Скафандр богов

Размер шрифта: - +

Глава XVI. Тем временем на Земле

 

Сейчас, дорогой Читатель, мы отвлечемся ненадолго от главгера, потому что я вижу острую необходимость сделать пояснение.

События, которым ты являешься свидетелем, происходят одновременно в трех временах: первое, самое очевидное по ходу повествования – это сейчас; второе, чьи порывы до сих пор колыхают настоящее и задают основной вектор – прошлое; и самое загадочное, которое ты поймешь только в конце, недосказанное – это грядущее. Вспомни об этом, когда устанешь гадать что к чему и зачем. Как видишь, мы заканчиваем поиски всех отдельных ниток сюжетного клубка и готовимся обозреть полную картину этого рассказа.           

И раз уж мы оставили главгера на период установки Глобального Патча ради этой ремарки, предлагаю, пользуясь моментом, выглянуть из виртуальной реальности и посмотреть, что тем временем происходит на Земле. Это очень важно, поверь.

А происходит следующее.

В больничном корпусе при Ростовском филиале Научно-исследовательского института морфологии мозга висит ночная тишина. Сумрак и тайны в палатах, приглушенный свет в коридорах, ни души, только звук собственных шагов – декорации мистического триллера, но не для медсестры, привыкшей к дежурным ежечасовым обходам. В здании четыре этажа, пятьдесят одноместных палат, дешевая отделка и почтисовременное оборудование. Первые два этажа заняты «легкими» больными, отданными на растерзание практикантам, чей жизненный удел и профессиональный потолок – год за годом раздуваться от самомнения, поднимаясь по унавоженной чужими открытиями карьерной лестнице. А здесь, на третьем и четвертом: электронные замки, инвестиции заинтересованных лиц, бумажки о конфиденциальности, соблюдение правил, риски, высокие зарплаты и даже отдельная столовая.

Медсестра Юля отодвигает шторки на окошках дверей, заглядывает в палаты. Признаки неадекватного поведения, исправно работающее оборудование, само наличие пациента на койке – все записывается ею в журналы. Любое отклонение это повод к тревожному звонку в кабинет дежурного врача, а то и вышестоящим профессорским лицам. 

Иногда девушке приходится нарушать акустику медхрама – с щелчком и писком отворяется нужная дверь, тень медсестры пробегает по спящему лицу пациента, слышится тихий звон металлического подноса, шуршание пакетиков, ее ровное дыхание где-то в голубоватом свечении дисплеев, щелчки тумблеров и кнопок клавиатуры. Заменив капельницу или введя необходимую программу, девушка удаляется. Вновь становится темно и тихо.

В палате №47 Александра Стрельбина горит свет – пластиковая шторка на двери светится ярким белым ореолом. В палате кроме больного находится женщина.

Юля прикладывает электронный ключ к замку и тихо входит.

- …А Георгий (помнишь его? вы так хорошо дружили раньше) недавно ездил в Красноярск на олимпиаду по – как его там – ну, вот этот вот его кружок… инженерный. Вертолетики свои возил… квадрат-ко-птеры. А с Машей они больше не гуляют. Вот вертихвостка, она же и вас рассорила, и от него ушла потом. Она же тебе так нравилась. Помнишь, как ты ей цветы носил, все клумбы оборвал и дома и у соседей? Да. Ну что же ты все молчишь и молчишь, а? Скажи маме хоть словечко, посмотри на меня… эх… горе мое… Дай бог, чтобы все обошлось.    

- Анастасия, - зовет медсестра, стоя в дверях.

Женщина не сразу замечает гостью. Она сидит на низком табурете возле койки, близко наклонившись к пустым глазам парня лет двадцати в синем больничном халате и в кислородной маске, по грудь спрятанным под одеяло. Анастасия Петровна держит в горячих ладонях скорченную руку сына, ее локти упираются на матрас кушетки. 

Позади Александра, слева и справа от него расползались лианы проводов и трубок, соединяющих капельницу, кардиомонитор, кислородный насос и целый ансамбль других приспособлений, в том числе фиксирующих работу мозга, с пациентом. В этой комнате приборов больше, чем в остальных палатах. Гордость института и его же головная боль.

- Анастасия, уже поздно. Вы обещали уйти еще час назад, - настойчиво, но деликатно говорит Юля.

- Извините, - женщина поворачивает голову к медсестре и мимоходом смахивает вдруг набухшую слезу. – Вы же знаете, я нечасто вижусь с сыном. Я полгода коплю деньги на билет к вам и на проживание.

- Я понимаю, но не могу устроить здесь гостиницу для вас. К тому же профессор скоро придет – время начинать сеанс.

- Я ухожу сразу по его приходу.

- Ваше присутствие сбивает его. Федор Константинович этого не любит, - настаивает медсестра. – И он просил передать, чтобы вы пореже… стенали возле койки. Александр просто долго и крепко спит, но он все слышит. Его нужно подбадривать, вливать силы, чтобы жить.  

- Хорошо, извините, - Анастасия покорно отстраняется от сына.

Поздний и единственный ребенок – Анастасия Петровна родила в тридцать семь лет – был ею горячо любим и как бы представлял собой ее раскаяние, ее отдушину перед собой и Богом за беспутно проведенную молодость в поисках великой любви из латиноамериканских сериалов.   

Юля считала, что вправе общаться с женщиной старше себя с превосходством. Так же думала и мать Александра, той же точки зрения придержемся и мы. Это большая честь и огромная удача, что Александр попал именно сюда. Причем совершенно случайно из городской больницы Красноярска, куда его доставили из села, через всю Россию в руки именитого ученого. Там, на родине, Сашу скорее всего отключили бы уже через месяц, подсчитав шансы на выживание и экономические затраты.



Олег Мельник

Отредактировано: 02.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: