Разрушитель Небес и Миров. Арена

Глава 23. Кач

Илай в своем репертуаре: храбрится, ёрничает:

— Гы. Нам строиться — по росту?

И тут же он наказывает себя за дерзость ударом в челюсть.

— Заткнуться! Работать! — велит Виктория.

Я стою в середине строя за Илаем и Джо, замыкают Рио, Хелен и Ксандра. Виктория вытягивает перед собой руки и говорит:

— Кто сломается первым, получает пять ударов палкой. Бег на месте, доставая коленями рук. Начали! Вот так, — она показывает, как это делать.

Какое же у меня теперь благодарное тело! С какой радостью оно трудится! Но спустя минуту, а может, и меньше, начинает не хватать воздуха, ноги наливаются свинцом, однако я продолжаю бежать, считая, сколько раз мои колени достают рук. Задыхаюсь, мышцы протестующе ноют, и в этот момент начинают сыпаться:

Прогресс Трансформации: +0,001%

Воля: +0,001%

Прогресс Трансформации: +0,001%

Воля: +0,001%

Чем больше я терплю, продолжая, тем выше доли процентов прогресса, но вскоре силы заканчиваются. Воляувеличивается на 0,5% и превосходит прочие показатели.

Виктория тренируется вместе с нами, но ей проще — видно, что для нее это привычная нагрузка. У нее только щеки раскраснелись, в то время как Илай пыхтит паровозом, обливается потом и топает так, что крепость вздрагивает. А ведь он тренировался тут эти дни без меня — но наш чернокожий друг настолько тяжелый, что ему все равно сложно. Рио держится молодцом, Ксандра тоже, для Джо, похоже, это вообще не нагрузка. Он, наверное, в процессе и на флейте сможет сыграть. Труднее всех Хелен: лицо лоснится от пота, она сипит и хватает воздух открытым ртом, но не сдается. На примерно пятой минуте не выдерживает, ноги ее подкашиваются, и она падает. Мы продолжаем бежать, теперь уже это мучение, а не удовольствие. Система выдает инфу про очередной прогресс. Илай взмок, он уже не достает коленями до рук и хрипит, как оборвавший петлю повешенный. Наверное, я тоже выгляжу жалко.

С дистанции сходит Илай, упирается руками в согнутые ноги, хватает воздух разинутым ртом:

— Бе… бейте. Хоть убе… бейте. Ни ша… гу!

Виктория хлопает в ладоши:

— Нубье — стоять! Остальные — дальше.

Рио тоже упирается в колени, садится, затем заваливается на спину, я через силу, обливаясь потом, продолжаю работать. Потому что тренировки — не просто прихоть садистки Виктории, это нужно нам самим, чтобы выжить в схватке с Альянсом. За три дня болезни я отстал от остальных.

Прогресс Трансформации: +0,03%

Воля: +0,07%

В глазах темнеет, к горлу подкатывает ком, и я останавливаюсь, перехожу на шаг, размахивая руками, жадно хватаю воздух, но его не хватает. Перед глазами пляшут круги и цифры прогресса Трансформации. Мозг подсовывает информацию, что легкие тут ни при чем, это нетренированные мышцы не могут усваивать кислород. Система это подтверждает:

Внимание!

Текущее состояние организма не позволяет поддерживать темп физической активности. При продолжении возможны нарушения в работе сердечно-сосудистой системы, мозговой деятельности.

Хелен лежит неподвижно. Похоже, она не просто сошла с дистанции, а упала в обморок.

Ксандра сдается, марширует, как и я. Краснолицая Виктория соревнуется с Джо, который даже не вспотел. Понятное дело, что и спрашивать с нас она будет как с себя.

В конце концов и она останавливается, с завистью смотрит на неутомимого Джо, переводит взгляд на Ксандру. Девушка понимает без слов, поднимает палку и направляется к Илаю.

— Стоять и не рыпаться, — велит ему Виктория.

Ксандра размахивается и бьет Илая по спине — он крякает и начинает вопить:

— Ты офигела, овца? Да я…

— Заткнуться!

Он застывает с открытым ртом, но на влажном лице огромными буквами написано, что он мысленно делает с Ксандрой и Викторией. Второй удар приходится по ногам. Снова по спине. По ногам. Илай падает на колени, разинув рот в беззвучном крике, таращит глаза, по щекам бегут слезы, и получает завершающий удар в солнечное сплетение, падает навзничь.

Жужжание меха-сокола ввинчивается в мозг.

Мое дыхание восстанавливается, в глазах светлеет, я склоняюсь над Хелен, хлопаю ее по щекам. Она приходит в себя не сразу, открывая глаза, тянет ко мне руки, лепечет:

— Боренька, зачем же ты так?

Сообразив, что перед ней не брат, отдергивает руки, опускает голову, пряча лицо растрепанными волосами.