Rinascimento, или любовь за пределом

Размер шрифта: - +

Глава 5

Ночью шел дождь. Он звонко капал по поручням балкона, вычищая его от пыли. Когда взошло солнце, яркие проснувшиеся лучи принялись играть с каплями, повисшими на перилах.

На балкон прилетела птичка и начала прыгать взад-вперед, что-то заливисто насвистывая себе под клюв. Ей было скучно, и вообще пора было завтракать, а на мокром столе до сих пор не виднелось ни одной крошки. Радостное щебетание потихоньку превратилось в возмущенное, а резвое подпрыгивание стало нетерпеливым хождением туда-обратно.

Ренцо пошевелился. С трудом. Шея совершенно затекла. Он протянул сонную руку и попытался помассировать плечо. Пальцы были слабыми и не слушались. Он бросил эту затею и решил еще подремать. Шея заныла сильнее, а птичка на балконе стала возмущаться громче.

Ренцо попробовал повернуть голову. Захотелось вытянуться и стряхнуть с себя это оцепенение, но он был словно зажат в какой-то коробке. Тогда он резко открыл глаза и медленно, как дряхлый старик, сел на маленьком диванчике. Тело будто заржавело. Требовалась срочная смазка. Ренцо потянулся, растягивая мышцы. Руки наконец-то окрепли, и он принялся массировать себе шею. Ему становилось заметно лучше. Он оглядел комнату и вспомнил, где находится. Это вызвало улыбку, немного недоуменную, но радостную.

Он встал с дивана и, от души зевнув, теперь уже с наслаждением потянулся еще раз, расправляя плечи и спину. Потом направился к балкону, посмотреть, кто там так звонко сердится. Открыв дверь, он зажмурился от ярких радужных бриллиантиков, сверкавших по периметру балкона. На улице пахло свежестью, а крошечная птица испуганно взметнулась со стола и села на поручень в самый дальний уголок, начав присматриваться к небритому сонному человеку, заставившему ее замолчать.

Небритый сонный человек обвел окончательно проснувшимся взором утренний городок и улыбнулся. Улыбнулся беззаботно, ни о чем не думая. Возможно, впервые за последние двадцать лет.

Птица начала осторожно подкрадываться к нему, посчитав его, видимо, вполне приличным и миролюбивым, хотя и незнакомым. Она внимательно разглядывала его то одним, то другим глазом. Потом требовательно свистнула. Ренцо посмотрел на пернатого посетителя и усмехнулся, поняв его намек. Делать нечего: надо идти за хлебом.

Он скрылся на пару мгновений в комнате и вернулся с остатками вчерашнего французского батона. Встав на пороге, он начал кидать птице кусочки хлеба. Наконец-то, ее щебетание стало довольным, даже благодарным. Радостная тем, что ее требования услышаны, она что-то громко пропищала и принялась подбирать крошки. Спустя несколько минут Ренцо понял, о чем был ее призыв: она позвала из недр дворика своих товарищей, и теперь их на балконе собралось штук пять. Ренцо с довольной улыбкой на устах бросал им крошки, с восхищением наблюдая, как птицы ловят их на лету.

– У тебя тут просто птичник, – услышал он сзади себя ласковый голос и обернулся.

Посвежевшая, выспавшаяся, с нежным сиянием синих глаз, без единого следа макияжа, немного растрепанная, с очаровательной улыбкой на губах она стояла перед ним в длинной футболке, и было в этой девушке что-то родное, домашнее, уютное…

Buongiorno[1], – улыбнулся Ренцо, пытаясь не поддаваться этим чарующим эмоциям.

Buongiorno, – улыбнулась Алессия в ответ, целуя его в небритую щеку. – Как спалось?

Ренцо вспомнил свою затекшую шею. Правда, от того ощущения уже не осталось и следа, но он все же произнес с иронией:

– Будто корова в дупле.

– Мое предложение меняться спальными местами остается в силе, – расхохоталась она.

– Мой отказ тоже, – усмехнулся Ренцо и кинул очередной кусочек птицам, которые вновь принялись возмущаться.

– Я приготовлю кофе, – сказала Алессия и скрылась в комнате.

Ренцо прекратил улыбаться. Слишком близкой она казалась…

 

Рука об руку они шли по утреннему Кольмару. Город благоухал ароматами цветов, ярких и жизнерадостных. Они украшали все окна и мосты, перекинутые через узкий зеркальный канал. По бокам речушки стояли разноцветные фахверковые дома[2], придающие городу сказочный облик. Он был по-французски романтичным, но с элементами немецкой строгости, ведь, как и у Страсбурга, у Кольмара две души: немецкая и французская. На улицах пока еще было очень тихо, потому что туристические толпы еще окончательно не проснулись.

– Мадонна, как красиво! – зачарованно проговорила Алессия, останавливаясь на мосту. – Это какая-то сказка! Такой покой и умиротворение, такое разноцветие – фантастика…

Ренцо остановился рядом с ней и оперся на перила моста. Они стояли в окружении цветов и рассматривали живописную улочку.

– Кольмар называют «маленькой Венецией», – произнес Ренцо. – Вид на канал чем-то напоминает ее, не правда ли?

– Если только какие-нибудь нетуристические венецианские улочки, – согласилась Алессия. –  По этому каналу плавают лодки?

– Да, чуть ниже, вон за тем мостом можно прокатиться на типичной деревянной лодке евро за 6…

– Но знаешь, когда я видела фотографии города, я думала, что это выдумка. Рисунок или фотошоп, не знаю… Они мне казались слишком яркими, слишком сказочными. Совершенными! Я просто не могла поверить в реальность этого образа. Теперь я вижу, что все настоящее! Ты правильно назвал Кольмар жемчужиной Эльзаса.

– Да, это так… Кажется, что город сошел с нарисованной открытки… Если поднимешь голову вверх, ты увидишь, что жители не просто украшают дома цветами и красят их яркими оттенками. Они продумывают каждую деталь, декорируя ставни рисунками или резьбой, а окна, балконы, козырьки подъездов – различными фигурками. Иногда это целые занимательные композиции. Вон, например, одна из них, – указал Ренцо на подоконник, увитый цветами, гроздьями винограда, очевидно, искусственного, и дополненный фигурками глиняных аистов.



Кэтти Спини

Отредактировано: 24.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться