С любовью, Лондон

Робин Гуд и Вова Дубровский

— Может, ещё чая? — обратилась мама к Лондону.

— Нет, спасибо, мэм, — тот покачал головой и с улыбкой добавил, — не припомню, пил ли я хоть когда-нибудь чай. Но мне понравилось. И ваш пирог просто изумительный, — похвалил он мамину стряпню, а я просто охренела от его изысканных манер. — Кейт, ты готова?

Бросив взгляд на кусок пирога, который мне так и не удалось в себя впихнуть, и ополовиненную кружку с чаем, я выдала натянутую улыбочку и ответила:

— Всегда готова.

Но тут же мой оптимистичный настрой сошел на нет, стоило маме только зыркнуть на меня.

— Рик, проводи, пожалуйста, Ноя в кабинет. Кейт поднимется через минуту.

По моим ощущениям, все в этой кухне знали, что маман нарочно выпроваживает Рика и Лондона, чтобы сказать мне все, что она думает о моем репетиторстве, в общем, и о моем подопечном, в частности. Но те двое сделали вид, что так оно и надо, бросив меня на произвол судьбы в обществе моей проницательной маменьки.

— Катерина, — начала мама, стоило нам только остаться наедине, — тебе не кажется, что ты несколько приуменьшила привлекательность этого парня, когда говорила о нем сегодня утром?

— Да? Неужели? — ответила, мысленно примеряя на себя сомбреро дурочки с переулочка.

— Не прикидывайся! Зачем ты обманула меня? — спросила она, сверля взглядом.

— И ничего я не обманывала, — обиженно пробормотала. — Просто у нас с тобой вкусы разные. Вот и все, — и пожала плечами для большей убедительности.

— Дочь, не смеши меня! — при этом она так странно хохотнула, — хотела бы я взглянуть на ту ненормальную, которая бы не сочла этого Ноя красавцем.

— Мам, мы будем обсуждать его внешность, или что? — изобразив скуку на лице, поинтересовалась я.

— Нет, Катя, — уже без всяких хиханек сказала мама. — Мы обсудим то, как следует вести себя с такими парнями, как этот Ной.

— Не начинай, а, — уныло проворчала. — Я все знаю, мне не пять лет.

— Лучше бы тебе было пять, — задумчиво проговорила она, с нескрываемым любопытством разглядывая мою физиономию. — Значит… мне не о чем переживать?

— Абсолютно! И, вообще, в чем суть претензий ко мне? Ведь это Рик втянул меня в это репетиторство! И не моя вина, что Ной такой смазливый!

— Ммм, — многозначительно промычала мама, — выходит, он всё-таки смазливый?

— Если только совсем чуть-чуть, — ответила я и, ухватив руками кусок яблочного пирога, заткнула им свой болтливый рот.

— Понятно, я… все понимаю, Кать. Ты уже давно не маленькая, и это нормально, что рано или поздно, лучше, конечно, не слишком рано, — уточнила она, — ты все равно встретишь того самого. И я всего лишь хочу, чтобы у тебя все сложилось лучше, чем у меня.

— Мам, ты подцепила молодого мужика и уехала жить в Америку! Тебе ли жаловаться?!

— Да, конечно, — улыбнулась она. — Но я имею в виду…

— Моего отца, да, я поняла, — перебила ее.

— Именно, — кивнула мама. — Я всего лишь хочу, чтобы ты не повторила моих ошибок.

— Знаешь, а это обидно, когда родная мать считает тебя ошибкой. Ну так, самую малость, — пробубнила я, и, окончательно лишившись аппетита, отодвинула тарелку с пирогом.

— Катька, что ты такое мелешь! Ты – лучшее, что у меня есть в жизни, но пройти тот же путь, что и я, ни за что тебе не пожелаю! Если бы не баба Люся, не знаю, как бы я справилась со всем одна… — всхлипнула она, но тут же взяла себя в руки и бодро произнесла, — ладно, тебя ждёт Ной. Все, иди, грызите свой гранит наук!

— Вот те здрасьте!.. Ну я ушла.

Меня очень удивила эта внезапная перемена в ее настроении, но дольше испытывать судьбу я не решалась, поэтому резво подорвалась со стула и направилась подальше от комнаты допроса, стилизованную под обычную американскую кухню.

— Кать? — бросила мне мама вдогонку.

— Да? — оглянувшись через плечо, вопросительно взглянула на неё.

— Да ничего… Иди, — махнула она рукой.

Однако, странно. Признаться, я думала, что лекция курса «Половое воспитание», разработанного известным челябинским педагогом Ю. И. Чесноковой-Хьюз индивидуально для меня, будет намного информативнее и займёт, как минимум, полчаса. Надо же! Как быстро я отделалась! Возможно, это Рик так на маму влияет? Или более свободные взгляды американского общества в целом могли сказаться на маминой привычке прибегать к нравоучениям в любой непонятной ситуации? Но как бы там ни было я не возражала против этих ноу-хау в ее мировоззрении и стиле воспитания.

— Ничего себе, я и представить не мог, что у тебя такая молодая мама! — сказал Лондон, стоило мне только оказаться в кабинете Рика и прикрыть за собой дверь. — Сколько ей? Двадцать пять?

Он сидел, развалившись в кожаном кресле Рика, наглым образом закинув длинные конечности на угол стола. Поставив стул, я села напротив него и спросила:

— По-твоему, она родила меня в восемь лет? Тебе бы точно не мешало обратиться к репетитору по математике. Ноги убрал!

— Нет, ну серьезно? Сколько ей? — послушно убрав ноги, Лондон продолжил сыпать вопросами.

— Тридцать шесть, — ответила я и, заметив его взгляд, направленный вверх, облегчила парню задачу, — да, она родила меня в восемнадцать. Тебя это удивляет?

— Не очень. Когда родился я, моей было шестнадцать.

— Вау! — вырвалось у меня.

— Вот именно, — беззаботно произнес он. — Знаешь, и я могу понять мистера Хьюза. Я бы ни за что не дал твоей тридцать шесть. Она точно твоя мать?



Юлия Устинова

Отредактировано: 27.07.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться