Роман в фантастическом антураже

Глава 4. Глава, все меняющая и многое объясняющая

— Лидочка, красавица моя, просыпайся. Ну же, открой глазки, открой ротик, я тебе витаминчиков попить дам.

Профессор суетился, выглядел немного растрепанным и, на мутный взгляд Лидии Николаевны, показался совсем не слегка, а очень даже заросшим. Нет, не борода обосновалась на лице, а кудряшки на голове профессора разрослись во все стороны, придавая ему вид одуванчика. А имея цвет волос фиолетовый вперемешку с серебристым, Дмитрий Денисович выглядел как нереальный персонаж.

Лида честно попыталась встать, чтобы пожилому профессору не пришлось поить ее, поддерживая голову, но сил на это простое действие не хватило. Тело было как тряпочка. Обеспокоившись своим состоянием, женщина попробовала себя осмотреть, но много ли увидишь лежа? Вроде руки-ноги на месте. А профессор все суетился и суетился.

— Лидусь, ты совершенство! Ты это знаешь? Нет, откуда?! — Русанов то ли торопливо сообщал информацию, то ли опять флиртовал.

— Слушай, Ева, слушай. Времени нет, — приложил он тонкий палец к Лидиным губам, чтобы та не перебивала. — Тебя изучили до последней клеточки. Твой организм работает хорошо, не потеряны функции самовосстановления, защиты, способность укрепляться иммунитету, твое тело не потеряло возможности адаптации к разным условиям, не потеряна возможность деторождения. Ты понимаешь, что обладаешь всем тем, чего у нас уже нет и не будет?

Женщина хотела неуверенно кивнуть, не понимая, к чему этот разговор, почему у Русанова такой вид, но вопрос оказался риторическим. К тому же он не переставал приклеивать какие-то полоски по всему ее телу, и это тоже беспокоило.

— Не дергайся, эти стики будут стимулировать твои мышцы. Будет похоже на крохотные разряды тока, так понятно? — Увидев, что пациентка кивнула, он продолжил торопливо говорить. — Так вот, они, — профессор махнул рукой куда-то наверх, — хотели тебя растащить по клеточкам в разные лаборатории, на подсадку стареющим и загибающимся от гаджетов высоким лицам государства. И вот скажи: чем они лучше меня? Я хотя бы никогда не скрывал, что ставлю опыты на живых разумных объектах, а они?!

«ЧТО?!»

— Они считают себя чистенькими! — Заметив, что у подопечной участился пульс и вообще шоковое состояние, профессор зачастил еще быстрее:

 — Лидусь, я тебя им не отдал. Бесполезно, этим гниющим остаткам ничего не поможет, все человечество доживает свой век. Еще несколько поколений, может быть, и все. А они хотели тебя! А я знаешь что сделал? Я ведь тебя из-под носа у них увел и спрятал! — Раздавшееся хихиканье ничем не напоминало того обаятельного профессора, которого запомнила Лидия. — Я ведь как думал: спокойно доживу в этой академии, больше никаких опытов по спасению человечества. В конце концов, на старости лет скрываться от разведслужб разных государств нелегко. И тут ты, живой материал. Не в смысле, что ты живая, а тело твое, клетки, мышцы, нервные окончания — все живое, болеет, оздоравливается, наращивается, утончается — в общем, ЖИВОЕ. А я ведь уже давно изобрел программу полного восстановления на клеточном уровне. Только нет среди нас тех, у кого есть что восстанавливать. Еще несколько поколений назад надо было запретить вживление в тела людей искусственных информационных носителей, соединяющихся напрямую с мозгом, тогда, может, все бы исправили и мое изобретение пригодилось бы. Теперь поздно. А я, Лидуш, свою программу опробовал на тебе. Да. — Тут профессор просительно заглянул в глаза лежащей женщине, как будто ища одобрения. — Ты знаешь кто теперь? Ты совершенство. Твой организм чист. Все, что было заложено в людей изначально, в тебе восстановлено. Ты не представляешь, какими возможностями обладал древний человек, какая высочайшая адаптация была в него заложена, продолжительность жизни чуть ли не ограничивается собственным желанием. Ты теперь Ева.

Запикали какие-то приборы, профессор отошел, покопошился с чем-то и вернулся, снова держа в руке напиток.

— Пей, совершенство, — ласково промурлыкал сумасшедший. — Пей.

Совершенство же, не имея сил сопротивляться активно, все же выказало протест в виде плотно сжатых губ.

— Тебе не кажется, Лидуш, что бояться уже поздно? Пей. Ты полгода лежала без движения, телу надо помочь восстановиться.

Профессор без конца то вливал в пациентку какую-то жидкость, то настраивал рядом технику и не переставал говорить о том, что его волновало.

— Я тебе, моя бесценная, без ложной скромности скажу, что я гений. Да у меня и бумаги имеются за более мелкие открытия, а вот программу воссоздания человека, как задумывал наш Создатель, раскритиковали, глупцы. Провели опыт, не вышло, и набросились как саранча. Судить хотели. Ох и набегался я тогда от них. Сколько времени угрохал, чтобы понять, где ошибся. Понял. Я главное понял, что опоздал со своей программой. Бессмысленно работать со своими современниками! Я пробовал запускать программу с другими расами, эффект был, но слишком малый, чтобы так долго возиться с ними. Зато теперь скажу, Лидусь, тебе: ты совместима практически с любой расой. Ты как Праматерь, ты основа их всех. Не сразу, но будешь подстраиваться под тех, с кем живешь.

— Это что же, захочу — и стану ящероподобной? — горько усмехнулась женщина.

— Нет, конечно, ты науку со сказками не путай. Ты на солнышко как выходишь загорать, когда в отпуск на море приезжаешь? По чуть-чуть. Так и во всем поступай, где бы ни была. Потихоньку к новым условиям будешь тело приучать, сама сообразишь, где минутами считать, где днями. Внешне будешь меняться мало, это не свойственно человеку, все изменения будут у тебя внутри происходить, на клеточном уровне. Потомство любому дашь здоровое, но не наглей при выборе папашки, — вроде как шутливо погрозил пальцем профессор. — Тут от древности расы многое будет зависеть, так, каждый твой ребенок будет сюрпризом для всех, — здесь профессор заблеял как козлик, даже оторвался от работы, чтобы слезу вытереть. — Хотел бы я изучить твое потомство, новые расы, может даже сверхрасы! Цени себя, помни — ты совершенство, не разменивайся по пустякам! — И совершенно серьезно погрозил кулаком.