Пятеро мужчин квартала сайя

Глава 25. РЫЦАРЬ КВАРТАЛА

В день турнира город кипел. Знамена императрицы и знатных родов трепетали на ветру – бледно-зеленый, фиолетовый и багряный торжествовали над узкими клановыми флагами. В гавани высились мачты массивных кораблей с материка.

Невозмутимость гвардейцев подчеркивали светлые парадные одежды, но народ был увлечен шествием сайя, направлявшихся ко дворцу. Ни один из мужчин квартала не испачкал ног в пыли – их несли на носилках, откуда те благосклонно улыбались оживленным жителям. Веселые мелодии бамбуковой флейты, приветственные крики, шум – все сливалось в биение моря жизни, на краю которого, спрятавшись в тени сливы, стояла Рика.

Она набросила на плечи плащ Аки, хотя холодно не было. Воины сражались до первой крови, а ее лучше видно на белом, и Рика не слишком старательно скрывала под плащом светлые хакама и рубашку. Волосы алели, глаза девушки полнились ночью. Она думала о битве.

- Та-ро! Та-ро!

Пережидая бурю людского восторга, преграждающую путь к замку, Рика тоже наблюдала за сайя. У ног Таро лежал ворох кремовых хризантем[1] – и мужчина зарывался в мягкие лепестки голыми ступнями. Черное на нем превращалось в самый яркий цвет. Таро поворачивался навстречу чужому обожанию, всеобщий – и ничей. Каждое движение рельефной спины в разрезе блестящего угольного шелка вызывало громкие возгласы. На расстоянии они сливались в рёв.

Таро махнул окольцованной серебром рукой, прядь угольных волос вилась по скуле. «Твои волосы – цепи, удерживающие меня в недрах безумия», - писал философ Рю в своих стихах. Люди добровольно оказывались под ступнями Таро, будто смятые хризантемы. Идол, демон, испещренный змеями татуировок. Сейчас было невозможно поверить, что она лежала с ним в одной постели, сражалась в одном додзе.

Она мечтала о нем назло толпе, но все же быть частью толпы ей претило. Кацу своим уходом подарил ей противоядие – научил, что желание и любовь необязательно связаны.

Таро заметил рыжие волосы в тени сливы. Он улыбнулся и легким жестом зачерпнул в ладони охапку цветов, бросил их в ее сторону. Их растерзали на лепестки еще до того, как те упали на землю, - Рика стояла слишком далеко. Она собиралась пойти на турнир и победить.

- Сайя! Сайя! – кричали люди.

Мужчины следовали один за другим. Она узнала Акиту, тонкого юношу-птицелова, роскошного Хидео, а потом наткнулась взглядом на Аки. Тот скромно сидел на носилках, поджав одну ногу, - взъерошенный лис, рвущийся обратно в лес. Ранимая юность приковывала внимание публики ничуть не хуже, чем яркая мужественность.

Ученик Таро был необыкновенно сосредочен, словно решал сложную задачу. Белые птицы разлетелись по золотистой ткани, загорелое лицо отражало напряженное ожидание. Он хотел, чтобы церемония поскорее завершилась. Рика усмехнулась.

Кио выглядел значительно более живым, но на публику сайя подтверждал слухи о принце-недотроге, сотканном из сияния далекой луны. Разговоры о том, как он расправился с множеством противников, уже обежали весь город несколько раз, становясь все более причудливыми с каждым кругом. Он отметил присутствие Рики долгим вежливым кивком, и девушка прочитала это как пожелание удачи.

Ветерок с реки пытался сдвинуть широкие рукава сайя, заполняя их воздухом. Напрасные старания. Кио был изваянием, которое не может потревожить суета.

Когда все сайя скрылись за мостом, а толпа потекла за ними, Рика вышла из тени и медленно пошла следом. С каждым шагом она становилась тверже.

- Мы поставили на тебя, дочь кузнеца! - крикнул лавочник.

Кацу, ее темный учитель, был прав: проснувшись, она возненавидела его и за неуместное признание, и за собственную слабость в руках сайя-дзу, и за то, что он предательски исчез. Сложно было сказать, кто кем воспользовался той ночью, но кроме пары истин взросления Кацу подарил ей и другие вещи. Первой было письмо, чтобы она его не забыла, второй - старая карта, за которую можно и убить.

Сеть секретных ходов под городом, часть из которых вела в квартал, вверху украшал герб легендарного Клана Игл. Кацу отметил, какие ходы завалены или охраняются. Он ничего не предлагал и даже не объяснял свой дар, снова позволяя ей самой судить, негодяй он, толкающий ее на предательство, или хороший друг. Рика носила драгоценную старую бумагу с собой, не решаясь применить.

- Ханси! Ханси!

Расстояние между мостом и ареной сжалось, как неважное. Рика вернулась к шуму мира, только оставшись наедине с первым противником. Время запустилось, воздух казался упругим. На помосте сверху восседала императрица с серебряной короной над холодными глазами. Если в квартале Рика видела ее как роскошную женщину, то сегодня Ханси была военачальником на пике своей власти, украшенном опасной сталью.

Серебро охватывало голову императрицы толстым обручем, а затем раскрывалось вверх острыми краями. Черные волосы прятались под тяжелым металлом. Длинные серьги ниспадали до плеч и ложились на расшитый искристой нитью камзол. Вышитые драконы украшали пухлые рукава, черный воротник с фиолетовой окантовкой плотно сжимал шею. Ноги утонули в водопаде расшитой материи, но у пояса Ханси оставалось оружие.

Одержанная над Сайто победа украшала ее колким сиянием, напоминая о том, что случается с теми, кто пытается противоречить правителю. Главы кланов и их любовники угодливо сгибались под грузом мыслей о насаженной на кол голове Ханы Сайто. Гости с материка смотрели по сторонам, впитывая разноцветье Острова Яблонь. Чуть ниже императорских гостей располагались сайя, приковывая внимания не меньше, чем почтеные гости. Их окружала мелкая знать, а вокруг раскинулись места для простолюдинов, опоясанные невозмутимыми гвардейцами.

- Рика Тэхиро из школы мастера Сёхэя!

Когда глашатай объявил бой, Рика сбросила плащ и повернулась к трибунам спиной. Алая камелия, грубо намалеванная сзади на белой рубашке девушки, расцвела на арене. Публика одобрительно расшумелась, знать начала шептаться.

Схватки юнцов обычно не слишком интересовали знать – и они проводили это время за беседой, но на поединок Рики собирались посмотреть многие. Редко кто из молодых удостаивался благосклонного кивка императрицы, после чего начинался турнир настоящих мастеров меча. Ни ученики, ни прославленные воины не использовали броню, но убивать друг друга запрещалось. Стоило пролиться первой крови, как определялся победитель, однако игры с мечом никогда не бывают безопасными.