Пятеро мужчин квартала сайя

Глава 23. ДАРЫ ПОЛУНОЧИ

Небо было чистым и темным, и бледная монета луны сияла на нем, словно далекая мечта. Сад тихо дышал, отвечая вечернему бризу. Последние лепестки осыпались. Под зелеными кронами персиковых деревьев, обещавшими осенью ароматную сладость, лежали расшитые подушки и стояло несколько бутылей фруктового вина. Оно было дешевым, купленным слугой в простой лавке на рынке, что казалось странным для отдыха сайя.

Пятеро мужчин смотрели в небо. Они уже осушили по чаше вина и чувствовали приятное тепло, смешивающееся с грустью.

- Да, почти такое же, - сказал Хидео.

Кацу обхватил губами длинный мундштук новой трубки, затянулся и поежился от наступавшего холодка в простой темной накидке-хаори. Он похудел. Лоб белого ястреба квартала был непривычно бледным – императрица изгнала его из своей спальни и сердца. Покусывающее тонкие мочки ушей серебро блестело в лунном свете. В отсутствие женщин и необходимости что-либо изображать он подпер себя локтями, чуть отклонившись назад, и задрал голову вверх. Ароматный дым улетел в ночной, зябкий воздух.

Хидео опирался о ствол дерева спиной, а босые ноги без затей вытянул вперед, в низкую траву, почти касаясь ими Кацу. Одна из них была небрежно согнута в колене, и хакама обрисовывали темный треугольник в полутьме. Светло-зеленые глаза Хидео потемнели, их затянуло ночной листвой. Потянувшись за вином, он двигался так, словно собственные движения завораживали его.

- Я не слышу поэзии.

В певучий голос Кио прокралось легкое недовольство.

В отличие от остальных, он прямо сидел на подушке, подогнув ноги, хотя к вину тоже приложился. Убранные и связанные сзади волосы открывали линии подбородка и скул, достойные внимания любого из художников. Это было лучшее место для созерцания луны в квартале, если не считать крыш, но охрана, деликатно находящаяся вдалеке, вряд ли позволила бы сайя так рисковать.

- Лунной ночью их увидеть невозможно… - сказал Аки и замялся, вспоминая продолжение.

- У нежных слив и лунного луча
Одни цвета. И лишь по аромату
Узнаешь, где цветы, и сможешь их сорвать[1].

Голос Кацу потерял острые края. Он звучал шероховато, чуть сипло и почти уютно. Сайя-дзу, лишенный алого, выглядел, будто зверь, упустивший добычу - и не понимающий, был ли голоден. Кио посмотрел на него, но Кацу задумался о значении стихотворения глубже, чем намеревался. Он вспомнил слова Рики про его запах – дерево, амбра, дым.

- Чувствую ничем не прикрытое материковое влияние, - буркнул музыкант. – Мы теряем традиции.

- У нас едва не отобрали мечи, - Таро плеснул себе вина. – Какие уж тут традиции.

Аки обхватил колени руками и положил на них подбородок, будто ожидал, что луна спустится и исполнит его желание. Темные кудри падали на глаза. Он был немного потерянным и крутил в руке сорванную травинку.

- Не отобрали же. И нас не казнили, - сказал он. – Я сходил посмотреть на площадь у дворца, так там на кол надета голова Сайто. В городе считают нас героями, которые отбились от заговорщиков и спасли императрицу. Девушки присылают цветы и красивые письма.

- И чем ты недоволен? Я определенно отбивался изо всех сил! Императрицу сложно чем-то удивить, - заметил Хидео. – Сколько было этих восстаний и покушений, вспомнить страшно. Представь, что началось бы в городе, если бы сайя оказались замешаны в предательстве. Нельзя осквернять легенду, нельзя сеять смуту, когда кланы и так на взводе. Пока она отлавливает остатки клана Сайто, Кацу может вздохнуть спокойно.

Хидео потянулся и улыбнулся, довольный хмелем и лучами луны. Он считал, что городу полезно ощутить, что жители могли потерять сайя. Это делает женщин трепетными, а дары – богатыми. Он смотрел в будущее с нетерпением.

- Это не означает, что живым Кацу останется надолго, - невинно добавил Кио. – Все мы знаем императрицу.

- Бритва, как тебе живется без сумаховой парчи?

Хидео усмехнулся и шутливо ткнул бывшего сайя-дзу пальцем ноги.

- Не знаю, - Кацу снова затянулся. – Первые дни было трудно. Я отвык быть… обычным. Но прямо сейчас я пьян, и мне все равно. Я уже представлял свою голову на колу рядом с Сайто. Так что я будто брожу в мире духов – должен быть мертвым, но получил отсрочку. Ханси не забывает обман.

Он поднял изящную кисть и коснулся пальцами лба, больше не чувствуя краску. Так женатые люди возвращаются к отсутствующему на пальце кольцу, если его потеряли. Кацу не знал, каково это – жить без пристального взгляда императрицы на каждом шагу, но при этом ощущал, что далеко его не отпустили.

- Благодаря тебе я нищий, - заметил Кио. – И все еще несвободен. Так что твоя голова на колу выглядела бы уместно.

- А я бы с радостью заплатил, чтобы подраться еще, - вдруг сказал Таро.

Мужчины рассмеялись. Хидео продолжил, подчиняясь своей любви к озорству:

- Что ты сказал императрице? Ты умолял? Не могу поверить, что тебе удалось ее разжалобить. Я должен знать этот хитрый трюк.

Он любопытно прищурился, продолжая подначивать низложенного сайя-дзу. Кацу погладил трубку суховатыми пальцами. Он слегка улыбнулся, будто собирался рассказать байку доверчивым детям. Кацу был хорошим рассказчиком – и искусным лжецом, но именно желание отделить правду от обмана так увлекало в его историях. Двойственное, острое лицо пересекали тени от персиковых ветвей.

- Ладно, я готов удовлетворить твое любопытство. Я использовал подземный ход из квартала во дворец, - начал он. – Город стар и испещрен ими, а охрана знает не обо всех. Тем ходом, что ведет за стены и выходит в сад у ворот, точно воспользовались убийцы Сайто. Я прибежал во дворец как раз, когда Сайто собиралась начать атаку. Императрица была готова ее встретить. Днем раньше ее люди уже захватили черный галеон, изобразив инспекцию груза. Ханси собиралась показательно разнести место на берегу, где войска Сайто ждали сигнала. Увидев меня, она решила, что я пришел ее прикончить, но я сказал, что ты освободил меня…