Сказка о Радуге

Размер шрифта: - +

Часть третья. Сожженный путь

                                          Часть третья. СОЖЖЕНЫЙ ПУТЬ

 

 

Сосны с березами пролетали мимо окон. Струились навстречу веселыми, повсюду растекающимися по песку ручьями – струи  хлынувшего вдруг дождя. Над ним возвышалась в розоватой водяной пыли  немного отуманившееся солнце.

Годар, не спуская рюкзака, стоял в самом конце автобуса. Пассажиры украдкой поглядывали на него, желая удовлетворить какое-то любопытство.
Наконец, один из них не выдержал и спросил:
- А что – у вас пионерский слет?
- Да какие из них пионеры, - посмеялись с сидений, - и где они теперь - пионеры?..

- Пионеры-пионеры, - с улыбкой согласился Годар, - с главного пионерского слета.
- А то я езжу на дачу и все время вижу – идут и идут с рюкзаками – то туда, то обратно. Молодцы, ребята. Так и надо. Не уматываетесь, как мы.
Некоторые пассажиры, оглянувшись, открыто посмотрели ему в лицо добрыми прищуренными глазами.
Большинство из них были одеты по-городскому, в лицах чувствовалось уютное спокойствие и некая дымка задумчивости незримо витала над головами – по ней словно передавался друг другу  почерпнутый из льющего за окнами солнечного дождя  - дух скрытого в невидимой глубине простора.
Но когда автобус, высадив на предыдущих остановках добрую половину пассажиров, въехал в центр Чебаксар, дождя уже не было.

И один недобрый пассажир желчно выругался, когда Годар замешкался в проходе, вытягивая рюкзак из не до конца открывшейся дверцы.
Годар проводил его, куда-то стремительно убежавшего, после того, как тот оттолкнул его, с улыбкой – все еще прозрачной и легкой,  сквозящей на легком ветру ласковым березовым листом.

За окнами выросли элегантные здания и дома – каждый из них был ладен и отличался какой-то особинкой. Этой особинки не затмевали даже рекламные щиты и другие признаки излишеств. Этот город лежал на хорошо вымощенных и вымытых мостовых, то спускающихся, то взмывающих вверх.
Годар быстро понял, что если идти по спуску, то – попадешь на Набережную, а если взбираться в гору – то на холмы, где виднелись вдали золотые купола изысканных в архитектурном отношении храмов.
Но для начала надо было добыть себе пищу.
Он вошел, как входят, наверное, в здание вокзала только что приехавшие туристы, в какой-то продуктовый магазин и с любопытством остановился посередине, оглядывая многочисленные полки. И опять отметил лад и уют – все было красиво разложено по полочкам и это убранство не отличалось крикливостью. Продавцы у кассы не кидались с предложениями, а спокойно и сосредоточенно занимались какими-то своими делами.
Взяв кефир, ацидофилин и ряженку, овсяные печенья, замечательный черный дарницкий хлеб и местное лакомство – маковый рулет, – Годар расплатился, с трудом скрывая от немного нахмуренной от каких-то своих мыслей немолодой продавщицы свою необъяснимую улыбку и, погрузив все это в рюкзак, отправился гулять по городу.
Разыскав среди нескольких автовокзалов тот, откуда можно было уехать в Москву, он взял билет на завтрашний утренний рейс.

Где он будет ночевать сегодня, он еще не знал. Но хотел бы провести ночь под открытым небом. Поэтому вариант с ночевкой в здании автовокзала, куда его могли и не пустить,  он оставил на крайний случай.
Дальше он долго шел куда-то вниз, по узкой, местами вымощенным булыжником старинной улице, где было много клумб и  причудливо изогнутых скамеек. Некоторые здания по обеим сторонам имели шпили. Многие окна были резными. Деревья были аккуратно подстрижены, их стволы – опрысканы белой краской.

Вместе с ним в этом оторванном от суматохи уголке, чем-то напоминавшем ему Ригу, но только без рижской размеренности и тишины, шли или сидели – чаще по двое-по трое – негромко переговаривающиеся молодые люди. У некоторых в руках были большие пластиковые стаканы с пивом, из которых они отхлебывали на ходу, причем некоторые – через соломинку.
Тут он, осмотревшись, догадался, что улица вела в три направления – в центр, в университет и на набережную.
Из центра он уже пришел, а университет его сейчас интересовал не очень. Поэтому он ускорил шаг в прежнем направлении и скоро вышел на набережную.
Первым делом он увидел огромную водную гладь со многими передвигающимися по ней водными велосипедами, среди которых встречались и медленно плавающие лодки. Из глади вырывались фонтаны и поднимались на тонких ножках похожие на большие белые одуванчики – круглые фонари. Вдали же виднелся холм со статуей стоящей со знаменем женщины и коленопреклоненным мужчиной в гимнастерке  с орденами. Это была, как узнал он чуть позже, переговорив с каким-то проходившим добрым человеком – Мать-Покровительница, установленная в честь Победы над немецко-фашистскими захватчиками. Мужчина-воин, преклонив колено, присягал ей и знамени, за которое уверенно держалась ее рука – на вечную верность.
Водную поверхность пересекал красиво украшенный фонарями мост.
И такими же встающими в линии большими и маленькими фонарями-одуванчиками была усеяна вся огромная площадь Чебоксарского залива.
Эта площадь представляла собой комплекс разнообразных, органично переходивших друг в друга более мелких площадей и площадок, парков и памятников, лестниц, крытых ларьков и кафе. Здесь сошлись и выложенная узорными плитами мостовая, и пляж со светлым песком, и зеленая лужайка.
Поняв, что не хочет отсюда уходить, Годар бродил здесь до вечера.
Наконец, насмотревшись на вспыхнувшие на потемневших водах одуванчики, среди которых раскинулась фонтанирующая электрическая радуга, он отправился приискивать место для ночлега.
Он дошел до храма, который был огорожен небольшим забором с незапертой калиткой. Войдя в калитку, заметил  могилу с большим деревянным крестом. Подошел и немного постоял, прочитав, что тут лежит некий старец, похороненный в девятнадцатом веке. Стараясь держаться благоговейно, тихо отошел в сторону и присел на  камень… Тут был еще палисадник и несколько скамеек. А в стороже, судя по всему, эти места не нуждались. Можно было, конечно, примоститься на скамейке, но через дорогу напротив - слышались музыка и девичий смех. Там, на первом этаже двухэтажного здания, располагалась аптека. Ее сотрудницы то и дело выходили на крыльцо и что-то громко, суматошно рассказывали друг другу. Иногда у аптеки останавливались автомобили и их владельцы, проворно взбежав по ступенькам, уводили чуть притихших работниц фармацевтической промышленности в их напоенные микстурами покои.
Поэтому Годар не нашел ничего лучшего, как кинуть свой коврик в глубине палисадника.



Наталья Гвелесиани

#3518 в Проза
#1795 в Современная проза
#4197 в Разное

В тексте есть: реализм

Отредактировано: 13.03.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: