Пятеро мужчин квартала сайя

Глава 22. СЛОМАННЫЕ ЦВЕТЫ

Квартал повидал на своем веку немало. Высокие стены безучастно сносили похищения, мятежи, ссоры знати и жестокие игры с сердцами женщин и мужчин. Здесь не только приобретали, но и теряли – состояния, честь, рассудок, иллюзии. Там, где расцветают страсти, всегда найдется место порокам и падениям. Безупречная улыбка скрывала череду тайн, каждый коридор прятал секретную дверь. Но Рика в отличие от старого квартала удовольствий была слишком юна, и даже кровь на мече не успела стать для нее привычной. Потому, распахнув двери на улицу, она не могла поверить глазам.

Дверь из коридора комнаты наказаний открывалась на аллею, соединявшую площадь и театр Рю. Охрана квартала быстро поняла, что происходит, и короткие, но ожесточенные бои вспыхивали то тут, то там. Люди Сайто черными фишками высыпались на улицы квартала, будто невидимый гигант стряхнул их с находящейся на небесах игральной доски.

Растрепанный сайя с чертами монаха из Нары тяжело дышал под защитой гвардейцев и призывал дать отпор, но не всем так повезло. Квартал любви посетила смерть.

Несколько тел занесло вихрем лепестков из растревоженного сада. Они будто спали в мягкой перине, окруженные цветочным гало. Рика медленно прошла мимо убитого прислужника, все еще сжимавшего блюдо в руках, - совсем мальчишки. Она перетянула плечо, по которому скользнул клинок врага, его же поясом. Сладко и неуместно пахли нагретые солнцем яблони. Фиолетовые грозди глицинии качал ветер.

Девушка подошла к площади, прилипла к стене здания, высматривая нападавших. У фонтана женщина в черной маске демона полоснула мечом замешкавшегося гвардейца – и скрылась в саду, будто потеряла к атаке интерес. Люди клана Сайто творили хаос, скрывали подлинную цель за слепым разрушением. Кузнец из магазинчика с оружием поспешил к раненому на помощь.

Товар с лотков валялся на шлифованных камнях. Музыка замолкла. Продавщица из лавки с лентами рыдала над распростертым на камнях телом сайя в белом кимоно. Кровь раскрасила ткань чудовищными, неровными цветами, а глаза мужчины продолжали смотреть в небо, словно он не был способен поверить в такой исход.

Лавочница сидела на корточках, стискивая в руках край его одежды. Слезы катились по смятому горем лицу. Наверное, она не раз встречала его, представляя, как когда-нибудь сайя купит у нее ленту, улыбнется ей в ответ, но этого никогда не произойдет. Осознание того, что в мире есть вещи, не подвластные ей, мучило Рику.

Философ Рю в «Битве любви» писал, что любовь к другим – это страдание, но тот, кто стремится его избежать, жалок и недостоен. Страдание любви – печальная музыка сердца, а как можно жить без сердца? В утонченной боли заключена справедливая плата за наслаждение. Рика не знала боли любви до момента, когда проснулась и поразилась лицу спящего Таро, но как много ее граней девушке еще предстояло открыть.

- Рика!

Запыхавшийся прислужник узнал ее и увлек за собой, не позволяя рассматривать погибшего сайя, и она была ему благодарна. Мертвый мужчина словно затащил ее в мрачный водоворот. Он воплощал невозможное – попранную, разрушенную красоту, которую законы требовали почитать, словно храм.Рика представляла лицо каждого из пяти "своих" сайя на месте незнакомых черт погибшего. Это парализовало ее.

- Там, в переулке! – задыхаясь от бега попытался объяснить мальчишка. – Они сражаются!

Так и было. Во внутреннем саду с воинами мятежного клана дрались Таро и Аки, ученик прикрывал спину учителя. Двое против двоих – честный бой, но лишь потому, что один из убийц Сайто уже стал пищей для ворон. Черное почернело еще больше, золото одежд Аки заалело.

Таро был грозен, даже страшен. Тьма закипала в нем и рвалась на волю, его раззадоривала опасность. Лучший любовник квартала давно устал от любви. Сайя сражался небрежно, бесшабашно продлевая неожиданное удовольствие за счет ненужной и изнурительной для противника игры. Таро не нуждался ни в чьей помощи. Эта независимость покоряла и ранила.

Заметив девушку, сайя прекратил ненужную жестокость – и прикончил противника некрасивым ударом, который мог бы нанести палач. Она вздрогнула от легкости, с которой ему далось это движение. Меч проделал дугу, и несколько капель крови сорвались с него, врезались в ствол сливы, впитались в узловатый ствол.

Удар Таро напомнил ей старый трактат, в котором Лу Цай писал, что оружие достают лишь для того, чтобы зарубить противника - и никакой другой цели у мечника нет. Его взгляд на фехтование был прагматичным и лишенным любой романтики. Таким же в тот миг был и Таро.

Ноги переступили почти незаметно, но он уже перенес вес, готовый к новой атаке. В саду остался лишь один настоящий демон в черном, а поверженный воин жалкой подделкой распростерся у его ног.

- Таро… - прошептала она, а потом поспешила на помощь Аки.

Тот неплохо справлялся и сам. Но, хотя юноша был отличным бойцом, чувствовалось, что убивать он не хочет. Это затягивало бой, делало его опасным для Аки, упрямо избегавшего последнего удара, и боец Сайто с радостью избавила его от этой ноши. Она бросилась в узкий просвет между домами, ощутив, что перевес сил явно не в ее пользу.

Юноша-осень вздохнул с таким облегчением, что Таро насмешливо покачал головой.

- Твоя доброта когда-нибудь тебя убьет.

- Обычно злость убивает быстрее, - сверкнул глазами тот. – Дона!

Некоторое время они смотрели друг на друга, словно желая убедиться, что все находится на своих местах. Это был странный миг тишины, молчаливого понимания.

Таро бегло оглядел ее окровавленный клинок, неумело перетянутое плечо. Она приблизилась и несмело дотронулась до руки каждого из них. Рика словно проверяла, что ее не обманули, что это действительно люди, а не духи. Таро отложил оружие, развязал кое-как наложенную повязку и умело ее переделал. Аки морщился, будто ранили его, но сам Таро не выказывал признаков беспокойства. Он давно принял Рику как человека меча - так же, как это сделала с мужчинами квартала она.