С любовью, Лондон

Режим Софьи Ковалевской

— Катька, ты?! — раздался голос со стороны кухни, стоило мне только перешагнуть порог своего нового пристанища.

— Я! Дочь твоя! — провопила в рифму.

— Мой руки, переодевайся и марш мне помогать! — снова послышалось из недр дома.

Ну я же говорила! Вот оно – второе правило кодекса семьи Чесноковых в действии. Не успела домой зайти, как меня уже взяли в оборот. Сейчас начнётся: «Кать, почисть картошку, у меня ногти» или «Кать, луковицу нашинкуй, я только руки кремом намазала». Но это ничего. С этим я быстро разберусь. Лишь бы пельмени лепить не заставила. Вот это настоящая каторга! Нет, я ярый фанат уральских пельменей, но только если речь идёт об их непосредственном употреблении в пищу.

Бросив рюкзак на стул в своей комнате, я добросовестно выполнила санобработку верхних конечностей и, сменив школьный наряд на домашний, направилась на подмогу к маме.

Она тоже избавилась от учительской сбруи и стояла у плиты, выкладывая на сковороду котлетки. Куриные! Родименькие! После пустопорожнего обеда в школе мои внутренности просто возликовали, стоило мне только жадно втянуть носом аромат жареной панировки. Вот оно счастье!

— Кать, почисть картошку, у меня ногти, — заявила мама, даже не оборачиваясь.

Что и требовалось доказать.

Открыв дверцу шкафа под мойкой, перекидала из пакета несколько увесистых картофелин и, захлопнув ее бедром, с подозрением уставилась на овощи.

— Мам, это точно картошка?

— А что по-твоему? — мама повернулась и в недоумении посмотрела на меня.

— Продукт генной инженерии, — пояснила я. — Чего она такая огромная? Вот бы у бабы Люси такая в огороде росла! — мечтательно добавила. — Пока ты тут в Америке прохлаждалась, я, между прочим, одна весь огород выполола!

— Молодец! Родина тебя не забудет, — бодренько проговорила мама. — Рассказывай, как первый день?

— Лучше, чем я думала, — расчленив одну из картофелин, чтобы она смогла уместиться в руке, начала ее чистить и вводить маму в курс дела. — Рику понравилось моё выступление сегодня. Он даже назвал его блестящим. И ещё… можешь мной гордиться. Кажется, в старшей школе имени Уильяма Роджерса появился гениальный математик. Возможно, я стану новой Софьей Ковалевской или Ньютоном-Лейбницем.

— Надеюсь, ты в курсе, что Ньютон и Лейбниц – это два разных человека? — спросила мама, с сомнением на меня поглядывая.

— Обижаешь! — возмутилась я, только сейчас осознав, что мама-то дело говорит.

— Ты только не зазнавайся, Катька! Мы теперь с тобой обе на виду, поэтому не подведи, — прокомментировала мама акт моего самолюбования.

— Мам, ну ты, как обычно. Я тебе про Фому, ты мне про Ерему! Как насчёт сказать что-то вроде: «Я горжусь тобой, дочь»?

— Ну это само собой, — заявила мама, подкидывая в мойку луковицу, — конечно, горжусь! Только школу окончи, я тебя очень прошу. Сама знаешь, цыплят по осени считают.

Вот умеет она поднять мне самооценку! А точнее одной лишь фразой дать волшебного пенделя. Чудо, а не мама!

— А ты чего это дома в такую рань? Ты же в своем этом колледже до самого вечера работала?

— Здесь меня взяли пока на неполную ставку, — пояснила она, повысив голос, чтобы перекричать звук шипящего масла, где шкворчали мои котлетоньки.

— Тебя и на полставки?! — прокричала я. — Мам, они в курсе, что ты была зам директора в одном из крупнейших колледжей в стране?

— Ой, Катька, ну подумаешь, — махнула мама рукой, — там зам директора, тут учитель на замене, — легкомысленным тоном проговорила она.

— Ну конечно, совсем никакой разницы! — задрав брови, пробормотала я, принимаясь за чистку очередного овоща-мутанта. — Не амбициозная вы женщина, миссис Хьюз!

— И не говори, Катька, — хохотнула мама. — В последнее время что-то совсем не амбициозная, — и загадочно так заулыбалась.

Ох уж этот мне Маверик! Все его штучки, я точно знаю! У меня ж такой блат был в мамином колледже. А что теперь? Всю жизнь он нам испортил, Ирод проклятый!

— Я дома! — раздался город Ирода из прихожей.

Лёгок на помине!

— Кажется, я купил все, что ты просила, Джули. Чем это таким вкусным пахнет? — заявил он, показавшись в кухне с большим бумажным пакетом.

— Котлеты, милый, — проворковала мама, принимая пакет из рук Рика и чмокнула его в щеку.

— Только не говорите, что тут не знают, что такое котлеты? — спросила я, отвернувшись к мойке, чтобы не видеть, как этот супостат лапает мою мать.

— Кейт, конечно, мы знаем, что такое котлеты, — ответил Рик. — Но для холостяка котлеты это что-то недосягаемое. Я просто обязан был жениться на твоей матери и привести вас сюда, чтобы иметь возможность есть их, когда захочу.

— Так это и есть твой коварный план? — спросила мама.

О, нет! Она снова кокетничает с ним! Ну сколько можно-то, а?

— Это лишь его небольшая часть, — ответил Рик, и, судя по звуку, кто-то снова кого-то чмокнул. — Джули, а ты знаешь, у твоей дочери настоящий ораторский талант? — спросил он, и я вжала голову в шею, прислушиваясь и пытаясь понять, говорит ли он искренне или готовится подложить мне очередную свинью.

— Да, она мне уже сказала, — ответила мама.

— А ещё Кейт согласилась стать репетитором для неуспевающих, — добавил Рик.

Картофелина выпала из моих рук, гулко ударившись о дно мойки. Я немедленно повернулась и выдала:



Юлия Устинова

Отредактировано: 27.07.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться