Сказки старого Волхова

11

Поднял богатырь меч сверкающий. Багрянец заиграл на остром лезвии и позвал на битву страшную. Много врагов порубал Усыня за жизнь свою долгую. Но вновь пришли тати, с других земель. Нежданно напали норманны с севера. Разорили прибрежные поселения, увели в полон людей словенских. И бьется дружина с этими бессовестными татями. То не степняки хлипкие, а вои бронные. Чтобы одолеть их сила нужна мужицкая, могучая. Да не только мощь, но и сноровка, и знания. Северные вои –– бойцы умелые. Всю жизнь в походах морских, каждую весну свои лодки-драккары правили и в набеги грабительские шли. Их страна горная, скудная, доброй землей и пашнями небогата. Потому и шли войной норманны, грабили мирных соседей. Но и им укорот даст светлый князь со дружиной верною.

Беспощадно разил багряный меч бесчестного супостата. Наотмашь бил и рвал кольчуги заморские, сносил под корешок бородатые головы, руки ранил-калечил. Не подойти было к Усыне жестокому, и не сразить стрелой издали, ибо сбивал их в полете богатырь русский. Но вот вышел на бой новый воин норманнский. Тяжел и кряжист. В руках молот боевой здоровенный. Махнул раз, Усыня сторожко попятился. Приустал. Махнул вновь злой ворог и разбил молоточком пудовым меч заговоренный чудодейный. Отлетел обломок клинка доброго в сторону, но не сробел Усыня и ударил остатком в грудь супротивнику. Захрипел норманн, закашлялся, плюнул кровушкой. Поразил врага Усыня, назад оружие дернул, но обломался меч вторично, и осталась сталь в теле ворога…

–– Вещие сны ты видишь, Болька, –– промолвила Малуша. Она покачала головой и добавила: –– Только не о будущем сны эти, а прошедших днях. О славе богатырской. Об отце твоем, богатыре русском.

Задумался Болеслав. Всю дорогу нелегкую после стычки с грабителями размышлял. Неясно было, что за меч в руки попал, вернее, обломок. И как он с отцом покойным да снами заветными связан…

Два дня назад возвратились они с торгов. Хорошо, что живы остались! Пришли побитыми, но не ограбленными. Разные чудеса в лесу видели: Матвей сказывал, что ветки да шишки на помощь пришли, отогнали разбойников; а Олеся будто саму себя издали зрела, как на нее тать набросился, а мнимая девица в березку стройную обратилась да сжала супостата в объятиях цепких деревянных. Один Болеслав ничего такого не замечал, помнил, что с хитником по земле катался, да ножик сумел в бок тому ткнуть. Вовремя оружие себе сковал. Пригодилось.

Горевал Болеслав, что не выучен он делу ратному. Не сумел защитить милую, но лешак, видимо, подсобил. А позже разгневался хозяин зеленой страны, ветродуй ярый напустил да бурелому навалил, пакостник! Это часто бывает, ибо зол дух нечистый на людей, покой своей вотчины завсегда охраняет.

С большими трудами путники из лесу вышли, без телеги, на одной лошади. По-другому не получалось. Сивый мерин оглобли сломал да утек в чащу дремучую, а саму телегу злые тати разломали беспощадно. Олеся ноженьку подвернула так, что сама идтить не смогла –– на коне матвеевом ехала. К седлам мешок с железками приторочили, а второй не потащили. В лесу спрятали, под листвой павшей. Матвей шел медленно, ибо в пылу боя раны не чувствовал, но потом стрела вражья о себе напомнила, засвирбелось. Один Болеслав себя виноватым считал, ибо лишь легкими ссадинами да синяками отделался. Хотя, главное, не только жизни, но и деньги сохранить удалось. Не пустыми возвернулись с Ладоги.

Поздней ночью въехали на двор Гораздов. И, оказалось, что хорошо поспели. Жинка кузнеца сильно приболела, потому из родного селения еще с утречка Малуша с помощницей гостевать прибыли. Врачевали Румяну травами да отварами горькими, а только закончили, как новых болезных им показали. С Олесей ведуньи быстро управились, а вот рану Матвея долго промывать пришлось. Тяжелая рана. Стрела оказалась не отравлена, но грязь да землица в богатырскую кровь попали. Матвея к ночи в пот кинуло, бредил, стонал и горячечными слезами плакал. Малуша, что положено, сделала да ушла. С болезным лишь молодая Снежана осталась. Это хорошо, когда дева юная с раненым рядом. Кровь молодая девичья всякую рану мужскую исцелить может. Духом завлечет, словом взбодрит, красотой очарует. Это та самая Снежана, что была невестой Первуши, брата пропащего. Теперь она в обучении у колдуньи старой, травы собирает, по хозяйству помогает да в науку целительскую вникает.

Вот так Малуша за столом в горнице кузнеца и оказалась. Рядом с ней сам Горазд сидел да мед хмельной пил, вздыхая тяжело. Чуть подумал и спросил Болеслава:

–– А зачем тебе знать об Усыне? Дела старые, давно минувшие. Все прошло, бурьяном да мхом поросло. И не ты один сын у богатыря русского, а орава цельная. Такие воители, как Усыня, в каждом запропащем селе по жене имели…

Уронил это дебелый кузнец и замолчал виновато. Заметно стало, что спьяну обидное слово для ученика своего произнес. А Болеслав стиснул губы мертвенно, прослезился чуть, но ответил:

–– Да, какой бы ни был, а все ж батька мой! И меч этот –– его клинок чудодейный! Должен я продолжить дело отцовское, вернуть меч, мне по наследству попавший. Ведь не зря он мне в руки дался, а не кому другому.

–– Приятны твои слова, отрок! Прости, Болька, за слово дурное, –– кузнец похлопал Болеслава по плечу дружески. –– Не знаю я про отца твоего многого. Прости дурня старого. Сбрехал я по глупости да малодушно завидуя. Пару раз, когда молодой был, ходил с Усыней в походы военные, а потом меня по головушке от души вороги тюкнули. Да еще пару стрел из правой ноги я вытащил. С тех пор слаб стал да хвор. Далеко ходить трудно стало. Боли сильные одолевают при ненастье лютом или солнышке яром. При любой перемене погодной. Такой хилый вой лишь обузой в походе будет, потому я и осел тут. Молотом махать голова крепкая не нужна, а как прихватит –– медку хмельного испью, так и легче становится.

–– Дядька Горазд! –– загорелся Болеслав. –– Помоги меч Усыни починить. Железа сварим да нарастим до жала!

–– Не выйдет! –– крякнул кузнец. –– Сей меч из особого металла! Камень небесный, со звезд павший. Он только с родственной сталью вместе сольется, а друга железка отвалится, как болванка никчемная. И причем надо найти такой же породы камень, в точности. А как различишь? Небо большое и великое, незнамо с какой Земли камень прилетел усынин. А ежели другой кусок расплавишь, то можно все дело испортить. Меч боевой, конечно, сольешь, но все его чудодейство вмиг потеряешь.