Пятеро мужчин квартала сайя

Глава 13. ПРЕДЕЛЫ ГОРДОСТИ

Плечи. Руки. Затылок. Спина.

Спина выпукло развернулась картой, покрытой черными знаками неповиновения. Замысловатое, широкое полотно из мышц, костей и татуированной кожи. Все в глазах Рики меркло перед спутавшимися на лопатках темными линиями и нетронутой белизной под ними. Спина была беззащитна перед палачом, но странным образом оскорбляла, как выброшенный пиратский флаг. Девушка не видела ничего, кроме спины Таро.

Мигом раньше Таро прошествовал к центру площади через собравшуюся группу сайя и прислужников, величественный в своей непокорности. Таро отказался быть привязанным к столбу, и никто не посмел перечить принцу квартала. Даже Кацу счел, что сделал достаточно. Таро держался с достоинством, которое бросало тень неуверенности на каждого из зрителей, пришедших увидеть наказание. Они начинали спрашивать себя, имеют ли право находиться здесь.

Он снял рубашку, сел на скрещенные под бедрами ноги, чуть наклонился вперед, сцепил руки спереди и замер. Спина сайя влекла Рику непревзойденным совершенством. Выпуклости позвонков, красиво прорисованные мышцы плеч, гладкость лопаток, - там должны были странствовать руки. Темные глаза Рики утонули в тенях, лежащих во впадине позвоночника, и ей хотелось скрыть ее, чтобы никто больше не посмел на нее смотреть.

Кацу проводил наказание утром, закрыв ворота квартала, поэтому свидетелями позора Таро стали только постоянные обитатели этих таинственных домов. Старший сайя должен заботиться о чести квартала, так что Таро избавили от любопытствующих чужаков, но слухи все равно донесут до них отголоски происходящего. Несколько музыкантов отбивали тяжелый, давящий ритм на барабанах и цимбалах. Привлекательные лица сайя рассыпались вокруг Таро, словно цветы. На большей их части читалось негодование, но кому-то было любопытно.

Кацу в облачении из тяжелой парчи цвета сумаха[1] проследовал мимо, словно император, и сел в вынесенное для такого случая кресло. Алая полоска краски рассекала его лоб. Серые глаза обвели площадь, пальцы медленно постукивали по колену. Тонкий серебряный венец охватывал снежно-белую голову.

Площадь, лишенная гостей, торговцев и праздничных фейерверков, омертвела. Эхо барабанов отдавалось от зданий, искажалось в переулках. Охранники гвардии опоясывали площадь, не убирая рук с оружия. Рика думала, что ее выгонят, но Кацу хотел, чтобы она все видела, так что теперь девушка затерялась посреди сайя, в знак траура одетая в черное длинное платье, которое ей подарил Энцо. Стянутые сзади волосы обнажали побледневшее лицо, на боку привычно висел меч. Ей казалось, что чернила со спины Таро проливаются на землю - и пропитывают ее платье, зрачки. Что везде в ней - его следы.

Таро чуть повернул голову, глубокие глаза остановились на ней. Сайя не смотрел на нее, словно человек, которого карают. Он просто ждал, когда суета закончится, и можно будет снова вступить в бой.

Палач вынул из таза толстую плеть. Собравшиеся люди заволновались, из толпы вырвался Аки. Взъерошенный, худой и не выспавшийся ученик кипел от несогласия.

- Я требую освободить моего учителя! – Аки добрался до Кацу. – Я готов принять наказание за него.

- Очень благородно. Устав это позволяет, - Кацу кивнул. – Но задача не в том, чтобы избить, кого попало, Аки. Я собрал сайя, чтобы показать, что правила квартала касаются всех, поэтому твой жест не имеет смысла.

Он махнул рукой, приказывая ему отойти, но юноша упорствовал.

- Тогда накажи и меня!

Подбородок Аки дерзко задрался, глаза бросали вызов. По сравнению с закованным в парчовый наряд худощавым сайя-дзу он выглядел лишенным брони, голос звенел.

- Если ты действительно считаешь это нужным, я могу отдать приказ.

Кацу пожал плечами, показывая, что начинает терять терпение, но Таро позвал:

- Аки.

Больше он ничего не добавил, но ученик отступил, словно его оттолкнули назад. Янтарные глаза потемнели от усилий. Как бы Таро ни обучал Аки, тот понимал его с полуслова, и приказы сайя много для него значили. Рике хотелось, чтобы кто-то так же беспрекословно слушал и ее.

- Какой ужасный день, дона! Я буду рядом, когда ты решишь сделать что-нибудь непростительное.

Духи Хидео окутали ее, словно объятье, а следом вокруг талии обвилась его рука – так, будто лежала тут всегда. Это в нем и покоряло. Шутливый мастер танца и соблазнов нетерпеливо ожидал развлечений. Раскованность сайя, перетекающая в распущенность, требовала зрелищ. Рика чуть отступила, и рука Хидео с сожалением поправила воротник алого кимоно своего владельца.

- А я решу?

- Обязательно, - Хидео ни капли не сомневался. – Кацу устроил все это для тебя. Жуткая картина… Должен сказать, у него странные представлении о соблазнении. До сегодняшнего дня в наказаниях мы как-то обходились дипломатией, угрозами и засовами. Плети – это для нерадивых учеников, хотя Таро и сделал все, чтобы до этого дошло.

Рика не понимала, как он может шутить, но сквозящая за этим уверенность Хидео в том, что никто серьезно не пострадает, обнадеживала.

- Где Кио?

Рике хотелось увидеть мастера иайдо, ощутить его мягкий холод. Если кто-то и мог повлиять на Кацу, так это он.

- Он сидит в библиотеке. Всегда так делает, когда остальные его разочаровывают. Можно сказать, что Кацу серьезно уязвил его эстетические чувства. Кио глубоко оскорблен и отказывается смотреть на издевательства над своим другом, а также на то, как ты будешь страдать.

- А я буду? – снова спросила Рика, не чувствуя ничего и продолжая смотреть на спину Таро.

- Подозреваю, что да, дона.

Медовый голос Хидео немного погрустнел.

Она вскинула голову, нашла его лицо, такое безоблачное и безупречное. Как же не подходила свободная поза, кричащая одежда и эта ласковая, извиняющаяся улыбка к тому, что должно было произойти на площади. Хидео пришел из другого мира, где люди лишь наслаждаются, и ей хотелось остаться там, где он обитал, убежать прочь, танцевать в ночном лесу.