Recycle.Bin

005. Преследование

Клон был вынужден пойти вместе с Наемником. Не потому, что он был такой смелый, наоборот – подозревал, что без биомеха не протянет в секторе и дня. На Свалке опасность подстерегала абсолютно везде: в Обществе клонов кто-то устроил диверсию, в секторе торговцев процветало рабство, в корпоративном случилось нападение тихоходок, теперь ожидалось еще и сражение в аграрном. А Триссед даже не знал, стреляет ли его самострел.

Сбежать подальше от «горячих» секторов он не мог: у него не было ни транспорта, ни карт местности. Свалка представляла собой огромное скопление спрессованного мусора в космосе. Атмосфера здесь отсутствовала, лишь изредка попадались герметичные сектора, заполненные воздухом. И то – каждая раса производила дыхательные смеси под свои потребности, так что для людей они могли оказаться ядом. Чтобы передвигаться по мусорному лабиринту, нужно было постоянно где-то добывать пищу, воду, воздух, средства передвижения… По всему выходило, что для клона безопаснее всего держаться с биомехом. Да, тот влез в опасную авантюру, но у него были все шансы эту авантюру пережить. Дэм и Антонина тоже не казались беспомощными, вооружение у них было на уровне – их организация являлась частью КДР и могла обеспечить своих работников. У них все было продумано до мелочей: нанятые агенты дежурили по всему сектору, имелась подробная карта тоннелей рахний, средства обнаружения тихоходок, летательный аппарат для передвижения, приборы-отпугиватели для рахний и прочее, прочее.

Преимущество тихоходок состояло в их скорости и незаметности. Однако, во-первых, никто не собирался преследовать их на своих двоих. А во-вторых, был известен конечный пункт их маршрута. Примерно на середине пути, по которому они двигались, все коридоры сходились в один зал, где вызревали личинки рахний. По расчетам Антонины, туда тихоходки еще не добрались – значит, можно было организовать засаду. Предстояло лететь вверх вдоль столба и занырнуть внутрь тоннелей только рядом с нужным залом.

У преследователей был собственный летательный аппарат. Он выгодно отличался от корыта, на котором Трисседу довелось лететь ранее: слитная конструкция, единый дизайн элементов, свеженькая краска, специфические двигатели и средства обзора. Фюзеляж состоял из двух условно разделенных частей: кабины пилота и отсека для экипажа. Именно экипажа, потому что транспорт никак не походил на пассажирский. Отсек был довольно просторен, вмещая две скамьи, крепления с каким-то снаряжением и странные конструкции – предположительно, для перевозки экзоскелетов. В нем спокойно разместились Наемник, Триссед и Дэм. Антонина заняла одно из двух кресел пилотской кабины. Она раскрыла свой чемодан, явив миру раздвижное техническое устройство, и подключила его к системе управления корабля. Вспыхнули десятки мониторов, отображающих происходящее снаружи. Поверх них высветились надписи и иконки. То, как быстро женщина сориентировалась в этой сложнейшей системе и инициировала полет, внушало уважение.

Наемник, расположившийся на полу, мрачно сверлил окружающих взглядом. Трисседу было нечего сказать, так что и он погрузился в нервное молчание. Антонина сосредоточилась на полете, а вот Дэм проверял свое вооружение. Осмотрев винтовку, он извлек из креплений на внутренней стороне плаща два пистолета-пулемета, которые с пугающей легкостью разобрал и собрал прямо на коленке. Убрав их обратно, он вытащил из кармана какой-то пузырек с черной жидкостью, поболтал им в воздухе, отвинтил крышечку с кисточкой и принялся красить ногти.

Триссед наблюдал за всеми этими манипуляциями с неподдельным интересом. Двое людей принадлежали к неизвестной ему культуре: синеволосые, синеглазые, со странными традициями, имеющие собственный жестовый язык и легко управляющиеся с местными технологиями и оружием, они были одновременно похожи друг на друга и кардинально различались. Антонина производила впечатление мрачного и серьезного человека, скупого на слова и движения, в то время как ее товарищ постоянно суетился и демонстрировал калейдоскоп эмоций. Могло показаться, что они одного возраста, однако если лицо женщины несло на себе следы прожитых лет, то у мужчины морщины появлялись разве что мимические – когда он слишком широко улыбался.

– Дэм, через пятнадцать минут достигнем расчетной точки, – произнесла ученая некоторое время спустя, когда ее друг закончил возню с ногтями. – Готовься к высадке.

– Чудненько, – лаконично ответил тот и снова полез в карман.

В этот раз он вытащил маленькую коробочку – и уложил в нее линзы, которые, как оказалось, все это время были у него на глазах. Без них радужка приняла буро-зеленый оттенок.

Биомеха, видимо, это заинтересовало, потому что он спросил:

– Наемник запрашивает: каков процент кибернетизации Дэма?

– Э-э… – тот покосился на заговорившего с недоумением, – ноль? Человеческие тело и сознание – достаточно совершенная система, чтобы ничего в ней не менять.

– Наемник сомневается: странно слышать от человека, использующего линзы, что его все устраивает в собственном организме.

Дэм лучезарно улыбнулся:

– Они не дают никаких улучшений, всего лишь меняют цвет глаз. У меня еще волосы крашеные, так-то я блондин.

– Наемник запрашивает: в культуре Дэма цвет волос и глаз имеет социальное значение?

– Да… в какой-то степени имеет, – мужчина кинул мимолетный взгляд на Антонину. – У Тонюшки такой цвет волос и глаз обусловлен тем, что она принадлежит к отдельной ветке эволюции, людей вроде нее… несколько притесняют. В детстве она была моим кумиром, и я начал краситься под нее, ну, вроде как в знак солидарности. Сейчас это уже привычка.

– Наемник информирует: нерационально изображать из себя представителя притесняемой ветви эволюции, это требует денежных затрат и отнимает социальные привилегии.