Сказки с крыш

Сказка тридцать третья

Феечка лестничных ступенек любила подбирать все ненужное. Потерянные платки и ключи, забытые туфельки и записки, ничейных котят, крысят и птенцов. Вещи она возвращала старым хозяевам или подыскивала новых, а разношерстную малышню принимала на воспитание. В её большом и весьма неопрятном (для феечки конечно же) доме вечно кто-то пищал, мяукал, каркал, точил когти и портил тапочки. Малыши вырастали, возвращались к своим племенам, гнездам и норам, жили сами или находили себе людей, некоторые даже втирались в доверие к феечкам или принцам.

Проводив очередных питомцев, наша феечка промокала глаза платочком, делала большую уборку (соседи вечно ворчали, мол из дома припахивает зверинцем) и клялась, что никогда больше не возьмет ни одного беспризорника. Три-четыре дня она наслаждалась тишиной и покоем, читала в постели, обедала там же, танцевала на балах (наша феечка лучше всех на крыше отплясывала мазурку) и отдавала визиты. А потом натыкалась на очередного бесхозного малыша – и жизнь возвращалась на круги своя.

Своими обязанностями, впрочем, феечка не пренебрегала. Её задачей было следить за лестничными ступеньками. И не просто содержать их в порядке, отчищая до блеска – это сможет любая крыса. Наша феечка настраивала ступеньки, чтобы они поскрипывали и пели – звонко, когда по лестнице скачут дети, весело, если домой возвращается старый друг, тревожно предупреждая о чужих, беззвучно в часы покоя, когда все спят. Задача для виртуоза – куда сложнее настройки пианино или ветреной арфы! Феечке очень нравилось пробуждать отзывчивость и чувствовать отклик, она старалась, не покладая крылышек и радовалась многозвучному хору. Жильцы так полюбили ходить по лестнице, прислушиваясь к каждому шагу, что феечки обоих лифтов – пассажирского и грузового – почти по-настоящему обиделись на нашу феечку.

Дел хватало – приходилось спешить, просыпаться до рассвета и ложиться заполночь. Наша феечка порой позевывала, терла глаза, клевала носом. А однажды заснула прямо посреди работы и конечно же покатилась вниз по лестнице, прямиком до подвала. Этих мрачных пролетов и сырых, пахнущих плесенью ступенек, наша феечка побаивалась и не трогала, благо вниз не спускался никто, кроме дворника и гномов-сантехников. Теперь пришлось пересчитать нежной спинкой каждый выступ. Наша феечка больно стукнулась и заплакала. …И услышала, что кто-то скулит вместе с ней.

За подвальной решеткой, жалобно разевая рот, сидел взъерошенный комок шерсти и взывал о помощи. Решительная феечка взмахнула волшебной палочкой, сбила замок и достала мохнатого малыша. Он покорно повис в руках, доверчивый и усталый.

Быстрей ласточки феечка полетела домой. Первым делом малыша выкупали с детским мылом, вытащили из шерсти блох и репьи. Потом феечка поставила на пол блюдце теплого молока – и оказалось, что детеныш кушать сам ещё не умеет. Пришлось искать бутылочку и поить его из соски.

Когда найденыш наелся и заснул, феечка положила его в уютную мягкую корзинку. Двое рыжих котят немножко пофыркали, но приняли нового соседа и даже притулились рядом, согревая малыша... А кто он вообще такой? Котенок? Щенок? Енотик? Феечка перебрала всех известных ей зверей и поняла, что Чудо вообще ни на кого не похож. У него были когтистые лапы, висячие уши, маленькие рожки и длинная шерсть – когда удастся отмыть до конца, наверное, станет белой как облако. Он угукал как совенок, похрюкивал и зевал, показывая острые белые зубки. Что за зверь?

Призванная на консультацию библиотечная крыса развела лапами – понятия не имею, в бестиарии таких нет. Принц-путешественник, объехавший сорок четыре страны, пожал плечами – в жизни не видывал. Хозяйка Лавки, Вороний царь, капитан Голубиной почты – никто ничего не знал. Феечка испугалась, вдруг найденыш игрушка, но крысиная королевна обнюхала малыша и признала «живой». Правда такого чуда ни разу прежде не чуяла и она. «Я назову тебя Чудо» подумала феечка и улыбнулась.

Малыш оказался покладистым, милым и кротким. Он быстро научился давать лапу, приносить миску с кухни и не портить ковры, ел все что дают – от плода маракуйя до овсянки со сливками, обожал валяться на кровати, виновато поглядывая на феечку – знаю, что нельзя, но очень хочется. Он подружился с котятами, позволял им спать на мохнатой спине, и охотно играл с приятелями в прятки, мячик и бантики. Он забавно хрюкал, когда к дверям приближались гости и клал голову им на колени, выпрашивая вкусненькое. И рос, рос, рос. Феечка довольно хихикала – она успела привязаться к воспитаннику и гордилась его успехами.

Через месяц Чудо перестал помещаться в корзинке, через три – на кровати. К Новому году он уже не мог войти в дом, пришлось строить ему отдельный сарай с окошком в спальню. Если феечка не чесала Чуду мохнатую морду и не пела колыбельные на ночь, он допоздна топтался, шумел, ворчал и мешал спать соседям. А после того, как бедняга испугался фейерверка, побежал по крыше, отдавил лапы двум крысам и сшиб с ног гнома-сапожника, на него надели ошейник и водили гулять лишь на прочной серебряной цепочке.

К весне Чудо преобразился. Белоснежные зубки выросли в клыки толщиной в руку принца, бугорки рожек превратились в крутые рога, в косматой шерсти, не смотря на все усилия феечки кто-то все время ползал. И пахло от питомца скажем честно, не розами. Когда Чудо шел на прогулку, кровля крыши жалобно скрипела, стекла в окнах феечковых домов дрожали, а крышные крысы прятались восвояси. И характер у зверя стал портиться – если кто-то (обычно тот, кто невежливо говорил с хозяйкой) ему не нравился, Чудо показывал зубы и грозно рычал. Феечки охали и падали в обморок, принцы бледнели и отшатывались подальше. Приходилось извиняться, просить прощения и заглаживать вину. Нашу феечку это ужасно злило – подумаешь, фыркнул зверек или чихнул, а фиалочки всякие брык и с ног.



Ника Батхен

Отредактировано: 30.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться