Рождество в Лондоне, Новый Год в Москве

Размер шрифта: - +

С Рождеством...

Квартира Алекса была вовсе не в таком понтовом районе, и вообще я даже успела разочароваться — настолько маленькой и невзрачной оказалась эта студия на первом этаже довольно высокого для Лондона дома. В многоэтажках нормальные люди не живут. Там либо маргиналы, которым выделили социальные квартиры, либо…

Алекс посмотрел на мою кислую физиономию при виде совершенно пустой — только закрытые стеллажи, низкая кровать да кухонный уголок, в котором совершенно явно никогда ничего не готовили — крошечной квартирки. А потом подошел к окну и раздвинул шторы! Оказалось, что целая стена этой студии застеклена от пола до потолка и эти гигантские окна выходят на Темзу! На сияющую отраженными огнями небоскребов, фонарей и подсветки мостов, кипящую деловитыми корабликами древнюю Темзу! Этот вид стоил любого дорогого района, как по мне!

— Надеюсь, обмен оказался достойным? — спросил Алекс, подталкивая меня к окнам. — Ну же, посмотри, не бойся! Стекла прочные. Я пока камин разожгу.
— Здесь есть камин?! — изумилась я.
— Электрический, — ухмыльнулся Алекс. — За некоторые вещи приходится платить слишком дорого.
— А елки у тебя нет?
— Зачем? Я же с Ником и Донной собирался остаться. Ну и вообще не покупаю ее обычно.
— Как же ты празднуешь Рождество? — я с усилием отвернулась от потрясающего вида на реку и подошла к нему. Сесть было совершенно некуда — только на кровать или на пол. Даже стул был только один, у маленького стола в кухонном уголке.


— Обычно напиваюсь, празднуя день рожденья Джизуса, — хмыкнул Алекс. — Типа, ура, чувак, молодец, что родился. И смотрю что-нибудь, что потом плохо помню.
— А индейка? А пудинг?
— А индейка потом у Донны, я же говорил. Терпеть не могу эти пудинги.


Он отвернулся к окну и сложил на груди руки.

Я погладила его по плечу. Казалось бы, ну что его жалеть, благополучного британца, какая у него может быть беда?

Это я, а не он, из страны, где новогодний стол начинали собирать за три месяца, потому что все дефицит. Где на этом столе были особо праздничные блюда — колбаса и майонез, потому что в другие дни их было не найти. И зеленый горошек. Но ведь люди не встречают семейный праздник в одиночестве в темной квартире с бутылкой водки потому, что их жизнь слишком хороша. Особенно люди, которые с детства читают русскую литературу и потом еще едут в дикую Россию, чтобы понять ее еще лучше.

Я хотела просто подбодрить Алекса, показать, что я понимаю… наверное. Наверное, понимаю. И он положил горячие пальцы на мою руку, прижимая ее к себе. А потом развернулся, так и не выпустив ее из плена. Комнату освещали только отблески рождественских огней на глади Темзы, но даже в темноте я видела, насколько у него светлые глаза и насколько в этих глазах странное выражение. Он поймал и вторую мою руку и поднес их к губам, словно собирался согреть дыханием. Они и правда заледенели, и меня потихоньку начинала бить дрожь.

Все вокруг было слишком сказочным. Слишком ярким. Происходило слишком много событий. Я вдохнула, сойдя с самолета и до сих пор так и не выдохнула, пораженная мельканием картинок перед глазами. Картинок из фильмов, из книг, нереальных, как будто я попала в Средиземье, в фантастическую книжку, а не просто одну из стран на глобусе. И Алекс с его божественной фигурой, нереальными глазами, медовыми волосами, такими мягкими, такими… он был частью этого мерцания, этого чуда. Но скоро самолет заберет меня домой: с кусками сыра, шоколадками, магнитиками и фотографиями в телефоне, и это все, что останется у меня от Англии.


А что останется от Алекса? Он настоящий или просто волшебный эльф, которого Англия специально для меня достала из леса, чтобы сказка была еще чудесней? И он растворится вместе с рождественскими огнями, превратится в горсть сухих листьев как золото фейри?

Наверное, у меня на лице тоже было сложное выражение. Потому что Алекс вдруг сделал шаг назад и немного неестественно воскликнул:
— Вот я дурак! Так и не зажег камин! Ты совсем замерзла.

Камин обнаружился за раздвижными панелями напротив кровати. Блестящий, черный, очень высокотехнологичный, даже с пультом. Зато огонь в нем казался настоящим.
Я подошла поближе — тепло было живым не похожим на обычный сухой жар от обогревателей.

Протянула руки — и огонь качнулся ко мне, словно ощущал движения воздуха. Но не обжег, только пальцам стало очень тепло. Языки пламени играли со мной, трепетали, уклонялись, как будто живые. И мне не удалось уловить повторяющегося паттерна.

Пока я развлекалась с огнем, Алекс откуда-то достал бутылку виски и два бокала. Разлил на кухонной стойке и принес мне к камину.
— Это очередной редкий сорт? — спросила я, любуясь тем, как в янтарной маслянистой жидкости играют огненные блики.
— Не знаю, я не фанат. Просто приличный шотландский виски, который стоит тут, кажется, с момента как я въехал в квартиру. Может быть, Ник и принес, кстати.
— А как же водка?
— И сэндвичей нет, — сокрушенно сказал Алекс и тихонько звякнул своим бокалом о мой. — Совсем я не подготовился к приему гостей.


Я отпила глоток. На вкус этот виски оказался намного мягче всех, что я пробовала до этого. Горячая медовая тяжесть прокатилась по языку, словно зажигая огоньки в каждом вкусовом сосочке. Я проглотила его — и огоньки как будто моментально попали в кровь, разбежались по всем сосудам, включая новогоднюю иллюминацию по всему телу. Сразу стало очень тепло, светло и радостно. Я даже рассмеялась.


— Такой интересный вкус? — удивился Алекс и отпил из своего бокала. С задумчивым видом покатал виски на языке, лицо его приняло удивленное выражение.
— Хороший, да? — спросила я и выпила еще.
— Он определенно стоил ожидания, — кивнул Алекс. — Было бы обидно выпить его на третий час алкогольного марафона, когда совершенно не чувствуешь оттенков вкуса, лишь бы было крепко.



Ашира Хаан

Отредактировано: 14.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться