Пятеро мужчин квартала сайя

Глава 14. ПОЭЗИЯ ОГНЯ

Волосы, похожие на застывший костер, пылали на черных коленях, зеленом покрывале, стремились вниз по краю кровати. Мужские пальцы, охваченные широкими полосами серебра, погружались в длинные пряди и тонули в их золотисто-медном пламени, играли с завитками у уха девушки. Голова Рики покоилась на коленях Таро, глаза были закрыты. Никто бы не подумал, что мятежный принц квартала способен сидеть так тихо, но пальцы сайя перебирали волосы Рики легче касания мягкого крыла. Лучи солнца поджигали рыжий водопад прядей, и Таро не мог отказать себе в том, чтобы насладиться этим огнем.

- Кацу забыл, что это семнадцатилетняя девушка, а не военный советник, с которой можно устраивать изнурительные побоища, - Кио, сидевший на стуле в углу, выглядел очень недовольным. – Думает только о себе. На совете управляющих квартала я предложу сменить старшего сайя.

Черные ресницы Таро порхнули над усталым лицом, едва заметная, спрятанная в уголке губ улыбка смягчала мрачный взгляд. Он задумчиво играл волосами девушки, наслаждаясь их шелковистым теплом и покоем комнаты.

- Забудь о нем. Ты опять откажешься занять его место, а слабости остальных мы знаем гораздо хуже. Скоро фестиваль и турнир, императрица возвращается из поездки на материк, и Кацу будет занят. По правде говоря, я заслуживал трепки, чего не скажешь о Рике.

- Ты слишком терпим к его поступкам. Когда-нибудь придется его сместить.

- Я вряд ли появлюсь на публике в ближайшие дни, Кио. Как же больно… - поморщился Таро. – Я буду благодарен, если ты не оставишь ее наедине с Кацу. Он пожалел ее, а значит вскоре вернется за добычей.

- Я что, похож на твоего слугу? – поинтересовался Кио. - Вы с Кацу ошибочно считаете, что я должен мудро исправлять нанесенный вами вред. Поручи это Аки. Я слышал, он становится твоим двойником. Где он?

- Я отправил его в портовый кабак за самым сильным средством от боли, что я знаю, - он тихо рассмеялся. – Кстати, не так уж мы похожи. Кацу его задел этим жутким спектаклем, а в таком возрасте со сдержанностью… как бы это сказать…

Таро рассмеялся, и было заметно, что он не слишком жалеет о несдержанности своего ученика. Кио отложил книгу изысканных стихов Фудзивары Иэтаки, которую держал лишь в качестве щита, даже не пытаясь в нее заглянуть. Отрешенное лицо музыканта выглядело предельно серьезным.

- Таро, я все видел с балкона библиотеки. Это был яркий поступок. Признаюсь, картина разбудила мое воображение.

- В твоих устах это звучит, словно признание. Возьми гуцинь, сочини красивые рифмы... Делай, что хочешь, только помоги мне дойти до моей кровати.

Таро осторожно взял голову девушку в большие ладони и переложил ее с коленей на бархатистое покрывало, затем встал и, кривясь, сделал несколько шагов. Он долго храбрился, но сил у него не осталось, начинался жар. Кио подхватил его, дал опереться на плечо.

- Непременно. Мы вряд ли будем ждать, пока ты зализываешь раны, - продолжил он. – Вместо приемной дочки лавочника, которую я ожидал, пришла охотница и поэт. Признаюсь, я заинтригован. А ведь говорят, что это сайя превращают простейшие вещи в поэзию.

Голова и спина Таро горели, словно на них навалили углей. Кио открыл дверь и повел его к лестнице.

Они представляли собой необычную пару. Броская, мрачная красота Таро захватывала с первого взгляда, Кио же был бледным огнем. Смертоносный, собранный и талантливый, но полностью погруженный во внутренний мир, Кио нечасто дарил окружающим свое внимание. Многие почли бы за честь умереть от его руки.

- Ты слишком долго находился на вершине и привык получать чужую привязанность как должное, - заметил Кио. – Пока из-за вашей вражды чаша весов склоняется в сторону Аки. Да любой, кто не столь переполнен собой, выигрывает на вашем фоне. Если бы мне вместо постельных утех предложили публичные наказания, я бы решил, что в квартале живут сумасшедшие.

- Катись к демонам, - беззлобно ругнулся Таро. – Ты так утомляешь…

- Чужой ум оскорбителен, - пожал плечами Кио. - Кацу изо всех сил изображает тирана, чтобы не признаваться, что растаял, а ты кидаешь девушку в руки Хидео. Знаешь, почему? Потому что ты, как и Кацу, хочешь ее проверить. Ты хочешь знать, выдержит ли воительница жернова, которыми перемалывает женщин Хидео. Вы сломаете ее, а потом будете горевать, как глупцы, каковыми и являетесь. Что женщины в вас находят?

– Я не цитирую им философов и не читаю мораль, - отмахнулся Таро. – И в целом мало разговариваю. Обычно это не подводит.

Глаза Кио смеялись:

- Знаешь, что я думаю?

- Ну, давай уже, освети своей мудростью. Она же так и рвется наружу.

Таро споткнулся, и Кио направил его вперед.

- Рика похожа на Юко Кога и твоих почитательниц еще меньше, чем на бывшую любовь Кацу. Так что не затягивай свой отдых, если хочешь победить.

Таро отодвинул старомодные седзи[1], закрывающие вход в его личную комнату в этой эклектичной башне, сделал несколько шагов и упал животом на ложе, издав длинный вздох. Рубашка, которую он накинул, когда нес Рику, прилипла к израненной спине, и та неимоверно болела. Таро хотел бы разрешить сомнения Кио или ввязаться в оживленный спор, но картина с темной фигуркой непокорной девушки, кладущей перед ним меч, была слишком свежа.

Таро повернул голову и ответил:

- В ближайшие дни меня ожидают свидания только с лекарем. По правилам квартала женщина получает все, чего желает. И я буду рад, если вы дадите ей об этом вспомнить. Главное - держите Кацу подальше. Будь он проклят…

- Мне не нужно твое разрешение.

От мягкого и незаинтересованного голоса Кио по комнате пробежал холодок. Таро вздохнул и добавил:

- Ты ведь дрался с ней, Кио. Кузнец хорошо ее воспитал, но Рика любит битву и то, что скрывает в себе противостояние. Любой вызов для нее желанен. Поэтому, а не из-за рыжих волос или обиды, к ней тянется Кацу. Он обожает получать отпор. Поэтому и я позвал ее в квартал. Поэтому она примет все, что учит о мире большему, делает ее сильнее – и гибкое тело Хидео, и любой твой возвышенный дар. Но я не уверен даже, что она защищала меня от Кацу.