношения с Катей, то все будет как сейчас, а если нет, то ничего, что-нибудь придумаю. На крайняк, уеду подальше, буду приезжать иногда, чтобы увидеться. Но почему-то мне казалось, что Андрей согласится. Вот была уверенность в том, что будет именно так, и все. 
Мои размышления прервали крики с улицы. Я сразу же бросил в чашку сигарету, и посмотрел в окно. Андрей тоже подбежал к окну и теперь стоял рядом со мной. Но наблюдал он недолго, в общем-то, как и я. Того, что я увидел за пару минут, мне хватило. Потому, когда Андрей побежал в коридор, я побежал следом. 
– Вы куда? – крикнула Катя, еле успевая отодвинуться, когда мы пронеслись мимо нее. 
– Сиди дома, дверь запри. Пистолет держи рядом, – велел ей Андрей, натягивая куртку. Одевшись, он добавил фразу, значение которой я не знал. – Служители Огня. 
Катя лишь кивнула, с тревогой глядя на нас. Я тоже накинул свою куртку, потом пристегнул на пояс два подсумка с последними магазинами. Затем достал из шкафа чехол с автоматом, и быстро вынул «весло» из него. 
– Готов? – спросил Андрей, держа в руках потертую «Ксюху». 
– Да. 
– Тогда погнали.
Я в последний раз посмотрел на Катю, и сразу же вышел из квартиры. Дверь за мной хлопнула, а следом щелкнул замок. Мы с Андреем побежали вниз по лестнице, держась возле стен. Первого противника увидели уже на следующей площадке. Это был мужчина, одетый в черную одежду, вооруженный заляпанным кровью топором. Он прижимал к стене седовласого мужчину, одновременно с этим пытаясь другой рукой нанести удар. Нас он заметил сразу, но сделать ничего не успел, потому что Андрей снес его вниз одним ударом плеча, даже не снижая скорости. Мужчина отлетел на ступеньки и завизжал от боли. Я прервал его мучения одной очередью, взглянул на мужчину, убеждаясь, что с тем все в порядке, потом рванул за другом. 
Сразу выбегать на улицу мы не стали. Постояли пару минут, приводя дыхание в порядок, потом двинулись дальше. Пока стояли, я спросил у Андрея, что это за «Служители Огня » такие. Оказалось, что это то ли секта, то ли банда. Никто так до конца не понял, когда они появились, но эти «Служители» нападали на караваны поселения довольно часто, причем всегда их было много, так что караванщики не всегда успевали что-либо сделать. Хорошо еще, что сектанты почти не пользовались огнестрельным оружием, так бы проблем с ним было бы больше. 
Мы с Андреем выбежали из здания, и сразу же повернулис направо. Бежали вдоль здания, оббегая других мужчин, также вооруженных. Кстати, с оружием здесь плохо, это я сразу же заметил. Только у Андрея я заметил довольно хорошо сохранившийся автомат, у остальных же были более «покоцанные». Видимо, все ОВД, посты ГАИ, и оружейные магазины, ограбили еще в самом начале, и здешним людям ничего не досталось. Ну, это все лирика, сейчас бой, так что отвлекаться не стоило.
Первых врагов мы увидели, как только выбежали из здания. Этих было человек десять, почти все были вооружены каким-то дубинками, молотками, и только у двоих я заметил двустволки. И сразу же открыл по ним огонь, стреляя короткими очередями. Андрей стрелял, двигаясь правее, причем тоже довольно метко, недаром же в армии служил. Но перебить всех, не доходя до рукопашной, не удалось. 
Первого я снес, перед этим бросив ему в лицо автомат. Тот прилетел в глаз дульным срезом, отчего парень взвыл. Немудренно, от стрельбы ствол неслабо так разогревается. Мучить парня не стал, рванул из ножен свой «рабочий» нож, и воткнул его в грудь. Для этого пришлось присесть, что мне и помогло, потому что на меня как раз напал второй. 
Выдернуть нож из груди первого, ударить второго прямо в промежность. Подло, понимаю, но мужички тоже не сахар, пришли женщин убивать. Так что вот получайте. Из раны рванул поток крови, он бы попал на меня, но в это время я уже находился в другом месте. Резко поднявшись, прямым пробиваются точно в кадык еще одного сектанта, а затем вырываю нож у первого, и вбиваю его туда же. Потом резким движением сворачиваю голову тому, что ранен. Парень, что с ножом в горле, падает на колени. Я отталкиваю его назад, он падает на спину. 
– Они отступают! – крик доносится как будто сквозь вату. Понимаю только, что это не голос Андрея. 
Оглядевшись, я вижу, что «Служители Огня» действительно бегут. Видимо, их довольно сильно напугало то зрелище, что мы с Андреем устроили. Кстати, а как он? Андрей стоял справа от меня, тяжело дыша. Вокруг него лежало несколько тел. Я пять насчитал, потом огляделся, и присвистнул. Оказывается, мы с Андрюхой почти десяток сектантов на орехи разделали. Так вот, почему на нас остальные мужички с такими офигевшими взглядами смотрят.
– Надо отловить всех, – Андрей повернулся ко мне. 
– Согласен. Сами, или твоих орлов подождем?
– Сами.
Я подобрал с земли автомат, сменил на нем магазин, и мы с Андреем побежали следом за сектантами. 
***
Андрей вылил мне на голову ведро воды из колонки, и я с удовольствием растер лицо и голову. Ледяная вода холодила кожу, успокаивая напряженный организм. 
– Еще! – попросил я, и мне на голову опрокинулось еще ведро воды. 
После этого водные процедуры прекратились. Я уже начинал дрожать от холода, так что пришлось одеваться. Правда, почти вся одежда у меня была в крови, но думаю, у Андрея с Катей найдется что-нибудь лишнее. Я сейчас даже вещи Андрея надену, правда, подвернуть придется. Но это уже мелочи. 
Андрей окатил себя водой из ведра, и тоже начал одеваться. Он, кстати, измарался не так сильно, как я. А все потому, что стрелял он в упор и почти все его пули били наповал. Это мне пришлось стрелять исключительно по головам. Да и вообще, эти сектанты приняли меня за лёгкую мишень, вот и поперли на меня. Если бы не преимущество в виде огнестрельного оружия, боюсь, я бы не выдержал. 
– Ты как? – спросил Андрей, одеваясь. 
– Нормально. Не в первый раз уже, сам знаешь. 
– Знаю, как же тут не знать, – ухмыльнулся Андрей. Потом помолчал немного, и продолжил, но теперь уже более серьезно. – Ты теперь по-другому дерешься. Жестко, я бы даже сказал, слишком жестко.
– Андрей, они бы нас забили, если бы я так не дрался. Просто смели бы, и все, – я смотрел на друга пристально, не отводя взгляда. 
Андрей ответить что-то еще, но в этот момент за его спиной появилась Катя. Я сразу же кивнул ему на нее, и он обернулся. Появление девушки прервало наш неприятный разговор. Катя шла к нам, держа в руках мой ТТ, который я оставил на комоде около двери. На ней была одета Андреева куртка от «горки», судя по тому, как она «сидела». Судя по тому, как Катя держала пистолет, и как оделась, она была готова вступить в бой в любой момент. 
– Я же сказал тебе… – начал было Андрей, но Катя оборвала его. 
– И не подумаю! Не хочу оставаться в стороне, когда мой брат и человек которого я… – Катя замолчала на полуслове, но потом продолжила. – … которого мы давно искали, сражаются за поселение.
Заканчивала она говорить уже спокойнее. Я перевел взгляд с нее на Андрея. И улыбнулся. Мне всегда нравилось наблюдать за Андреем и Катей. Они всегда готовы были сделать друг для друга все, что угодно. И мне всегда это нравилось в них, потому что редко такое встречается в наше время. Но сейчас я был вынужден согласиться с Андреем, потому что Кате не стоило выходить на улицу. Об этом я и сказал. 
– Предатель, – ответила Катя, надувшись от обиды. А Андрей наоборот, посмотрел на меня благодарным взглядом. 
– Спасибо за поддержку.
– Да не за что. Просто я не люблю смотреть на то, как вы спорите. 
– Мы не спорим, – в один голос воскликнули Андрей и Катя. 
Я засмеялся, глядя на них. Увидев, что они не понимают, что вызвало мой смех, засмеялся еще сильнее. Они не обиделись, наоборот, через несколько мгновений присоединились ко мне. Так мы и стояли возле колонки и смеялись, пока со стороны Назарьева не подъехала «Буханка» и из нее не выпрыгнул парень лет двадцати семи. 
– Командир, ты нам нужен, – сразу же обратился он к Андрею. 
– Всех поймали? – не здороваясь, спросил Андрей. Он уже был серьезен и собран, как будто и не веселился пару минут назад. 
Боец лишь кивнул, видимо, не хотел при мне что-то говорить. Немудрено, я здесь человек новый, меня пока только Андрей с Катей и знают. Ну, еще и тот боец, что встречал нас. Андрей посмотрел сначала на Катю, потом на меня, будто спрашивая разрешения. 
– Иди, – разрешил я. Мне можно было это сделать, так как мне выпало быть старшим, как по званию, так и по возрасту. 
Андрей кивнул, извинился зачем-то, потом пошел в сторону «Буханки». В нее он залез быстро, видно, привык уже залезать вот так. Не удивлюсь, если он на ходу запрыгнуть в этот автомобиль может. Мы с Катей остались у колонки вдвоем. Больше никто умываться не хотел, видимо. Пару минут мы с Катей стояли и смотрели друг  на друга, а потом она подошла ко мне. Пистолет она все также держала в руке, кстати. 
– Я испугалась, – тихо сказала Катя, глядя мне в лицо. 
– Я тоже, – честно признался я. Она посмотрела на меня с удивлением. Видимо, она даже представить не могла, что я могу боятся. – Знаешь, до последних дней я жил один. Не знакомится ни с кем, почти не общался. Разве что с Седым, моим напарником, мог пивка выпить. Я просто не видел в жизни смысла. Родители у меня умерли, сестра неизвестно, жива ли. Девушка, которая была мне дорога, тоже умерла, и я собственными руками хоронил ее, – говорил я тихо, стараясь лучше подобрать каждое слово. Катя слушала меня внимательно, по-прежнему глядя мне в глаза. Помолчав немного, я заговорил снова. – А потом появилась ты. Я думал, что все пройдет, когда закончится ночь, но потом все завертелось. Сначала осознание того, что сестра моего лучшего друга, затем этот поход. Все это время ты была рядом, и мне было хорошо. Я бы сказал, что все было так, будто бы и не было никакого Заражения. Ты вернула все на свои места, Кать…
Договориться я не смог, потому что в этот момент Катя обхватила руками мою шею и поцеловала меня. Мне ничего не оставалось, кроме как обнять ее. Проходившие мимо люди смотрели на нас, некоторые даже что-то говорили, но нам не было до них дела. Мы просто стояли посреди небольшой площадки, прижавшись друг к другу, и не замечая ничего, что происходило вокруг. 
– Дай слово, что никогда больше не пропадешь, – потребовала Катя, оторвавшись от меня. 
– Даю слово офицера, – серьезно ответил я. 
Катя улыбнулась, потом снова поцеловала меня, но на этот раз поцелуй был не таким долгим. Но потом мы еще долго не могли оторваться друг от друга. Но минут через десять нам все же пришлось пойти домой. Шли мы, держась за руки. Про то, что Катя все еще ходит с моим пистолетом в руке, я вспомнил только тогда, когда мы подходили к подъезду. 
– Что случилось? – нахмурившись, спросила Катя, когда я остановился. 
– Отдай пистолет, пожалуйста, – попросил я, кивнув на «токарев». 
Катя, подумав, протянула мне пистолет. Я взял его в руку, на всякий случай проверил. Не потому, что не доверял Кате, а потому, что просто привык уже проверять оружие, которое попадало мне в руки. Пистолет был в порядке, так что я спокойно засунул его сбоку за пояс. Потом снова посмотрел на Катю. 
– Тебе никогда больше не придется пользоваться оружием. Даю тебе слово, – пообещал я, глядя на возлюбленную. 
Катя лишь улыбнулась, потом протянула мне руку. Мне оставалось только взяться за нее, и пойти за ней в подъезд. 



Федор Акимцев

Отредактировано: 02.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться