Сказки с крыш

Сказка пятидесятая

Сказка про строгую феечку

У феечки чистых полов был тяжелый характер. В смысле железный. Или стальной. В любом случае – несгибаемый, непреклонный и не-по-ко-ле-би-мый. Она носила только белые платья, драила кровлю, надев кружевные перчатки, никогда не сутулилась и не опиралась на спинку стула. Ее домик считался образцом аккуратности, царством накрахмаленных простыней и скатертей, снежных роз в вазах и облачных занавесок. Тараканы и пауки не переступали порог жилища, пылинки бледнели и уносились на крыльях ветра, случайно залетевшие в окно мухи падали в обморок, а потом улепетывали подальше.

С утра до вечера наша феечка орудовала метлой. И наводила порядок везде, где могла дотянуться. Отчищала пятна от цветочной пыльцы, осенних листьев и упавших на крышу звезд, ликвидировала следы голубиных атак, школила плохо воспитанных котят, катала в клубки шерсть и пух, чтобы на досуге спрясть пряжу и связать для кого-нибудь теплый шарф. Следила за проказами воробьев, урезонивала вороватых ворон, разнимала драчливых принцев и находила весомые аргументы для примирения (рука у феечки тоже была тяжелой). Злой волшебник Кандибобер едва заслышав цокот ее каблучков, притворялся добрым и улыбался в усы, гном-сапожник прятал в карман плохие слова и лепрекон запинался на «фффууу». О чудовищах нечего и говорить – не один монстр вылетел с крыши прочь, напутствуемый ударами гибких прутьев.

К слову о прутьях – метла у феечки тоже была волшебной. Полированное древко розового дерева, плетеный шнурок с кистями, золотое колечко с чеканной надписью. И душистые прутья неизвестного происхождения – грязь к ним не липла, сор не цеплялся, а уж переломать их не взялся б и великан. Наша феечка одинаково ловко выгребала метелкой сор, раздавала заслуженное и обметала лишнюю паутину. И даже ночью метелка стояла подле ее постели – мало ли что случится.

Только не надо думать, что наша феечка слыла унылой занудой. Она умела замечательно улыбаться, сверкая жемчужными зубками, звонко смеялась, с аппетитом кушала булочки, прелестно вальсировала (если находилось время посетить бал) и напевала премилые песенки, подметая по утрам крышу. Белые платья сидели на ней как влитые, туфельки облегали самую маленькую на крыше ножку, каштановые локоны задорно подпрыгивали и не один принц вздыхал, оборачиваясь ей вслед. Нашу феечку все любили, приглашали в гости и на пикники, задаривали цветами и благодарили за безупречный порядок.

Лишь одному жителю крыши феечка чистых полов встала поперек горла. Огненно-рыжий, усатый как жук, гном-электрик, повелитель трансформаторной будки, невзлюбил аккуратистку с первой встречи. И ведь ничего такого не сделал – всего лишь рассердился на прогрызенный крысами кабель и сплюнул в сердцах. Подумаешь, попал на туфельки принаряженной фифе – эка невидаль, протрешь платочком и станут как новенькие. Увидев гномий носовой платок – когда-то клетчатый, покрытый сложным переплетением пятен от борща, чернил, чая и иных органических жидкостей, феечка впервые в жизни чуть не упала в обморок. Она де-ма-те-ри-а-ли-зо-ва-ла возмутительную пакость и призвала на голову гнома пятиминутный горячий дождь. Как ни верещал, как ни возмущался бедняга, он оказался вымыт с лысины до башмаков. И с тех пор не упускал случая досадить чистоплюйке.

Если поперек феечкиной дороги вдруг возникала веревка или масляное пятно, если откуда-то с дымовой трубы падало ведро с кефиром или несвежая груша, если углы аккуратного домика начинали пахнуть валерьянкой, а под кровлей появлялось осиное гнездо, вся крыша знала, чьих это рук дело. Но и феечка в долгу не оставалась – не меньше раза в неделю шустрое облако подкарауливало гнома и разражалось дождем у него над головой. Ни зонты, ни переносной домик, ни настоящий эльфийский плащ не спасали трудягу от неизбежной ванны. А если у феечки настроение было не очень, то и ботинки электрика начинали блестеть от гуталина и рубашка внезапно белела и даже галстук вокруг шеи завязывался словно бы сам собой. При встречах лучшие враги корчили друг другу страшные рожи, показывали носы и языки, гном ворчал что-то неразборчивое, но ругаться вслух опасался – метлой феечка владела виртуозно. Скандальное соперничество веселило всю крышу, да и самим врагам добавляло разнообразия в жизни.

Впрочем, феечке чистых полов хватало хлопот и без гнома. Каждое время года приносило свой мусор и добавляло своих проблем. Не успеешь справиться с тополиным пухом и желтой пыльцой – пора выгребать разноцветные листья. Едва сгребешь – нахлынут дожди, а за ними целые одеяла снега – поди смети его в метель. Стоит белым покровам растаять – ветер забросает усталую жесть лепестками вишен, яблонь, черемух… а там и до пуха рукой подать. Приходилось трудиться без устали, днем и ночью. Порой феечка так выматывалась, что засыпала, едва успев снять перчатки, повесить в гардероб платье и поставить в угол метлу. Однажды усталость оказалась сильнее.

Раннемартовские бураны завалили крышу по самые крыши, стоило выгрести одни кучи снега, как тут же возникали новые. В конце концов пришлось вызывать волшебника Кандибобера, улещивать его пирожными и какао с маршмеллоу и уговаривать разогнать облака. Наша феечка так устала, что даже не показала язык некстати встреченному гному. Она едва добралась до своего жилища, сбросила мокрые туфельки и упала спать, позабыв и про ужин и про ночную приборку. Метла осталась стоять снаружи, у закапанного оттепелью порога. …Именно в эту ночь над крышей пронеслась карета весны.

Веселое солнце пробилось сквозь белые занавески, теплый луч коснулся феечкиного лица и разбудил ее. Музыка флейты разливалась вокруг, смешиваясь со звоном капели, сладко пахло цветами и счастьем. «Весна пришла» поняла наша феечка и улыбнулась. Снег уходит, с холодами пора прощаться. Феечка чердачных засовов уже сидит на трубе, скоро начнутся танцы, а потом Большая Уборка… Чудесно, просто чудесно!



Ника Батхен

Отредактировано: 30.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться