Сандро, не плачь!

Размер шрифта: - +

Часть II - 21

 

1997 год, Москва

 

Он пришёл к ней, пьяный вдребезги. Он никогда прежде так не напивался. Тётя Нателла испытала самый настоящий шок, когда, открыв поздно вечером дверь, обнаружила за ней милого и интеллигентного мальчика Сандро, который едва держался на подгибающихся ногах. Она с трудом успела подхватить его, тяжёлого, непослушно-неповоротливого, иначе он бревном растянулся бы прямо на пороге.

Тётя Нателла пыталась реанимировать парня, как могла. Затащила его в ванную и заставила сунуть голову под кран с холодной водой. Сварила ему крепчайший кофе. Это немного привело Белецкого в чувство, хоть, разумеется, и не отрезвило окончательно. Но, по крайней мере, он уже мог что-то говорить, а не просто бессвязно мычать...

Сам он помнил события того вечера смутно, урывками. Но и те крохи, что осели в памяти, вгоняли Белецкого в краску даже спустя годы.

Тётя Нателла сидела в кухне на табурете, а он рыдал, уткнувшись ей в колени. Рыдал взахлёб, как младенец, а она гладила его по мокрым волосам, успокаивая и баюкая.

- Что мне теперь делать? - спрашивал он, точно от её ответа зависело его будущее.

- Жить, - спокойно отвечала тётя Нателла.

- Как жить?! Я не смогу без неё...

- Мой милый мальчик, - серьёзно произнесла женщина, - поверь мне, человеческая жизнь намного больше одной-единственной любви. И если любовь неразделённая - это ещё не конец света. Даже когда любимый человек... умирает, - её голос не дрогнул, - это тоже не повод отчаиваться. Когда-нибудь ты это обязательно поймёшь. Сейчас у тебя просто ничтожно мало опыта...

Он поднял на неё заплаканные покрасневшие глаза.

- Я послезавтра женюсь, тётя Нателла...

- Мне кажется, ты совершаешь ошибку, - мягко сказала она. - Я понимаю, что у тебя, должно быть, есть на это свои причины, но... клин клином не вышибешь. Подумай хорошенько.

- Нет... - он в отчаянии замотал головой. - Уже всё решено, уже нет возврата... Я обещал, я просто не могу отступить, понимаете?..

Она ничегошеньки не понимала в этом бессвязном пьяном бреду, но успокаивающе кивала, продолжая гладить его по волосам.

- Ну, а раз дал слово - то держи его. Будь мужчиной до самого конца.

 

На следующий день он проснулся, когда тёти Нателлы уже не было дома. На столе его ждал завтрак, накрытый салфеткой, и записка:

“Доброе утро, Сандро. Я уехала на работу. Если не дождёшься меня - пожалуйста, брось ключи в почтовый ящик, когда будешь уходить”.

Какое там - “дождёшься”! Ему было нестерпимо стыдно оставаться здесь ещё хотя бы пять минут. Он не стал ни завтракать, ни принимать душ - только ополоснул лицо, чтобы как можно быстрее сбежать из этого гостеприимного дома (как оказалось - навсегда), боясь встретиться лицом к лицу с радушной хозяйкой и посмотреть ей в глаза.

Из-за этого жгучего стыда он так и не пришёл к ней больше ни разу. Просто не смог себя пересилить...

 

 

2019 год, Москва

 

Судя по незамутнённому, открытому взгляду Кетеван, она была не в курсе той давней истории. Значит, тётя Нателла ничего не рассказала племяннице о его позоре, о безумной пьяной истерике... У него немного отлегло от сердца.

- Тётя - твой огромная поклонница, ты не в курсе? - радостно щебетала между тем Кетеван. - У неё есть полная коллекция твоих фильмов на дисках, а ещё она бывает почти на каждом спектакле с твоим участием...

Ему словно влепили с размаху пощёчину.

- Тётя Нателла ходит на мои спектакли? - переспросил он в замешательстве. - Ты... уверена в этом? За все годы она ни разу не показалась мне на глаза.

- Должно быть, не хочет, чтобы ты чувствовал себя неловко, боится смутить и разбередить душу старыми воспоминаниями, - Кетеван пожала плечами. - Вот и не беспокоит тебя понапрасну.

- Она ни разу не показалась мне на глаза, - с горечью повторил Белецкий, всё ещё осмысливая эту информацию. - Ни разу не подошла - хотя бы на поклоне...

- Вообще-то, она обычно берёт билеты на балкон, - Кетеван словно пыталась извиниться за тётино поведение, как-то оправдать его. - Пенсия у неё не очень большая. Сам понимаешь, она не всегда может позволить себе даже амфитеатр, не говоря уж о партере... Так что любуется тобой и твоей игрой в основном издали.

Ему снова стало нестерпимо стыдно и горько, словно в этом тоже была его вина.

- Передай тёте, пожалуйста, - произнёс он глухо, - что с сегодняшнего дня я всегда буду оставлять у администратора проходки на её имя. На каждый свой спектакль, в партер.

Кетеван округлила глаза, пытаясь что-то сказать, но, на счастье, этот до крайности неловкий момент был прерван звонком его мобильного. Белецкий схватился за телефон с радостью, как за спасательный круг.



Юлия Монакова

Отредактировано: 16.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться