Рецензии

Александр Шапочкин. На чужих рубежах. Посев

Роман оставил двойственное впечатление. Автор хорошо владеет пером, может описывать вполне убедительные картины, как боев и перестрелок, так и обыденной жизни. Может создавать живых, объёмных персонажей со своим характером, биографией, внешностью. У автора богатая фантазия и широкий кругозор. Он реально много знает и с радостью этим делится с читателем.  Но с другой стороны, в тексте содержится огромное количество ошибок, как грамматически и пунктуационных, так и стилистических. Ощущение, что автор, написав предложение, ни разу не перечитывал его.  Поэтому слова «справа», «слева», «сбоку» он упорно писал раздельно. Иногда выделял причастные и деепричастные обороты, но ближе к трети романа, делать это практически перестал. Иногда ставил букву «ё», но при этом не видел повторов, поэтому  встречаются такие ляпы, как «скуластое лицо с широкими скулами», «Кабель с шуршащим свистом зашуршал в петле», «овальное лицо с залысинами, уставшими глазами и высокими залысинами». Поначалу я как делаю обычно, выписывал ошибки, но потом понял, что это невозможно. Ошибок, опечаток не много, а чудовищно много. И тут нужен не бета-ридер, а альфа-ридер.

Но главная проблема романа не в этом. А в том, что у сюжета нет целостности, он представляет собой сшитые толстыми белыми канатами куски текста. Ощущение, что это не роман, а справочник по миру, который хотел создать автор. Огромное количество информации,  простыни, кирпичные стены монолитного текста с описанием всех событий, и тех, что произошли и те, которые только произойдут. Это очень тормозило сюжет. Делало повествование вялым и пресным. Запомнить эту информацию не представлялось возможным. И закончив роман, я понял, что в сущности эти канцелярские отчёты  совершенно не повлияли на сюжет и их можно было спокойно пропустить.

Ещё одна проблема в том, что автор манипулирует сюжетом так, как ему заблагорассудится. Если возникает какой-то затык, он тут же призывает на помощь очередной рояль. Я не против определённого количества роялей в сюжете, без них трудно обойтись в кино, и в литературе, особенно, когда повествование идёт от первого лица. Но когда любая проблема решается легко и просто благодаря тому, что автор вытаскивает из рукава очередной джокер, который бьёт любого туза, становится просто скучно. Вообще, надо сказать, что всё это очень напомнило игровой мир. Да и сам автор постоянно делал намёки, что на самом деле это игра, поэтому все ситуации подаются так упрощённо. Но даже в игровом мире есть определённая логика. Нельзя из игровой системы выдирать только то, что нужно автору, забывая обо всем остальном. И уж точно ни в одной приличной игре никто не вываливает на читателя такое громадное количество информации. Она всегда даётся дозировано, например, в виде отрывков из дневников, или цитат из разбросанных по локации книг.

Теперь по порядку.

Название. Честно скажу, я не смог никак запомнить название романа. Просто потому что это неграмотно. Рубеж – это граница, тонкая линия. Можно сказать «за рубежом», «последний рубеж». Даже «чужой рубеж» ещё куда ни шло. Но не «на чужих рубежах». Что это означает? На чужих границах? Границах между чем и чем?  

Сюжет. Сейчас по прошествии некоторого времени я вижу сюжет, состоящий как бы из трёх частей, причём первые две части никак не влияют на третью. То есть третья часть не является следствием первых двух.

Главный герой Виктор Лермонтов, десантник,  погибает в результате теракта и вновь возрождается на неком космическом корабле, созданном инопланетянами. Целая глава романа описывает  защитный костюм-скафандр и оружие для главного героя. Подробно  описывается мир. Из всего этого я лично запомнил, что у костюма можно включить невидимость и режимы там переключаются совершенно допотопным способом – надо языком прикоснуться  определённой клеммы. А также тот факт, что в костюме главный герой становится гораздо сильнее, чем обычный человек.  Все остальное из головы вылетело и далее по сюжету не понадобилось. Выдержав первые главы, я уже решил, что персонаж перейдёт к выполнению какого-то суперкрутого задания, но нет, он вышел на балкон и стал обозревать окрестности.

Из массы невменяемых личностей, главный герой вычленяет нормального человека, который оказывается немцем, погибшим на фронте в Первую мировую войну. Затем к их компании присоединяется некий американец, что почему-то заставляет вспомнить анекдоты времён застоя о русском, американце и французе (здесь – немце, француз появится позже). Автор даёт нам понять – вменяемых людей больше на корабле нет. Но как только Лермонтов включает некий игровой режим, выясняется, что тут на самом деле здесь пять сотен вполне вменяемых людей из разных эпох.

Что сразу вызывает вопрос – если инопланетяне смогли достигнуть такого научно-технического прогресса, что могут вытаскивать из любого времени любого человека после смерти, воссоздавая его тело и сознание (потому что несмотря на внедрённое извне сознание, сознание Лермонтова вместе с его политическими взглядами остаётся с ним), почему они вытаскивали людей так беспорядочно? На Земле за все время существования человеческой расы проживало около 50 миллиардов человек.  Каким образом выбирался тот или иной человек? И главное – зачем из этих 50 миллиардов выбирались люди далёкого прошлого? При этом не какие-то великие деятели – полководцы, учёные, а вполне обычные люди?

Естественно, вся эта масса разношёрстных людей должна была как-то между собой общаться. Автор решает этот вопрос легко – вводит некий инопланетный язык, на котором говорят все – римляне, русские, немцы, американцы. Но говорят, зачастую используя собственные идиоматические выражения, как это делает Лермонтов, который, например, пытается объяснить американцу, что такое «попаданец».