Русский Вид. Книга первая: Медведь. Барс

Глава 3. Прошлое и настоящее

Поднимаясь на крыльцо главного корпуса, полковник весело насвистывал, а у самых дверей круто развернулся, обращаясь к молчаливой спутнице.

– А, кстати, Маш, ты знаешь первое правило рукопашного боя?

– Нет, конечно, - удивленно ответила та, - и какое же?

– Первое правило рукопашного боя, Маша, это бросить в противника гранату! - усмехнулся Коротков со знанием дела.

В своем кабинете он усадил девушку к окну, набрал номер на спутниковом телефоне и вопросительно прищурился.

– Ну, что, готова общаться с воскресшим другом?

– Готова… - тяжело вздохнула Маша, - звоните уже!

Алексей Викторович нажал кнопку вызова, передал ей трубку и уселся на свое рабочее место, открывая ноутбук.

«Мог бы и выйти из деликатных побуждений, оставить меня одну», - с некоторым раздражением подумала она, полностью отворачиваясь к окну.

В трубке долго раздавались гудки, а потом хрипловатый заспанный голос грубо спросил:

– Кто еще? Чего надо?

Немного замявшись, она тихо ответила:

– Маша. Вадим, это я - Маша!

На другом конце связи долго молчали. Потом в трубке раздалось недовольное сопение:

– Кто? Какая М-Маша?.. А-а-а, Ма-аша, солнце, это ты? Во дела! Мне сказали, ты уехала в глушь, горе свое забывать. А я-то жив! Представляешь! Когда вернешься, я же соскучился!

Она вдруг почувствовала, как быстро-быстро забилось сердце при столь знакомых снисходительных интонациях. Еще полгода назад она была очень близка с этим мужчиной, ждала от него дитя, потом похоронила в душе и честно оплакала.

Но вот, благодаря какому-то чуду, может снова слышать родной голос. Неуловимая иллюзия их прежней нежности вдруг спазмом сжала ей горло. Перед глазами поплыли воспоминания лучших дней, проведеных в квартире с золотистыми обоями.

– Вадим, как хорошо, что тебя спасли! Это неописуемое счастье... А наш ребеночек…

– Да, я все знаю, мне Танюха рассказала, что у тебя выкидыш или что-то такое случилось. Ну, ты же расстроилась за меня, ясно. Да не переживай, солнце, это все к лучшему.

– К лучшему? Почему ты так говоришь… - переспросила она, до боли впиваясь ногтями в ладонь, но Вадим снова перебил.

– Я тут всю жизнь свою передумал заново, Маш, жизнь-то одна, оказывается, и надо все успевать по полной программе! Я женится тебе обещал, но ты прости, я точно сейчас не готов. У меня был та-а-кой шок, Маш, ты и представить себе не можешь, что со мной случилось. Это был ад, отвечаю! Я не знаю, когда отойду от этого дерьма, мне нужно время. И ты мне нужна, солнце! Приезжай скорее.

– Вадим… я не приеду.

– Что за работу ты там нашла? Бросай все, у меня есть деньги, съездим, отдохнем в Турцию или куда захочешь… Я тебя жду!

– Я не приеду, Вадим. Я говорю серьезно. Мы больше не вместе. Я встретила другого человека. Так получилось.

– Это что шутка? - после короткого молчания резко спросил Вадим. - Ты меня разыграть хочешь, подразнить? Ты мне нужна сейчас, я не могу без тебя.

– Вадим, когда ты приехал в город? - бесцветным голосом произнесла Маша.

– Месяц назад, а что такое?

– Ну, ты ведь как-то обходился без меня этот месяц.

– Да брось, солнце! Я просто пил, шатался по барам, обнимался с маман. Она неделю вообще никуда не отпускала меня, у порога лежала, рвала душу. Потом, мне нужно было расслабиться... Не сердись, зайка, мы все наверстаем. Когда ты приедешь?

Внезапно ей стало нестерпимо противно слушать его заплетающуюся речь.

«Он или с глубокого похмелья или обкурен...»

В трубке вдруг что-то зашуршало и Маша отчетливо услышала женское хихиканье. Парень был не один. Осознание этого факта помогло говорить жестче, без лишних сантиментов.

– Вадим! Я не приеду. Я люблю другого мужчину и собираюсь выйти за него замуж. Ты меня слышишь? Между нами больше ничего нет. Я желаю тебе удачи и всяческих благ в твоей жизни. Вадим, это все!

– Стой, это ты сейчас серьезно? Чё-орт! Как ты быстро меня заменила, зайка… х же ты, скромница моя, когда ж ты успела! Годик даже не могла обо мне потосковать? Это твой новый… он хоть кто?

– Лесник. У него домик в лесу и пчелы.

– К родным корням потянуло, значит? «Домик в деревне» захотела? Курочек и теляток? Да все вы сучки... (нецензурно)

Маша поморщилась, выслушав порцию отборного мата.

– Да-а-а, меня маман всегда предупреждала, «деревня» ты есть - «деревней» и останешься. Самое тебе место в лесу! Ну, прощай, М-маша! Удачи тебе с лесником!

– Прощай, Вадим! Прощай!

"Вот так и сваливается камень с души, сразу дышать стало легче".

Маша отвернулась от окна и изумленно уставилась на Брока, стоящего у дверей. Потом перевела взгляд на Короткова, тот сидел, упираясь в стол локтями, уложив подбородок на сложенные ладони.

Выглядел полковник весьма довольным, а вот Брок был напряжен и хмур.

– Вадим - это кто? - жёстко спросил он.

– Парень ее бывший, - пояснил Коротков, - его объявили погибшим, а он в плену находился. Освободили наши доблестные войска и вернули к мамочке под крыло. Ничего, очухается, ранение у него несерьезное, скорее, "крыша" едет немножко. Ну, да это скоро пройдет, он воробей-то уже стреляный, не пацан сопливый. Справится как-нибудь.

Маша сердито фыркнула, бросая телефонную трубку на стол.

– Я и сама могла бы рассказать!

– Простите, вырвалось как-то… Ты меня знаешь, еще тот болтун. Ну, теперь все уладилось, насколько я понимаю.

Брок бесцеремонно двинулся к Маше с явным желанием схватить за плечи.

– Если бы не наш ребенок, ты бы к нему вернулась?

– Нет. Ни за что! А ребенка… ребенка может и не быть...

Теперь Брок еще больше нахмурился, во взгляде его появилось затравленное выражение.

– Как это? Почему?

Маша попыталась улыбнуться дрожащими губами.

– Меня сейчас Лиза обследовала, сказала, что у нашего маленького сердечко слабо стучит, наверно, не выдержит. Будем ждать еще неделю, если станет хуже, то…