Шесть дней

Font size: - +

Глава 4

Вместо Образины стоит пацан, щелочки глаз заплыли жиром. Ноги короткие, ветер раздувает клетчатые шорты. Рожа круглая эдакий пончик. Ну и майка как парус, а под ней живот. И в сандалиях на носки.

- Так, ничего. А ты кто такой?

- Тебе делоу? – глазки исчезли в щелочках. Говорил он с легким «южным» акцентом. – Ты следишь за кэм?

- Можно и так сказать, - он подошел к толстяку ближе и протянул руку: - Я вчера приехал. Рома.  

- А, ну так бы сразу и сказал. Я думал ты из этих, из Кукурузного. – Лицо пацана расплылось в улыбке. Пожал ладонь и добавил: - Уроды они, сам знаешь.... Особенно Бабич. Мы ж как, если кто забредает сюда, то отпустить никак нельзя. Меня Толиком звать.

Рома пожал руку и ухмыльнулся:

- Да я б тебе сам рожу набил.

- Занимаешься что ли чем? – с подозрением спросил Толик. Таким же тоном обычно Алик спрашивал у Ромы: «Как прошел?! С тренером? Ну или хотя бы с кодами?», когда не мог одолеть уровень в игрушке на компе.

- Так, немного. На дзюдо ходил, на бокс.

- А, я на карате, - толстяк отвел взгляд и поспешно добавил: - Ну давно еще. Во втором-третьем классе. И в футбол играю, на воротах стою.

- Это все круто. Но там, на поле… - Рома оглянулся по сторонам и прошептал: - Там на поле девка. И мужик - алкаш. Трахаются.

Недоверие мелькнуло на лице Толика. И тут же расхохотался и хлопнул Рому по плечу:

- Ой! А я поверил сначала. Я тоже люблю приколы. Дома скажу что-нибудь, а отец ведется. Его обмануть – нефиг делать. Вот и в прошлом году…

- Да погоди! Я серьезно. – Толстяк осекся и умолк. Тоже бросил взгляд через плечо. Раскрасневшиеся щеки начали терять краску. – В натуре? Не чешешь?

- Отвечаю! – взмахнул руками Рома.

- И какого фига ты лежал тут, под деревом? – прищурился Толик. – Я подумал что ты бухой кукурузник.

- Я следил за ними, а потом убежал, - Рома машинально потрогал мотню. Так и есть, мокро. Хорошо хоть шорты темные, и не видно. Во всяком случае, он НАДЕЯЛСЯ, что разводов не видно.

Зачирикала птичка. Толик поднял голову и Рома разглядел на пухлой и белой, как мякиш батона шее - серпик шрама.

- Так. И сейчас что? Предлагаешь вернуться и… Помочь им? – глазки сально заблестели. – Погоди, - Толик снова нахмурился. – Зачем ты вообще оттуда ушел?

- Блин, они были с мужиком. Такой тип противный, может ты его знаешь…

- Да у нас в поселке одни уроды, - пожал плечами Толик. – Ни фига я не знаю. Некоторые на одно лицо. Может и знаю. Короче, ну пошли раз так… А вообще-то – ты точно не из кукурузников?

- Да кто это? – Рома остановился. Снова зачирикала птица, ей вторила другая.

- Говорю ж, пацики из села Кукурузное. Тут, в шести километрах…

- Стал бы я переться оттуда сюда, да еще один. – Рома снисходительно покачал головой.

- Ладно. Допустим…

- Я иду к полю. А ты хочешь - уходи.  

Так вот он, какой из себя этот Толик! Что ж, настроение сразу повысилось. Лена не может мутить с эдакой тушей.

Значит шансы есть.

Кроме того, Толик вызывал инстинктивную неприязнь. Не из-за внешнего вида. Толик производил впечатление пацана, которого грех посвящать в какие-либо дела и секреты.

Если конечно, у Лены нет ДРУГОГО Толика.

Почему не держал язык за зубами? Зачем рассказал? Рома сокрушался про себя. Хотя понятно – почему. Толстяк застал врасплох. И вот теперь он кричит «Подожди!» и бежит, приминая травинки и ковер прошлогодних листьев.

- Так ты говоришь, вчера приехал? А откуда?

- Из Ростова.

- А, я там проездом был. Ростов-папа! – Толик хлопнул Ромку по плечу. Тот скривился и зашипел: - Да тише ты.

Вышли из рощицы. Вот и поле. Теперь Рома почему-то не узнавал дорогу. Разве он так бежал? Если бы идти из поселка, то нашел бы ТО САМОЕ место. А теперь?

- Ты хочешь прямо так идти? – толстяк переминался с ноги на ногу. – А не заблудимся?

- Я ж не заблудился. – Слова вылетали короткие, отрывистые. – Не хочешь – не ходи.

Ром шагнул в траву. Хоть бы отвязался. Есть такие типы, в компании которых сразу чувствуешь себя хорошо, как будто знаешь человека уже сто лет.

Но Толик к такому сорту пацанов не относился. Рома почему-то хотел ему грубить, хотел послать этого жирдяя на хрен и вообще чувствовал беспричинное раздражение.

- Погоди! Я иду.

Колоски шелестят, перетираются друг об друга. Рома вспомнил мамину кофемолку, как она хрустит. И вдруг захотел оказаться дома. Не здесь, а в Ростове, только чтоб отец не знал, где они. И чтоб спокойно читать книжку или писать, черкать в старой общей тетради и пить свежий кофе. Мама отпадно варит в турке, а уж в выборе зерен ей точно равных нет.

- Вроде никого, - прошептал за спиной Толик.

- Тихо.

Какое-то время брели, прислушиваясь. Рома пытался найти то место. Подпрыгнул, чтоб оценить местоположение. Тогда рощица была вообще сзади. Значит, надо направо. Проще некуда.

Рома развернулся и кивнул Толику. Тот плыл как комбайн, подминая колосья.

Солнце светит сквозь серый заслон туч. Начищенные до блеска, будто серебряные прожилки оттеняют грязные клочки ваты, и среди них мирно плывет золотая колесница. Рома решил обязательно все это записать вечером.

Вот же круто будет, когда фразы из сценария оживут в устах актеров!

А после подумал, что снять это будет сложно, а если и снимешь, то не всякий зритель поймет, что именно ты хотел показать.

- Башмак чей-то, - прошептал Толик. Рома вернулся на землю. Поглядел на брошенную обувь, шнурки торчат как сухие червячки.

- Правильно значит, идем. Я его уже… видел.



Павел Давыденко

#92 at Mystic / Horror
#548 at Young adult
#235 at Teenage literature

Text includes: боль, тайны

Edited: 06.08.2018

Add to Library


Complain




Books language: